Николай Беляев – Что оставит ветер (страница 55)

– Доброе утро, – поздоровался Олег, подходя. В голове невольно всплыло циничное из фильма – «Для кого-то доброе, а для кого-то последнее, сэр». Сколько осталось Соне? Пару дней? Если только…

– Доброе, – ответил он, еле удержавшись, чтобы не сказать фразу из фильма вслух. Не стоит уподобляться Шустеру, так и сыпавшему цитатами из советских фильмов… С интересом рассматривал соратников Семёна.

Двое женщин и двое мужчин. Внешность у всех непримечательная – одна из женщин, некрасивая, с «лошадиным» лицом, одета в спортивную куртку, вторая – типичная пухленькая домохозяйка в кофте, мужчины в джинсовых куртках, типа той, что у самого Олега, один чернявый, другой шатен с непривычно выглядящими усами – сейчас в моде скорее бороды. По виду любой может оказаться кем угодно – хоть замом мэра города, хоть мелким бизнесменом, хоть компьютерщиком, как сам Олег, хоть слесарем из депо. Хотя, слесарь вряд ли – руки у обоих не рабочие. Бизнесмены или офисные работники…

Сам качок был в лёгкой ветровке и, кажется, единственный из всех выглядел спортивно. Подал руку первым:

– Привет. Знакомьтесь.

Четверо назвали имена, Олег поздоровался со всеми по очереди, но имён не запомнил – такое ощущение, что они моментально вылетели из головы. Повернулся к Семёну:

– Можно, сам найду место?

– Давай, как считаешь нужным, – кивнул тот. – Есть разница?

– Для меня – есть.

Попытавшись вспомнить, на каком именно месте должа быть больница, Олег пошёл вперёд. Вот оно, начинает накатывать знакомое ощущение: боль, чужая (хотя, если подумать, совем не чужая) боль пронизывает всё тело, сдавливает виски… Где-то тут.

Он остановился:

– Давайте здесь. Начинайте.

Пан или пропал…

Лишних слов никто не говорил. Олега повернули лицом на восток, как раз на восходящее солнце – оранжевый раскалённый шар уже поднялся над горизонтом, даже при остановившемся времени солнце в этой межреальности ходило по небу исправно. Пятеро встали вокруг парня с равными промежутками, на расстоянии метра в три от центра, в котором находился Олег – не вертя головой, парень видел «домохозяйку», усатого и Семёна.

Качок поднял руку:

– Готовы? Тогда я начинаю. Олег, стой, не поворачивайся, расслабься. когда почувствуешь, будто взлетаешь – открывайся, это несложно, на уровне инстинктов. Главное, не задержись – тогда погибнем все.

Погибнем? Вот как. Ну что ж… всё очень просто, как я погляжу.

Те трое, кого видел Олег, стояли ровно, чуть расставив ноги и разведя руки сантиметров на тридцать от тела, повернув ладони вперёд. Царила тишина, лишь где-то вдали едва слышались вскрики какой-то птицы. Минуты три-четыре ничего не происходило, ощущалась лишь та самая тупая бестелесная боль, но потом появилось ощущение, что воздух словно сгущается, уплотняется, свёртываясь в спираль. Видимость помутнела, будто накатилась какая-то мгла – но совсем не та, которую ощущал Олег, выпуская свою силу. Еще несколько то ли секунд, то ли минут – и мир провалился во тьму, парень видел лишь троих перед собой – так же чётко, как и на поле, меж их ладонями вились пучки молниеобразных нитей, то и дело простреливая разрядами к нему самому.

Не ощущалось совершенно ничего – ни запахов, ни движения воздуха, даже звуки пропали, ничто навалилось, словно глухое покрывало.

«Проход рядом, он усилит передачу» – сказал тогда Семён. Здесь Прохода рядом не было, но Олег нутром чуял, что «ритуал» идёт как задумано. А значит – он не связан с Проходами вообще. Сила, что досталась в наследство от Шустера, вообще никак не затрагивала ТОТ Проход – она была чем-то совсем иным.

И тут обрушился поток энергии – ощущение было такое, словно мозг безболезненно вскрыли, и в него протянулись невидимые, но прекрасно ощущаемые змеи-щупальца. В то же мгновение пропало ощущение веса, словно в свободном полёте…

Вот оно! Вот тот момент, которого они ждали!

«Не пропусти свою змеюку».

Открыться? Да чёрта с два. Сначала я, ребята, посмотрю, что у вас в мозгах…

Олег сосредоточился – и с ужасом понял, что связь односторонняя. Он никак, никаким манером не мог ухватиться разумом за скользкие кишки, чтобы по ним войти в ощущения Круга. «Волхвы» всё рассчитали – видимо, они изначально прикрылись неким ментальным щитом, перекрывающим внешнее вторжение.

Ну уж нет. Не для того я это затеял!

Давление усиливалось, Олег уже не чувствовал себя в вакууме – нет, наоборот, пятеро беззастенчиво ворошили страницы его разума, пытаясь найти те самые, потаённые, полученные от колдуна-фотографа. Ну уж нет, дорогуши, я ещё побарахтаюсь…

Собрав все силы, Олег постарался представить образ Сони. Не выходило – он таял, выскальзывал, превращался в тень, растекался… Вихрь засасывал, ещё немного – и останется лишь сдаться, отдать им то, что они ищут. Или использовать силу? Нет, никак – он был прав, ЭТИХ пятерых не сожрать так же легко, как жрал одиночек Вольдемар.

Спокойно.

Сила может быть с любым знаком.

Боль во всём теле усилилась, особенно болели грудь, правая рука и левая нога. Те же, что у Сони, отрешённо подумал Олег.

И в тот же миг образ девушки появился перед ним, словно паря в центре вихря.

Он не сразу ощутил чей-то страх, но, почувствовав, быстро нашёл источник – Домохозяйка. Он мог бы поклясться, что она тоже это видит…

И тут же случилось то, что можно было бы назвать «пробоем». Хлынул водопад мыслей – да, от Домохозяйки, это её «щупальце» сдалось, пропустив обратный канал. Переход меж мирами, жёлтая машина, открываемая дверь, взгляд поверх руля – это она сбила Соню. ОНА.

Семён соврал? Мог и не соврать – он вполне мог и сам не знать, кто именно из соратников сделал это, но не мог не знать, что сделали это именно они. зачем? Да не сделай они это, Олег никогда бы не согласился на этот вот ритуал! Причём скорее всего и Соня была бы против.

Хлынул ещё один поток, откуда то сзади – видимо, от перегрузки пробило ещё одно «щупальце». Мозг Олега работал как автомат, выискивая нужное – вот оно, поджог морга… все постарались.

Ещё удар, а может, и два – образы кружились вихрем, Олег уже не понимал, что от кого, увидел гримасу на лице Семёна, почувствовал того, кто поливает бензином стены заброшенной спасательной станции, мелькнуло чьё-то ощущение, настолько чёткое, словно выжженное по живому – сила, силища, способная проходить сквозь миры по желанию, неуловимость – и Власть. Власть над временем, над пространством, над людьми… над мирами.

Образ Сони так и держался в центре этой странной круговерти образов – печальный… и вдохновляющий.

А вот хрен вам, дорогие мои.

И Олег дал выход Силе.

Образ Сони исчез, тёмное вокруг ничто превратилось в мощнейший ураган, сметающий всё на своём пути. Мелькали перед глазами искажённые ужасом лица – Семён, Лошадь, Усатый… Больше всего Олегу хотелось высосать их дочиста – сейчас, именно сейчас, и он понимал, что уже сможет сделать это – защиты рухнули.

Нет. Не хочу.

Ураган замер во времени – а Олег нащупывал тот самый узелок.

Узелки сами не завязываются. Их завязывают – кажется, именно так он подумал тогда, во время вечерней встречи в кафе. И сейчас он уже ощущал этот узелок, завязанный не Шустером, ничуть не Шустером – а этой самой бандой, мироходцами, убийцами, людьми или нелюдями, которые не остановятся ни перед чем, получив доступ в иные миры. Теми, из-за кого гибли люди – просто потому, что оказывались у них на пути.

Узелок трещал, ураган рвал его, трепал изо всех сил, и Олег чувствовал, как узел поддаётся, ещё немного – и семь миров расползутся, потеряв малейшую связь между собой…

Он с удивлением понял, что не ощущает боли – разве что в руке и ноге. Сердце вернулось в обычный ритм, не тот нездоровый, что тогда, в палате реанимации – но чувствовал, что бьётся не одно сердце, а два…

Узел лопнул, рассыпавшись ослепительными искрами.

– Эй, ты откуда здесь взялся?

Олег встряхнул головой – перед глазами плыло. Темновато, какой-то коридор, выкрашенный бледной краской… даже цвет не понять. Сижу на полу? Похоже на то.

Над Олегом склонилась женщина лет сорока в светлом медицинском халате, волосы убраны под медицинскую шапочку. Покачала головой:

– Пьяный, что ли?

– Нет, плохо стало, – просипел Олег. Язык ворочался во рту с трудом.

– Без халата, без бахил, кто тебя пропустил, – вздохнула женщина. – Да ещё и в такую рань. Вон скамейка, сядь, посиди. И уходи сразу, тебе сюда нельзя…

Она помогла Олегу подняться. Парень тяжело опустился в пластиковое кресло, и женщина ушла, цокая по полу набойками на каблуках.

Где я? Явно больница, похоже, административные коридоры на первом этаже. Ну правильно – я и был возле больницы… получается, даже не «возле», а «внутри». Вон часы над дверью – 6:10, времени, считай, не прошло вообще, а ощущение было – словно я в этом вихре провёл несколько часов. А какой мир?

Парень вытащил смартфон – разряжен. Ладно, разберёмся… по всем правилам это должен быть мой мир – я знаю, я чувствую, я ощущаю. Но почему же мне кажется, словно бьётся два сердца, а не одно?

Потому что Соня рядом, устало заметил внутренний голос – на этот раз даже не ехидный, как обычно.

Я же разорвал этот узел.

Олег сосредоточился, по привычке попытавшись сделать переход – и понял, что не может. Всё тело было пронизано лишь полнейшей усталостью.

Миры разошлись. У меня получилось.