Николай Беляев – Змеиная осень (страница 16)

Я поставил пистолет на предохранитель, убрал его во внутренний карман. Вынул смартфон, повертел.

Вот я идиот… История началась с Анклава. Потом я прусь в Анклав же и пытаюсь опять раскручивать цепочку смартфона. Вахтёр? Легко. Или не он сам — он мог кому-то сообщить о моём интересе к заряднику. Или просто ляпнуть в разговоре, не задумываясь. Например, рассказывая, как отбрил наглого местного. Кто-то мог быть рядом и слушать — в холле никого не было, но там широкий проём в коридор, всё наверняка отлично слышно.

И если Виталика грохнул кто-то из Анклава — вот вам я в качестве новой жертвы. Или как минимум того, за кем стоит присмотреть.

Вот они и рванули ко мне, чтобы по возможности изъять или уничтожить смартфон. Только я их скорее всего спугнул — вернулся слишком быстро, а всё благодаря Лёхе и карабину.

Я прошёл к шкафу, открыл дверцу — телефон, пока я его не забрал, лежал тут. Заглядывали сюда наши незнакомцы? Увы, не понять — не помню, в каком именно беспорядке валялось здесь малонужное барахло. Глянул в ящик со стиранным бельём — нет, мимо. Не понять.

С досадой я закрыл дверь и стал спускаться по лестнице.

Возьмём это за рабочую версию. Тогда выходит, что смартфона наши неизвестные не нашли. Могли предположить, что он в сейфе — логично же, что ценную вещь я уберу именно туда? Если, конечно, сам считаю его ценным. Скорее всего, тот вариант, что он попросту болтается у меня в кармане, им и в голову не пришло. Но это при условии, что они не видели содержимое сейфа.

Местные. Но кто, колдуны или ещё кто-то? Блин, самое противное — когда представления не имеешь, кто «на той стороне». Тогда, у церкви в Волково, и то было проще, хотя врагов было трое, включая колдуна.

Тамбур подъезда я проходил осторожно, но никто не прятался за стенкой и не попытался дать мне по голове. Туман на улице начал понемногу расползаться, но тепла не чувствовалось — так, только посветлее стало.

К Лёхе я, слава Богу, успел, даже несколько минут ещё оставалось — он как раз выдал коробку калашовских 5.45 парню в камуфлированном костюме и теперь пересчитывал деньги.

— Давай карбайн, и уточни, сколько за серебро к нему, — я пересчитывал деньги. — И если есть — дай ещё патронов штук тридцать.

— Есть, куда они денутся, — Марышев выложил на прилавок карабин. — Пристрелян, но лучше сходи на стрельбище, приноровись, — он сказал итоговую цену, покопавшись в столе, выудил две картонки с патронами, поставил передо мной, и, достав из сейфа коробку с серебряными, отсчитал полтора десятка. — Молодец ты, Волк. С тобой хорошо иметь дело. Быстро, чётко. Держи ещё в подарок, — на прилавок лег подсумок, из тех, что можно цеплять прямо на приклад, на два магазина. — Два магаза внутри. Держи квитанцию для Управы.

Приятно. Удобная штука — магазины всегда под рукой. И если складываешь приклад — оказываются как раз сверху. А не менее приятно, что денег у меня оказалось даже чуток больше, чем я рассчитывал — я-то думал, что вообще на нуле останусь, а зарплата только 28-го, пять дней ещё.

Так. А вот теперь можно и о деле поговорить.

— Лёш, у меня к тебе ещё вопрос. У тебя в «ниве» прикуриватель есть? — поинтересовался я, пристёгивая подсумок на приклад.

— Ты ж некурящий? — съехидничал Марышев.

— Да неважно.

— Есть. Но не работает. И не уверен, что эта хрень хоть у кого-то работает, — обломал меня оружейник. — А что?

— Да аппаратик у меня один есть, который от него как раз работает, — ответил я уклончиво.

— А чего заморачиваться? Сходи в мастерские, найдут они тебе 12 вольт. Сколько там ампер, не помню, восемь вроде.

Ну вот, Лёха сам предложил альтернативный вариант. Возможно, он и лучший.

Попрощавшись, я вышел на улицу. Ну что, сразу в Управу, поставить ствол на учёт, чтобы мне его в документ внесли… Оружейный отдел по субботам работает раз в две недели, на прошлой не работал — значит, на этой будет.

В Управе было тихо и сонно — по выходным стабильно работает только «восьмёрка», служба приёма прибывших, а колдун вообще всего один на всех, дежурный. Ну и дежурная смена безопасников. Иногда ещё у них исследовательский отдел приходит на выходных, но эти вообще непонятно по какой системе работают.

Колдун откровенно зевал, несмотря на то, что уже был одиннадцатый час — не исключено, что спал, когда я припёрся. Но, дождавшись, пока дама из оружейного отдела внесёт записи в мой документ, уверенно шлёпнул на него магическую метку, и я стал счастливым обладателем совершенно законного карабина М1А1.

Зайти, что ли, в «восьмёрку»? Скорее всего, там, как всегда, сидит Хорошин, а он, вот каламбур, мужик хороший. Может, чаем угостит. На самом деле, в отделе у них человека три, но Павел Степаныч чаще всего дежурит лично, особенно по выходным. Как сам говорит — одинокий, дома никто не ждёт, а тут при деле. В принципе, он прав — Хорошин не сильно старше нашего Палываныча, но человек совсем иного склада, движуха за стенами города — не для него.

Постучавшись для приличия в дверь кабинета, я вошёл.

— О, Волк! Какими судьбами? — Хорошин поднял глаза от какой-то книги. — Только не говори, что опять кого на Болоте нашёл!

Ну да, до этого я был здесь аккурат с Машей, привезённой с Болота. И, кстати, именно Степаныч нашептал ей, что нужно держаться меня, что и вылилось в наши приключения… и ещё неизвестно, что бы было со мной, если бы не Маша.

Кстати, к Маше тоже надо бы ради приличия заглянуть, хоть и виделись недавно.

— В оружейный заходил, регистрировал, — я снял с плеча и продемонстрировал карабин. — Так что поздравьте с обновкой.

— А ты и сам себя поздравил, — резонно отозвался Хорошин. — По лицу ж видно, довольный… Нерусское ружьишко-то?

— Американское.

— Эх, не патриот ты, Волк… Нет ничего лучше родного калаша. Чай будешь?

— Буду, конечно.

Хорошин строит из себя патриота, но не уверен, что он вообще держал в руках оружие. Хотя, скорее всего, держал — в армии он явно был ещё до того, как всё покатилось в тартарары. А вот здесь он человек абсолютно мирный, хотя, если разобраться, на переднем крае — приём «провалившихся», как-никак.

Электрочайник уютно зашумел, Хорошин выставил на стол плетёную корзинку с печеньем.

— Скучаете? — дежурно поинтересовался я.

— Так тихо, — развёл руками Павел Степанович. — Может, и появится кто… Люблю с людьми поговорить.

Ну да, это у него не отнять. Штатный психолог в Управе есть, но Хорошин и сам способен человеку в душу залезть. Сразу видно — то поколение, которое привыкло слушать и делать выводы.

— Ладожские-то не заходили к вам? — вспомнил я вчерашнее.

— Эти-то? Нееее, они с верхушкой общались, какие-то дела решали. Я проходил мимо, слышал — что-то про лес говорили, что надо туда на броне. В Виковщину. А потом всей толпой в Комплекс отправились.

В Виковщину? Очень интересно. Учитывая, что деревенька пустует, единственное, ради чего туда стоит ехать — странная семейка, которую мы видели.

— …А в Комплексе небось до утра загуляли, теперь отсыпаются, — закончил мысль Степаныч.

Ну да, верхушка Управы это может. И может себе позволить — денежки-то казённые. Хотя, опять же, тут и дипломатические цели — всё же не соседи, как Гидрострой, а издалека. Хотя, гидростроевскую «мэрию», того же Волочкова, стопудов принимали бы так же, с песнями и шлюхами.

Чайник забулькал — Хорошин выдернул его из розетки, заварил крупнолистовой чай прямо в стаканы, поставил плошку с колотым сахаром. Чай здесь славный — уж не знаю, как освоили его выращивание в этих северных широтах, но пыль из пакетиков, привычная по моему миру, с ним и рядом не стояла.

— Когда-нибудь разбогатею и тож пойду в Комплекс, жизнь прожигать, — пошутил я.

— Не, Волк, ты не разбогатеешь, — прищурился Павел Степаныч. — Ты воровать не умеешь. Работяга ты, просто не всегда руками. А кого подсидеть, нагреть, послать, на деньги обуть — это не к тебе. Думаешь, почему я к тебе ту девчонку отправил? Потому что ты человек. Хоть и бирюк.

Опять я бирюк. Ну а как ещё быть с такой работой? Я реально смотрю на вещи — когда-нибудь меня вполне могут либо сожрать, либо подстрелить. Не хватало, чтобы кто-то меня оплакивал, аж передёргивает с этого.

— Человек, и то хорошо, — хмыкнул я. Поднял подстаканник со стаканом: — Ну что, Степаныч — за людей?

Глава 10. Суббота, 23 сентября. День

У Хорошина я засиделся чуть не на час — приятный мужик, с ним можно поболтать. Темы все жизненные — это и плюс, и минус. Плюс, потому что по-человечески. Минус — потому что Хорошин прав, на этом не разбогатеешь, а мне б халтурка была очень кстати.

Уже выходя на улицу, я задумался. А что такое с ладожской делегацией? С чего они и наша Управа решили в Виковщину ехать? А раз упоминали броню — то выезд будет серьёзный. Конечно, такое должно решаться конфиденциально, а тут Пал Степаныч со своими ушами… но тем не менее.

Так. Ладожане, помнится, говорили, что у них проблемы со зверьём — причём проблемы начались то ли даже раньше наших, то ли одновременно. Но где связь зверья и заброшенной деревни, в которой поселилась странная семейка? Вариант всего один — если именно с появлением этих людей звери ломанулись из леса, но… это нереально.

Реально. Если это всё же не люди.

Если бы я сидел — точно бы заёрзал. Это версия, в которую многое укладывается.