Николай Барков – Камень желаний (страница 3)
“Что будет с нашим племенем, когда меня не станет?”, – напряжённо пульсирует в мозгу касика одна единственная мысль.
“Неужели он действительно думает, что я добровольно соглашусь ходить всю жизнь в услужении у Хармуна?”, – думает старший сын. И тем временем продолжает монотонным голосом бубнить слова клятвы.
Ягуар неподвижен слева от касика, длинный хвост грациозно обвивается вокруг стройных лап.
Камень желаний. Глава 4
Июньские дни 1945 года в Берлине. Рядом с КПП стоит солдат и курит “козью ножку”, махра наполняет воздух сладковатым дымом. Воздух недвижим и нагрет дневным солнцем. Давно уже не было дождя, всюду лежит налёт пыли. В такой день хорошо валяться где-нибудь на речке. Другой солдат находится внутри будки КПП. Народу нет, проверять некого.
Солдат делает вид, что несёт службу. На самом деле, отсутствующим взглядом он смотрит на разрушенные улицы и считает дни, часы, минуты, чтобы вернуться в родные места. Весь ужас остался позади – он уцелел в этой хреновой мясорубке, в этой жуткой войне. А что ему готовит будущее? Наверное, только одни хорошие вещи, короче живи да радуйся.
– Мил человек, помоги, чем можешь, – слышит солдат тихий голос. Перед ним стоит русская старушка, серый платочек, лёгкое пальто.
– Ты чего, бабуся, шум поднимаешь?
– Так, милок, три дня как макового зерна во рту не было. Помоги чем можешь?
– А чем же я тебе помогу, бабушка? – солдат говорит с бабушкой вежливо. – То, что нам в пайке дают, самим едва хватает. А съестного сейчас через КПП не несут.
– Тогда пропусти меня на другую сторону, сыночек, там говорят полегче жизнь.
– Ты чего несёшь-то, бабуся? Куда я тебя пропущу? Приказ – никого не пущать без спецразрешений. Достань разрешение и приходи, – солдат одними губами докуривает последние крошки махорки, “козья ножка” летит на землю, кирзовый сапог наступает сверху и растирает из стороны в сторону.
– Где же я тебе его достану, сынок? Смеёшься надо мной, что ли?
– Нет, не смеюсь, бабуся. А без пропуска никого пущать не велено.
Эта неизвестно откуда взявшаяся в Германии бабушка, говорящая по-русски, почему–то расслабляет бдительность солдата. Он вдруг понимает насколько устал от этой войны, от человеческой боли. Ну, когда же домой?
Его вдруг колет желание, не оставляющее его за последнее время: ему жутко хочется вернуться в Россию. Вот прям сейчас, выйти с КПП и, не заходя в казармы, сесть на поезд и доехать до родной станции, и, не отдыхая с дороги, взять в руки топор и начать рубить новую избу. А потом жениться на хорошей русской бабе, чтоб детишек ему нарожала. В мыслях мелькает многочисленная семья, сидящая вокруг самовара в добротном пятистенке. Веснушчатые, как у отца лица, курносые носы. Ему почему-то хочется открыть душу любому человеку, даже незнакомой старушке.
Солдат лезет в карман шинели, на свет появляется мешочек с махрой. Достаёт из нагрудного кармана сложенный кусочек немецкой книги, раздёрганной на курево. Мозолистые пальцы ловко скручивают самокрутку, язык слюнит края, трофейная зажигалка выдаёт огромную искру, фитиль загорается керосиновым смрадом, к небу плывёт махорочный дым. Старушка молча наблюдает, как сладковатый дым растворяется в воздухе. Он опускает зажигалку в карман, на свет появляется мешочек из травянистой фибры.
– Как тебе эта штукенция? Видела такое? – солдатские пальцы развязывают мешочек, на ладони появляется светящийся камень. – Ух, ты! – продолжает свой монолог солдат, – сколько не смотрю, а всё никак не могу налюбоваться этой красотищей. – Видишь, бабушка?
Бабуся не отводит взгляда от светящегося камня. Тёплый свет завораживает. Внимательно всмотревшись внутрь полупрозрачного камня, она различает микроскопические фигурки людей, садящиеся за большой деревенский стол. Горшок со щами, только что вытащенный из печи, деревянный стол, ломящийся от хлеба и солений. Вокруг стола вертится малышня, мать выговаривает что-то неслышное. Старушка вспоминает свою погибшую семью, солёные предательские слёзы щиплют глаза.
А камень рядом, он нашёптывает историю. Никому больше неслышную, но отчётливо звучащую в её голове. Золотистый свет манит, полупрозрачные грани напитаны вселенским покоем. Все заботы и боль растворятся, если потрогать волшебный камень. Сухонькая рука прикасается к камню, между пальцами и поверхностью камня проскакивают синеватые электрические искры. Налетает сильный порыв ветра, пыль клубами взлетает в воздух.
Солдат отдёргивает руку, быстро засовывает камень в грубый мешочек.
– Ты чего, бабушка, лезешь? Руками нельзя.
И прячет мешочек в карман.
Безоблачное небо стремительно сереет. Раздаётся раскат грома. Полыхает молния. На серую мостовую падают первые крупные капли дождя.
– Ладно, милок, я пошла. Тебя звать-то как, сердешный?
– Михаилом, бабушка.
– Ну, до скорого, Миша.
– Возвращайся, бабушка, с пропуском.
Камень желаний. Глава 5
Год 1521. Духи забрали касика Гуайкайпуро в страну Ягуара. Власть перешла к старшему сыну. Он помнит клятву, данную отцу. Но он также помнит, что он был практически вынужден дать эту клятву. Да, он обещал отцу, но по-другому в том момент было нельзя поступить. Воспитанный на старинных законах отец не потерпел бы неповиновения. А сейчас времена изменились, и нельзя тупо повторять законы, неизвестно кем придуманные.
Кто сейчас закон? Сейчас, когда вождя Гуайкайпуро уже больше нет в живых? Старейшины? Они такие же выжившие из ума старики, каким был его отец перед смертью. Нет. Времена однозначно изменились. А новые времена требуют новых законов. Ведь воинственные карибы продолжают набеги! Они опустошают запасы съедобных растений, они охотятся в угодьях племени омагуа, они ловят рыбу в реках омагуа. Нет, не зря молодой Тауан надеется на своих новых советников, которыми он уже заменил почти всех старейшин. Новое время – новые законы!
Но касика преследуют неудачи. Ловушки для врагов не действуют, противники уходят от погони, они убивают преследующих по одному. Много Лун прошло, мужское население племени поредело, а набеги не прекращаются.
Молодому вождю-касику Тауану ясно, что обычными мерами с ними не справится. Бесспорно, настало время сделать то, что отец не смог сделать из-за старости и приверженности каким-то дурацким законам! Настало время защитить священную землю омагуа от набегов! Касик Тауан знает, как выиграть войну с агрессивными карибами. Он идёт к шаману.
Он входит в шалаш шамана, садится и начинает разговор.
– Приветствую тебя, шаман Араката, – говорит молодой вождь-касик.
– Приветствую тебя, молодой касик Тауан. Духи говорят, что ты ничем не болен. Что привело тебя ко мне?
– Племя омагуа в опасности, шаман. Почти все воины погибли в неравной схватке с карибами. Я не могу спокойно смотреть, как наше племя уничтожают враги.
– Духи говорят мне, что ты ничего не сможешь сделать, – отвечает шаман.
– Ты решаешься меня поучать?
– Нет, касик Тауан, я не осмелился бы этого сделать. Я лишь повторяю тебе то, что шепчут мне духи.
– Шаман, про духов можешь рассказывать простому народу, но меня ты не проведёшь этими сказками. Неужели ты думаешь, что я не знаю секрета?
– Секрет знает лишь ветер, да Ягуар, покровитель племени. То, что знаешь ты подобно тени от былинки в густом лесу.
– Я прошу твоей помощи. После того как мы спасем племя от гибели, я клянусь больше никогда не прибегать к этому крайнему средству.
– Духи говорят мне, что ты не в первый раз изменяешь данному слову. Перед смертью ты обещал своему отцу, старому касику Гуайкайпуро, не ввязываться в войну с карибами. Напав на них, ты вызвал гнев духов. Ты слишком агрессивен. Наше племя обречено. Потом ты обещал передать власть более достойным…
– Так ты вздумал подслушивать? А теперь ты смеешь тыкать мне в глаза, тем, что подслушал? – гневно кричит молодой касик. – На стремнине, не лучше ли подумать, как плыть к берегу, чем продолжать отстаивать свою правоту?
– Духи говорят мне, что беда пришла из-за того, что ты не сдержал данной клятвы.
– Я поступил так, как считал нужным. И теперь считаю нужным, чтобы ты помог мне. Шаман Араката! Секрет должен помочь нам выиграть войну.
– Духи говорят, что мы обречены. И духам никто не в состоянии приказывать. Ни я. Ни ты.
– Мне надоели пререкания с тобой, выживший из ума старикан. Думаешь, что без тебя я не смогу воспользоваться тайной?!! – громко кричит, вставая, молодой вождь.
– Духи говорят мне, что если ты и в этот раз прибегнешь к насилию, ты навлекёшь ещё бOльшие неприятности на наше племя. Ты глуп и не можешь представить последствий, – твёрдо отвечает шаман.
– Я приказываю тебе подчиниться…
– Духи говорят мне… – прерывает шаман.
– Духи, всё время духи… Почему они не предупредили тебя об опасности?!! – иступлённо кричит юноша. Он выхватывает длинный нож и вонзает шаману в сердце. Капли пульсирующей крови брызжут на лицо убийцы. Быздыханный шаман Араката обрушивается на пол.
Из шалаша шамана молодой касик Тауан быстрым шагом направляется вглубь джунглей. Туда, куда в полную Луну ходил старый вождь-касик Гуайкайпуро. Через несколько часов ходьбы в плотных джунглях, молодой касик доходит до скалы неимоверной высоты. Дальнейший путь невозможен.
Смеркается. Молодой касик выламывает сухие палки, наматывает на них сухие волокна пальмы, умелые руки скручивают грубую нитку, делают из тонкого прутика подобие маленького лука и тетивой, быстро вращают палочку из твёрдого дерева в дырке из трухлявого дерева. Скоро из отверстия появляется дым. Тауан подкладывает сухих листьев, и разводит небольшой костёр. От него он зажигает факел.