Николай Беляев – Русско-турецкая война 1877—1878 гг. (страница 45)
Крупнейшая ошибка, допущенная Лорис-Меликовым, не была исправлена главнокомандующим. Решение Лорис-Меликова было утверждено и начало проводиться в жизнь.
Ахалцихский отряд был усилен колонной генерал-лейтенанта Геймана и к 10 мая продвинулся вглубь Турции на 35 км, подойдя к самому Ардагану.
Ардаганская крепость сооружалась под руководством английских инженеров и считалась довольно значительной, хотя к войне не все ее укрепления были закончены. Гарнизон крепости состоял из 8000 штыков и сабель при 95 орудиях (часть последних была в арсенале). Русские противопоставили этим силам 15 000 штыков и сабель при 56 полевых и 20 осадных орудиях.
Дни 14 и 15 мая были использованы для обстоятельных рекогносцировок и разведок. План штурма крепости, рассчитанный на два дня - 15 и 16 мая, - был составлен продуманно.
16 мая после короткой, но хорошо организованной артподготовки русские войска штурмовали расположенную к востоку от города геллявердынскую укрепленную позицию и взяли ее. 17 мая в 18:00 русские войска вновь перешли в наступление. Пехота хорошо поддерживалась артиллерией, действовавшей с командных высот, наступала цепями. Турецкие войска или выбивались из укреплений штыками или очищали их еще до подхода русских войск. К ночи осталось незанятым лишь одно укрепление; турецкие войска, уцелевшие после штурма, отошли.
Потери турецких войск одними убитыми доходили до 2000 человек. Русские потеряли 420 человек убитыми и ранеными. Трофеями боя были 95 орудий, 6 миллионов патрон, много оружия и запасов.
Небольшие потери русских войск надо объяснить удачной подготовкой штурма - хорошей разведкой и рекогносцировкой, хорошим выбором артиллерийских позиций, неплохим планом штурма. Движение русских войск во время наступления цепями и удачное использование наступавшими особенностей местности также способствовали уменьшению потерь.
В бою за Ардаган русские войска весьма ярко проявили присущее им боевое превосходство над турецкими войсками, и в тактическом отношении они добились весьма значительных успехов. Однако с стратегической точки зрения овладение Ардаганом являлось второстепенным фактором и не могло возместить стратегического ущерба, нанесенного уклонением от одной из двух возможных главных целей: штурма и овладения Карсом или разгрома войск Мухтара-паши с захватом Эрзерума. Вытекавшая из этого уклонения потеря времени - с 28 апреля по 19 мая, фактически даже больше этого - уже не могла быть наверстана Кавказской армией почти до самого конца кампании; то, чего в свое время можно было легко достичь, используя растерянность и неготовность турецких войск, впоследствии потребовало долгих месяцев борьбы.
После взятия Ардагана вновь встал вопрос о том, как в дальнейшем поступить Действующему корпусу. Сравнительная легкость взятия Ардагана и отход Мухтара-паши от Карса говорили о слабости турецких войск и наталкивали Лорис-Меликова на мысль о том, что первоначальный план действий устарел и требует изменений. Обратившись по этому поводу за указаниями к главнокомандующему, Лорис-Меликов получил от него ответ, что решение вопроса о дальнейших действиях предоставляется ему самому и военному совету из подчиненных ему генералов.
Лорис-Меликов собрал военный совет и поставил на обсуждение три вопроса: 1) можно ли одновременно вести осаду Карса и наступать в направлении на Эрзерум; 2) если нельзя, то можно ли заняться осадой Карса и не обращать внимания на армию Мух-тара-паши; 3) нельзя ли бросить осаду и заняться только разгромом армии Мухтара-паши?
Военный совет под влиянием Геймана дал положительный ответ только на второй вопрос. Хотя такое мнение военного совета и не разделялось Лорис-Меликовым и он больше тяготел к наступлению в эрзерумском направлении, тем не менее он согласился с мнением военного совета; вариант наступления против войск Мухтара-паши был отклонен, и решили приступить к осаде Карса.
Принятое решение совершенно не отвечало обстановке. К концу мая Лорис-Меликов располагал 6000 человек с 16 орудиями в Ардагане (после взятия последнего часть войск Ахалцихского отряда, переименованного в Ардаганский, была взята в главные силы Действующего корпуса), 31 000 человек с 112 орудиями под Карсом и 7500 человек с 30 орудиями в Эриванском отряде под Сурп-Оганесом. К этому же времени армия Мухтара-паши численностью в 20 000 человек с 28 орудиями располагалась на линии Ольты, Зивин, Алашкерт. В глубине театра сосредоточивались сверх того резервы общей численностью до 15 000 человек. Однако вся эта 35-тысячная армия Мухтара-паши была сильно распылена и находилась еще в процессе устройства и обучения; боевая подготовка ее была настолько слаба, что артиллерия, например, за все время войны так и не научилась пользоваться шрапнелью и ее на Кавказском театре турки вовсе не применяли(2).
В этих условиях одновременное наступление русских войск от Ардагана, Карса и Сурп-Оганеса к Зивину, где располагались на позициях главные силы Мухтара-паши, имело много шансов на успех: полевую армию Мухтара-паши можно было разгромить по частям. Даже оставив под Карсом сильный наблюдательный отряд, Лорис-Меликов мог противопоставить полевым войскам Мухтара-паши силы, равные им количественно, но превосходящие их по качеству и более выгодно расположенные. Но такое наступление необходимо было провести безотлагательно; всякое промедление русских войск было на руку Мухтару-паше, он мог воспользоваться им для окончания устройства, обучения и формирования армии. Приведенная в полную готовность армия Мухтара-паши могла бы явиться серьезной помехой и угрозой для всех действий русской Кавказской армии, в том числе и для осады Карса. Таким образом, нельзя было приступить к осаде Карса, требовавшей длительного времени, не разгромив предварительно полевую армию Мухтара-паши.
Лорис-Меликов понимал это, но не нашел в себе мужества воспротивиться мнению военного совета и начать наступление с целью разгрома армии Мухтара-паши. 8 июня крепость Каре была обложена, 12 июня были сооружены осадные батареи - и началась осада. Но завершения своего она на этом этапе войны не получила, так как в силу сложившейся обстановки через месяц была снята.
Обстановка, заставившая снять осаду, складывалась постепенно и отличалась значительным своеобразием. Уже к середине июня к Лорис-Меликову начали поступать сведения об окончании формирования, обучения и сосредоточения полевой армии Мухтара-паши и о том, что Мухтар-паша собирается выступить с ней к Карсу, чтобы заставить русские войска снять осаду.
Вскоре на Саганлуг против армии Мухтара-паши была выслана сильная колонна под командованием Геймана, который на этот раз столь же рьяно требовал действий против Мухтара, как раньше требовал осады Карса. На этом решении Лорис-Меликова и главнокомандующего сказалась не только угроза осады Карса со стороны Мухтара-паши, но и события, происшедшие к этому времени в Эриванском отряде.
Эриванский отряд двумя колоннами перешел русско-турецкую границу в составе 8000 штыков и сабель при 30 орудиях. Командовал отрядом начальник 38-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Тергукасов. Он не имел большого военного кругозора, но ему была присуща военная даровитость. Он имел большой опыт кавказских войн с турками, из которого взял наиболее ценное и умело применял это ценное в новых условиях. Этим Тергукасов выгодно отличался от многих своих сотоварищей генералов.
Тергукасов обладал и рядом других выгодных и ценных для начальника качеств. «Он навсегда остался близок войскам, был чрезвычайно чуток до малейших их нужд и кропотливо заботился до всего касавшегося их внутреннего и внешнего благополучия. А.А. Тергукасов не внушал страха подчиненным, не подавлял своей недюжинной личностью, а, напротив, возвышал и одобрял, находя для подчиненных, особенно для солдат, всегда простое, ласковое, одобряющее слово, в котором никогда не слышалось фальшивой ноты. При таких условиях вполне естественно доверие к нему войск и уменье вызвать в них громадное воодушевление»(3).
После перехода границы Эриванский отряд без боя занял 30 апреля очищенный турецкими войсками Баязет и простоял там до 7 мая, когда получил задачу отвлечь внимание Мухтара-паши от Карса наступлением через Алашкерт. Выполняя эту задачу, Эриванский отряд 10 мая продвинулся к монастырю Сурп-Оганесу, где простоял до 3 июня.
Против Эриванского отряда действовал отряд из армии Мухтара-паши под командованием Татлы-Оглы-Магомета-паши, насчитывавший до 7000 штыков и сабель при 6 орудиях. Кроме того, в Ване заканчивал формирование отряд Фаика-паши, насчитывавший до 4000-5000 штыков и сабель при 9 орудиях; задачей этого отряда были действия против тыла войск Тергукасова в направлении на Баязет.
Выдвижение Эриванского отряда в Зейдекяп вынудило Магомета-пашу отойти из Алашкерта на позиции к Дели-Бабе. Этот отход толкнул Лорис-Меликова на мысль использовать Эриванский отряд для сковывания главных сил армии Мухтара-паши. Исходя из этого, 11 июня Лорис-Меликов отдал Тергукасову приказ: «Немедленно энергически производить активную демонстрацию на неприятеля, сосредоточенного на Саганлуге, дабы воспрепятствовать ему спуститься на выручку Карса. Ввиду крайней важности дела не стесняйтесь могущими быть потерями»(4). Решение Лорис-Меликова было в высшей степени непродуманным. С выдвижением в Зейдекян слабый Эриванский отряд отдалился от своих баз на 215 км. Для охраны сообщений пришлось ослабить боевой состав отряда до 7000 штыков и сабель, но и после этого его тылы остались слабо защищенными; со стороны Вана обход Фаика-паши вовсе нечем было парировать. В этих условиях выполнение задачи, поставленной Лорис-Меликовым, создавало угрозу разгрома изолированного Эриванского отряда главными силами Мухтара-паши.