Николай Беляев – Серебряная осень (страница 48)
Один патрон, второй, третий… Всего шесть, негусто, но, может, это хоть что–то даст?
Клацнул затвор, досылая патрон в ствол, и я почувствовал себя хоть и не намного, но увереннее.
Куда стрелять? Серебряных пуль нет, бородач отпадает. Ритуал ещё не завершён, судя по всему, Бурденко как раз и хотел его сорвать, но не получилось… Как там сказал Власов в самом начале? «Жертвой нежити, вскормленной нечистью, именем смертного с силой бессмертного, силой неподвластных колдовству»… Похоже, он и правда оживил Женьку и скормил ему останки оборотня, может, благодаря этому и получил защиту от колдовства… интересно, надолго ли? Сейчас посмотрим, подействуют ли пули.
Я упёр приклад в плечо, тщательно выцелил спину Власова — руки дрожат, но и расстояние не с полкилометра. Ненавижу встрелять в спину, но с этой падлы причитается уже слишком много. В том числе за Юрку…
Выстрел! Сверкнуло — пуля словно сгорела где–то совсем рядом от Власова. Сука, он всё–таки поставил и тут защиту, и скорее всего она прекрасно держит и винтовочные пули, не только дробовые — этот соврёт и недорого возьмёт… Лезть в рукопашную? Да меня сейчас соплёй перешибить можно!
С досады я пальнул ещё дважды — тот же результат. Нет результата…
Древний выходил из кольца пробоя всё дальше, приближаясь к Власову:
— Встань, ученик, — прошелестел его голос. — Ты получишь свою награду…
Если бы хоть одну серебряную пулю! Не получится — так хоть попробовать! Отобрать у Власова ТТ… Как? До него ещё доползти надо, да он и сильнее меня, особенно сейчас, накачанный энергией пробоя…
— Волк…
Машка. Ну что ещё, Машка? Мы практически проиграли.
— Волк… Может, это поможет?
Проклятая девчонка протягивала ещё один патрон. Тот самый, казённый, от СКС. Белёсый, с номерной гильзой, который она так и не отдала ни на Болоте, ни в Управе и за который я уже уплатил штраф…
А я даже не знаю…
Словно во сне я взял патрон — казалось, руки ничего не чувствуют. Рванул рукоять — уже досланный обычный патрон, совершенно бесполезный, выскользнул из ствола, со щелчком отлетел куда–то в сторону. Я вогнал в магазин серебряный, сбросил затвор — патрон послушно скользнул в ствол…
У меня всего один шанс.
Во Власова?
Хорошо бы, но… нет.
Уперев ложе СКС в валун и тщательно выцелив голову бородатого, я потянул спуск… Как в замедленной съёмке, дёрнулась рукоять взвода при отдаче, белёсая номерная гильза, кувыркаясь, отскочила вправо…
Время остановилось.
А потом по ушам ударил вой, переходящий в рёв — словно предсмертный вопль смертельно раненого зверя.
— Обмааааааан! — ревел бородатый, и голос его заполонял всё вокруг — то ли в реальности, то ли у меня в мозгу. Тело древнего извивалось, рвалось на полосы чёрного тумана, молнии простреливали его во все стороны. — Смееееерть! Каааарааааа!
Вспышка — и тела Власова и Ярышева охватил огонь, яркий, совершенно белый, даже скорее серебряный. Кажется, они заорали оба, а может, это были отзвуки той самой какофонии звуков, что заполоняла всё вокруг с самого начала ритуала…
Эпилог
Мы с Машей, наверное, очень долго лежали на обомшелых камнях, совершенно не чувствуя ни холода, ни боли — вообще ничего. Навалилась жуткая апатия. Дым давно уже рассеялся, огонь прогорел, вопли стихли, даже птицы защёлкали где–то на краю полянки — совершенно по–мирному.
Соколов очухался не сразу — видно, досталось парню неслабо. Приподнялся со стоном, охнул, схватился за голову… Едва смог поднять голову — первым делом высмотрел девчонку:
— Маша! Ты цела?
Кто б меня спросил, цел ли я… Такое ощущение, словно на мне сейчас наша «шишига» разворачивалась…
Девчонка, морщась, села, хотя у неё–то вроде травм не заметно — отделалась, похоже, лёгким испугом… и, кстати, опять всех спасла. Вот уж не думал, что тот брошенный патрон выстрелит так удачно — в прямом смысле. А вот студент выглядит неважно — голова окровавлена, как у красного командира из песни, волосы на голове слиплись, куртка вся чёрная, как от гари — отдача ему прилетела неслабая. И смотри ж ты — как только очухался, сразу кинулся к Маше!
— Маша, видишь, Павел Олегович же говорил, всё хорошо будет, — криво попытался улыбнуться он.
— Не справился твой Олегович, — меланхолично отпарировала Маша. — И тебя чуть не убил, и нас…
— И то верно, студент, — вставил я, закидывая руку под голову. Вставать совершенно не хотелось, на камнях древнего капища было даже чем–то уютно. — Не рассчитал ректор. Не всё учёл. И на фига, спрашивается?
— Он давно проверял Власова, — виновато помялся Соколов. — Когда к Дьяченко пришли с ним, убедился окончательно. Он же через мои глаза все ауры видел, как и я. А тут такой повод…
— Кто это был хоть? — спросила Маша.
— Я не знаю… Какой–то волхв, тёмный и очень древний. Понимаете… это не то колдовство, что сейчас — это таинства предков… Нам до их высот ещё учиться и учиться…
— Научились уже плохому, — буркнул я, садясь. В голове замутило — похоже, слишком резко вскочил. — Зачем ты девчонку потащил сюда, студент? Так бы и дал тебе в морду…
— Вы простите, Сергей Михалыч, — вот что–что, а виноватое лицо Соколов умеет делать идеально. — Сан Саныч должен был быть уверен, что всё идёт как надо… Что с ним?
— Походу сгорел на работе, — не удержался я от банальности. Встал, опираясь на СКС, проковылял несколько шагов: — Да, типа того. Наверное, ещё и с моими пистолетами…
Пистолеты оказаличь целы, как и одежда Власова — она так и осела на землю, словно исчезло то, что было в ней. Похоже, колдовской огонь сожрал только плоть колдуна… точнее, колдунов — вон, на том месте, где стоял Ярышев, тоже лежит комок одежды.
Я тронул ТТ тыльной стороной ладони — холодный. Повертел, вытащил обойму — всё в порядке. Пожав плечами, сунул в кобуру и его, и «беретту».
Ну вот и всё. Злодей повержен, все точки над «ё» расставлены… Но почему–то мне кажется, что ничего не закончено. Наоборот — вся веселуха только–только начинается. Точнее, начнётся, стоит нам вернуться в Вокзальный.
— Сергей Михалыч! Павел Олегович на связь пытается выйти, — вдруг сказал Соколов каким–то странным голосом. Надо же — Бурденко что, почуял, что студент в сознании? Оперативненько.
— Ну соединяй, — безразлично пожал я плечами. Маша удивлённо смотрела то на меня, то на Соколова.
— Я вас поздравляю, Сергей Михайлович и Мария Андреевна, — сообщил Соколов голосом Бурденко. — Хороший ход, вам благодарность от Колледжа и от меня лично. По прибытии жду вас к себе, у Колледжа для вас отличное предложение…
— Засуньте его себе знаете куда? — абсолютно в тон ответила Маша. — Серёж, выкинь ты его из головы, ты и так на привидение похож.
— Э, Мария, погодите так дела не… — начал было псевдо-Соколов, но уже через мгновение выражение лица студента изменилось, пропала некая напыщенность, и парень тяжело выдохнул: — Знаешь, Маш, никогда бы не подумал, что пошлю ректора настолько прямо.
— Да пошёл он, ректор ваш, — Маша демонстративно показала язык. — Пусть в следующий раз сам едет и сам по голове получает, а то всё Латошина…
— Кстати, Маша. А ты Латошина по отцу или по матери? — задал я вопрос, который беспокоил меня с самого утра.
— По матери. По отцу я Кудрявцева.
— А мать как зовут?
— Светой… а ты это к чему?
— Да так. Вспомнил случайно разговор с одним хорошим стариком…
Да. Теперь я почти уверен, о чём именно тогда говорил призрак.
А если это так — то, уверен, будет ещё немало интересного…
Читателю — от Автора
Уважаемый читатель!
Мне как автору будет очень приятно, если ты сможешь поделиться своим мнением об этой книге. К тому же, получая отклик, я знаю, что книга читателя заинтересовала, и не исключено, что будет продолжение!
Также меня можно найти вКонтакте:
До новых встреч, дорогой читатель!