Николай Беляев – Серебряная осень (страница 41)

Тихо, темно — ну в этом есть плюс, любой звук хорошо слышно. Наверное, днём, за фоновым шумом, я не обратил бы внимания, а сейчас мало того что тихо, так ещё и я на взводе, хоть и устал как лошадь….

Шх–шх–шх-шх–шххххх…

Звук очень тихий и ни на что не похожий. Глаза уже привыкли к полумраку, и я покрылся мурашками, уловив взглядом движение на неосвещённом торце очередной из деревянных двухэтажек — причём почти под коньком, на уровне чердака. Словно часть стены в темноте шевелится. Это не глюк точно…

Пальнуть? Знали б вы, как хочется!

Нет, сначала фонарик.

А если это стрелок в слуховом окне? Волк, решай давай.

Нет, для стрелка я как на ладони и без того, всё же более–менее на свету стою. Да ну, какой нафиг стрелок? И правда паранойя…

Я включил фонарик, поводил неярким лучом — у меня ничуть не прожектор, так, карманный вариант, подсветить что–нибудь вблизи. Но стоило поднять луч, как от стены отделилось нечто и рвануло на меня. Свет фонарика выхватил что–то лохматое с крыльями, похожее на мотылька, но огромных размеров — полметра в поперечнике, а то и больше.

Шх–шх–шх-шх!

Взмахи крыльев, вот это что!

Я выстрелил дважды — не знаю, свет ослепил «мотылька» или он, наоборот, и летел к свету моего фонарика, но двигался он по прямой, а потому первая же пуля попала в цель. Тварь отбросило, луч моего фонарика метнулся, но я уже видел, что пуля практически разорвала «мотылька» пополам.

Сука, вот что это было? Никогда подобного не видел, да ещё и в городе!

Он один?

Я крутанулся вокруг своей оси, луч фонарика описал дугу — и на меня рванули сразу две тени. Я выстрелил навскидку раз, другой, промазал, ещё раз промазал — твари летели с разных направлений, попал, опять промазал… Вторую тварь снял лишь последним выстрелом, затвор встал на задержку. Ё-моё, никогда столько серебра зараз не улетало. Серебряная, мать её, осень.

Фонарик!

Прижавшись спиной к стене дома прямо под чьими–то окнами (зарешёченными, конечно), чтобы ограничить сектор, я выключил свет. Блин. А напали бы они, не включи я фонарик? Фиг знает. И что это такое вообще? Ни разу не встречал и даже не слышал.

Наощупь вытащил из ТТ магазин, вставил новый. А вообще, почему я схватился именно за ТТ с серебром? Рефлекс, наверное: где пробой, там и нечисть. Хотя… не всегда. Может, и зря я восемь патронов извёл, причём половину впустую. А ведь я пошёл бы через полосу темноты, подсвечивая фонариком, и ствол бы точно не вынимал — всегда так хожу. Если бы не этот внезапный приступ головной боли.

Но вот зуб даю — пробой, реально пробой. Ни одна непонятная тварь не может появиться внезапно, её первый же патруль заметит по ауре — как тогда на болоте Соколов влёт обнаружил ауру зверя. Посветить бы, посмотреть, что это такое было… Интересно, остались ещё? Тихо, шелеста крыльев не слышно. И на уличный фонарь ничего не летит. Почему?

А вон видно в скупом свете уличных фонарей — бегут по улице со стороны Профсоюзной: патруль, однозначно, трое, подсвечивают фонариком, луч света прыгает. На выстрелы, конечно же. Ребята, как я рад вас видеть, кто б знал!

— Ребята, осторожно, тут какие–то твари! — заорал я, ничуть не заботясь о том, что демаскирован. В конце концов, нас уже четверо.

Шх–шх–шх-шх!

Мотылёк спикировал на того, что с фонариком, откуда–то сверху — похоже, из кроны дерева. Вот оно что — они, заразы, похоже, летят на движущийся источник света! Уличный фонарь тоже в поле зрения, но тварь на него не среагировала. Значит — точно хищники, или, точнее, охотники. Патрульный среагировать не успел — тварь вцепилась в него, приподняла в воздух на добрый метр и бросила. Второй открыл огонь из пистолета — мимо. Нет, не мимо — вон видно, как тварь дёрнулась, но продолжила кружить. Ах ты ж, так на них реально только серебро действует?

— Мужики, это нечисть! — я отлип от стены дома и, не включая фонарика, рванул навстречу патрулю, чтобы сократить расстояние до твари — иначе всё в молоко уйдёт. Ага, отреагировали или сообразили — с негромким хлопком колдун повесил над землёй «люстру», шар не сильно яркого, но всё же света, диаметром метра четыре, и пойманная в шаре тварь заметалась.

Ещё два выстрела, звук уже другой, значит, сменили оружие — и мотылёк кувырком полетел вниз.

Я остановился, тяжело дыша.

— Цел? — спросил колдун, разминая руки.

— Цел… Вы как?

— Нормально, — а голос–то женский. Над тем, которого бросила тварь, склонилась женщина — стрижена коротко, сразу и в глаза не бросается. Помогла упавшему подняться. — Маршев, какого фига? Ауры кто смотреть будет?

— Да не видно было ауры, Елена Санна, — развёл руками колдун. — Я ж смотрел, как всегда. Только вблизи проявилась.

— Глаза разуй, — буркнула женщина беззлобно, но явно неодобрительно. — В следующий раз тебя с фонарём пустим… Сейчас что?

— Других не вижу.

— На меня три напали. Хорошо, пистолет с собой был с серебром, — отдышавшись, вставил я. — Летели на фонарик.

— Охренеть просто, — покачала головой женщина. Явно старшая патруля — на вид моего возраста, крепко сложенная, выше меня ростом, незнакомая — впрочем, я большинство городских патрульных и не знаю, они к милиции относятся, а не к нашей Базе. — Судя по инструктажам, ночные охотники. Реально нечисть. Откуда они в городе?

Вопрос был явно риторическим, и я промолчал, хотя варианты ответа у меня были. Тушку «мотылька» можно было рассмотреть, пока висела «люстра» — пухлое вытянутое тело, покрытое серым мехом, белёсо–зеленоватые глаза навыкате, пасть с мелкими острыми зубами, усики–антенны, прозрачные крылья размахом почти под метр (ого!). Всё в нарывах — серебром досталось.

Проверив документы и записав мои данные, старшая достала рацию и вызвала наряд.

— Дойдёшь, куда шёл? — поинтересовалась она.

— Стрёмно, — честно признался я. — Хотя мне на Кирова.

— Чуток не дошёл, — констатировала женщина. Осмотрела меня с ног до головы, задержав взгляд на СКС. — И вооружён до зубов.

— Из рейда, — пояснил я. — В Управе задержался.

— Ищенко, проводи его, заодно очухаешься, — распорядилась старшая. — Потом пулей сюда.

До дома дошли без приключений, и почему–то я не удивился — но выдохнул, лишь закрыв и заперев дверь. Потом, подумав, подпёр её табуретом — не ахти какая защита, детский сад, но даст дополнительный шум, если что. И да, нужно будет подумать всерьёз об «охранном круге» — именно для таких вот случаев.

Если, конечно, против меня работает не Колледж…

Глава 29

Есть практически расхотелось, так что, ополоснувшись под холодным душем, я соорудил лишь пару бутербродов и согрел чайник. Сидел на кухне, жевал и думал.

Это не совпадение. Слишком много для совпадений. Меня пытаются похитить или убить, причём вне города, зомби врывается ко мне в комнату, засада на дороге, случайный пробой с нечистью в центре города на моём пути… Не бывает таких совпадений.

А за день до всего этого меня вызывает к себе Бурденко, с которым до этого я пересекался лишь мельком. Тоже совпадение? Сейчас, анализируя происходящее, предполагаю, что ректор хотел на меня взглянуть сам. Возможно — как раз для того, чтобы оценить мою ауру.

Видимо, Соколов увидел тогда, в первый день знакомства, как раз то, как моя аура отреагировала на открывшийся пробой — возможно, тот самый, что пропустил сюда Машу. А ведь аура — штука хитрая, как я понимаю, и при тщательном её анализе можно скорее всего найти уйму интересного.

То есть…

То есть, мы получаем возможность отслеживать пробои. И та мысль, что периодически приходит в голову — что невозможно знать, где и когда откроется очередной пробой — уже не кажется несомненной истиной…

Или у меня фантазия разыгралась?

Но вопрос очень серьёзный. И именно в него упирается следующий — кому это нужно? Потому что после него идёт очередной — кто по ту сторону тьмы? Кто играет против меня? Колледж? Управа? Гидрострой? Местный «неформальный актив»? Вообще кто–то со стороны? Говоря проще — на кого можно положиться?

Да на себя, Волк, на себя. А ещё на Машу. Ну, на Коляна Ильина. На Соколова — и то нельзя, скорее всего он работает на Бурденко… Может, Власов? Нет, не стоит — он не задумываясь подставил меня у Юркиной двери. Трофимыч? Ну, может быть, но он должностное лицо и ему не до заморочек с подчинёнными. И вообще — я доверял Юрке, а он оказался доппелем.

Короче, человек человеку — волк. Пора бы уже привыкнуть…

Крутилась в голове ещё какая–то мысль, но, видимо, сказывалась усталость — ухватить её я так и не смог. Так ни к чему и не придя, завалился спать, и, несмотря на то, что спал нервно, проснулся почти в 10 и вполне отдохнувшим.

Зато утром, уже жуя яичницу с колбасой, вдруг понял то, что не мог сообразить вчера. Если предположить, что это не совпадение и все покушения были именно на меня, то дома и, например, на Базе можно чувствовать себя более–менее в безопасности: и в гостинице, и в промзоне, и вчера вечером меня хотели грохнуть так, чтобы это никак не связывалось персонально со мной. Ходячий мертвец? Мог влезть в любой номер (опустим тему выбитого замка, хотя и грабитель, предположительно использовавший зомби, мог не знать, кто именно в номере). Обстрел? Изгои. Ночной инцидент? Случайный пробой… Мой противник, кто бы он ни был, после осечки в Волково никоим образом не хочет, чтобы его связали со мной. Вопрос — почему?