Николай Беляев – Что оставит ветер (страница 2)

У плиты стоял чернявый, худощавый парень в джемпере, примерно одного с Олегом возраста, держащий в руках противень – действительно, на нём исходили жаром свежие плюшки.

– О, а вот и Олег Андреевич! – радостно воскликнул он. – Проходите, только вас и ждём!

Олег, тщетно пытаясь поставить на место отпавшую челюсть, осторожно вошёл в кухню, во все глаза рассматривая даже не чернявого, а компанию, расположившуюся за круглым столом.

Крепкий бритоголовый парень с бугрящимися под чёрной футболкой мышцами, взгляд острый, как клинок, на плече татуировка в виде стилизованного солнца. Безвкусно одетая девчонка в очках с толстыми стёклами, по виду – типичная продавщица из магазина-павильончика. Давно небритый паренёк положил на стол ладони – по рукам видно то ли слесаря, то ли автомеханика. Толстячок с немытыми лохмами в артистично намотанном на шею ярком шарфе и в очках в чёрной оправе. Девушка с ухоженными чёрными волосами, одетая а-ля бизнес-леди, в блузку, юбку и пиджак, со взглядом уверенной в себе стервы. И вальяжно развалившийся на крепком деревянном стуле коротко стриженый парень в джинсах и серой бадлонке, всем своим видом показывающий, что остальные интересуют его постольку-поскольку.

Компания выглядела не то чтобы необычно – скорее наоборот, все типажи были отлично знакомы. Необычным выглядело то, что все эти совершенно разные люди собрались за одним столом. Единственное, что могло бы их объединять – возраст: все были примерно ровесниками Олега.

Два стула пустовали.

– Олег Андреевич, садитесь! – чернявый, поставив горячий противень на подставку на столе, сделал приглашающий жест рукой, в то же время садясь на один из свободных стульев. Тут же вскочил, добавив: – Только после вас!

Решив ничему не удивляться, Олег опустился на жёсткое, но довольно удобное деревянное полукресло. Вопросительно поглядел на чернявого:

– Давно ждёте?

– Минуты две, – коротко буркнул в ответ небритый. – Только что зашли.

Две минуты? И где они все были до этого? Олег торчал на набережной почти час, он мог бы гарантировать, что в дом не то что никто не заходил – на него вообще никто не обращал внимания.

Вероятно, мысль отразилась на его лице, потому что по тонким губам бритоголового скользнула полупрезрительная усмешка.

– Ну что ж, раз все наконец-то собрались, – чернявый явно играл роль радушного хозяина, – можно и поговорить о том, ради чего вы все сюда пришли…

Пришли? То есть, нас здесь… собрали? Очень любопытно.

Чернявый пошёл вокруг стола, разливая чай по чашкам из пузатого чайника. Хороший чай, судя по аромату – никаких одноразовых пакетиков. На столе стояла вазочка с рафинадом, блюдце с нарезанным лимоном, несколько розеток с вареньем и уже виденный противень с горячей выпечкой. Всё вместе создавало какую-то полуреальную атмосферу купеческого чаепития – не хватало разве что самовара и баранок.

– Меня можете называть… Стас, – представился чернявый. Разлив чай, встал напротив свободного стула. – Кого не устраивает – называйте Станислав Иванович, но мне совершенно всё равно.

– Может, расскажете уже? – немного нервно спросила «продавщица». Видно было, что она чувствует себя не в своей тарелке. Стриженый в бадлонке хмыкнул.

– Обязательно, Софья Николаевна! – радушно воскликнул Стас. – Итак…

Он обвёл взглядом присутствующих.

– Для всех вас история началась с того, что вы в свой 26-й день рождения или сразу после него обнаружили, эммм… дом там, где его не должно было быть, верно?

– Верно, – отозвался патлатый толстяк. Деловая дама еле заметно улыбнулась, бритоголовый опять скривил губы. Остальные молчали.

– Вы через некоторое время убедились, что дом не виден никому, кроме вас, и рискнули зайти в него – кто-то раньше, кто-то позже. Так?

– Получается, нас, кто, эээ… видел этот дом, всё же несколько? – не выдержав, ляпнул очевидное Олег.

– Как сказать, – хитро подмигнул Стас. – Как сказать…

– Скажите как есть, – довольно резко сказала «бизнес-леди». Голос у неё был хрипловатый, как у человека, которому приходится много говорить – или командовать.

– Ну да, не морочьте, ёпт, – добавил «слесарь».

– Хорошо, скажу как есть, – откровенно ухмыльнулся чернявый. – Вы все из разных миров, друзья мои.

«Продавщица» встала, с шумом отодвинув стул:

– Я ухожу. Не буду слушать этот бред…

Стас молча дождался, пока она подойдёт к дверному проёму, и сказал в спину, как нож воткнул:

– Предпочитаете продолжать думать, что сошли с ума? Реветь оттого, что никто вас не понимает? Думать о том, что жизнь слита в сортир?

Девчонка дёрнулась, словно её хлыстом ударили. Олегу очень захотелось встать и дать Стасу в глаз, но спустя всего мгновение до него дошло, что чернявый использовал простой и эффективный способ. А скотина он ещё та…

«Продавщица» обернулась, посмотрела на Стаса. Шмыгнув носом, молча вернулась на место. Стул противно проскрипел по паркетному полу.

– Разных миров, да? – заинтересованно-развязно протянул стриженый. – И есть доказательства?

– А в каком году, ну, скажем… закончилась Великая Отечественная война? – полюбоптыствовал Стас.

– В сорок четвёртом, – пожал плечами стриженый. И почти одновременно патлатый спросил:

– Какая-какая война?

Стас удовлетворённо кивнул. Потом спросил:

– А что изображено на трёхсотрублёвой банкноте?

Олег раскрыл от удивления рот, мимоходом заметив, что ещё минимум трое проделали то же самое, зато бритоголовый спокойно сказал:

– Москва.

И, словно в подтверждение его слов, «продавщица», кивнув, положила на стол розовую бумажку. Олег успел схватить её первым. Ну да, обычная купюра, привычных размеров, разве что номинал незнакомый – ну и рисунок, Кремль с одной стороны, уродско-церетелевский Пётр Первый – с другой… Если подделка, то исключительно искусная: парень машинально провёл пальцем по буквам – выпуклые, как положено… Да и потрёпана, словно много лет ходила по рукам.

Стас улыбался во весь рот – остальные присутствующие были явно обескуражены. Наконец, забил очередной гвоздь:

– А главный город этой области-то как у нас называется?

И удовлетворённо кивнул – варианты «Ленинград», «Петроград» и «Санкт-«Петербург» разделились в соотношении 2:2:3.

Выдержав театральную паузу, чернявый продолжил:

– Вы, конечно, можете решить, что это такой глупый розыгрыш, но, поверьте, это всё нужно не мне, а в первую очередь… вам.

Дождавшись, когда все будут смотреть на него, добавил:

– Этот дом – некое… олицетворение контакта меж разными реальностями. Вас здесь семеро – значит, он связывает семь реальностей, очень похожих одна на другую. Но и различия, как видите, есть. В этом месте существует разрыв меж реальностями – или, если хотите, наоборот, связь. Управляемая чёрная дыра, неходячий замок Хаула, – он подмигнул Олегу и, кажется, кому-то ещё. – Построен он был лет пятьсот назад, как и множество других по всей земле, и существует во всех мирах одновременно… потому и виден лишь тем, у кого есть склонность ощущать связь меж мирами. А она раскрывается только в 26 лет, – многозначительно подытожил Стас.

– Я поняла, нас затащили сюда, чтобы показать, что мы уникальные, – склочным тоном изрекла «бизнес-леди». – Дальше-то что? Я и так знаю, что я не серая масса, – полупрезрительный взгляд в сторону Софьи, Олега и лохматого толстяка.

Ну понятно. Деловая вся такая деловая, жизнь удалась, понятно, что «продавщицу» с её попытками создать «дешёвый гламур» она за человека вообще не считает, неопрятного жирдяя – тоже, а я-то чем ей не угодил, машинально подумал Олег. Я ж инженер с высшим образованием!

Впрочем, мысль держалась всего мгновение.

«В зеркало давно смотрел?», – съязвил внутренний голос. – «Небритый, в вытертой кожанке шестилетней давности, с перегаром – как тебя ещё воспринимать?»

И верно. Как серую массу…

Что любопытно – почему презрение дамы не досталось «слесарю»? Впрочем, мысли прервал Стас:

– Вы правы, Снежана Викторовна! – жизнерадостно воскликнул он. – Вы уникальны, все семеро. Вы чувствуете нашу, эээ, чёрную дыру. Вы можете проходить сквозь неё и при желании сможете провести через неё других… – опять многозначительная пауза.

– То есть, я могу выйти из своего мира и пройти в другой? – полуутвердительно спросил стриженный в бадлонке. А голос-то заинтересованный…

– Можете, Вольдемар Степанович, – подтвердил Стас. – Но при одном условии – вы должны настроиться на мир. Для этого вас должен провести в него другой хранитель, уже вхожий туда.

– А вы-то, Станислав, как вас… Блин, Стас, – начал патлатый. – Вы-то кто?

– А я, Георгий Владимирович, в этом отношении вообще никто, – сказал после заминки Стас, и сказал, как показалось Олегу, виновато. – Я имею доступ лишь к домам в этой области, а выйти, увы, могу лишь в свой мир, и то выход в него далеко не здесь, а за триста километров… Вы – хранители Прохода, а я – всего лишь, как оно у вас называется… коридорный.

Бритоголовый слушал заинтересованно – он так и помалкивал.

– И что, вдруг так вот, ни с того ни с сего, тут понадобились хранители? – наконец сформулировал ускользающую мысль Олег. – А до этого что было?

Стас явно готовися к вопросу.

– Хранитель умер, – коротко сказал он. – От старости. Он оставался единственным… потому и понадобились вы. Я имею в виду, понадобились именно сейчас.