Николай Бахрошин – За пять минут до (страница 41)
Я вдруг задумался, что целибат незаметно, но основательно поспособствовал падению роли христианской церкви в современном обществе. Когда религиозно настроенные юноши и девушки поколение за поколением не дают потомства, принимая обет безбрачия или запираясь в монастырях, преобладать начинают другие гены. Именно на этом крепко споткнулась церковь, а совсем не на пресловутом вольномыслии «вольтерианцев», оправдывавших атеизм с художественной выразительностью. Можно как угодно ехидничать над тривиальностью законов природы, но они всегда смеются последними.
Сам Иисус, кстати, никогда не был сторонником воздержания. Понимал. Он вообще понимал больше, чем потом написали. Как сейчас помню…
– Думаю, вы уже догадались, Альберт Петрович, что мне нужна книга Скворцова! – перебил мои мысли волхв-нотариус.
Я встряхнулся. Сам не заметил, как начал уплывать мыслями в направлении крепкого, здорового сна. От сытости разморило. Или просто устал за эти два суматошных дня, начал уплывать мыслями. И еще про унитазы не писано…
– А в чем проблема?
– Как?
– Я говорю, в чем проблема, Мак… брат Остомысл? С собой у меня файла нет, но вы оставьте номер электронной почты, я вам пришлю.
– Вот так просто? Так просто пришлете? – все еще недоумевал он. Собрался ломиться в закрытую дверь, а замка-то нет.
– Если хотите, могу со смайликом… Чему вы, в конце концов, удивляетесь? Книги пишут для того, чтобы их читали, – пояснил я не только Храпову, но и своим ребятам. – Уж коли я являюсь душеприказчиком Николая Николаевича…
– Наследником по завещанию, – машинально поправил нотариус.
– Именно. Если я – наследник по завещанию, то хотел бы распространить его книгу на максимальный объем аудитории. Полагаю, как любой писатель, он бы тоже этого хотел… Только с одним условием.
– Ага… Так, так… Понимаю, условие!.. Миллион евро? – не без ехидства осведомился Остомысл.
– Не настаиваю. Условие более щадящее – вы ответите на один мой вопрос.
– Ага, понимаю… Вас интересует, откуда все это, почему, зачем…
– Да бог с вами… То есть – хвала богам, брат Остомысл! Когда братья-славяне вели нас сюда, я видел, что в центре капища лежит Синь-камень. Об остальном, простите, догадаться не сложно. Его свойства я знаю, мы с этим камнем старые знакомые… Интересует меня другое – кто в Скальске собирает старинные артефакты по славянской тематике?
– Я, конечно, не блондинка, – для подтверждения красавица встряхнула темной челкой, – но, кажется, начинаю им сочувствовать. Не понимаю не только ответов, но и вопросов! Вообще уже ничего не понимаю…
– Я вот даже не пытаюсь понять, – хмыкнул Багор.
– Немного терпения, Ева… Ищущие да обрящут (это Жоре). Итак, Остомысл, слово за слово? (Древняя формула обещания.) Книгу пришлю.
– Ага… – Он внимательно посмотрел на меня. – Вижу, что вы не врете, Альберт Петрович… Интересно… Так, предметы древности… – Храпов взял себя в руки, честно задумался. – В городе есть краеведческий музей, но там только кремниевые наконечники, несколько костей, монет и пулемет первой рабочей дружины Скальска. Пулемет сломанный, – уточнил он зачем-то. – Считается, что я собираю славянскую старину, но мое все здесь, в общине, могу показать… – Я отрицательно мотнул головой. – Ага, конечно… Вспомнил! Зять мэра Гаврилюка, Меринков Игорь Владимирович, – у него есть коллекция древностей… Он как раз начинал директором краеведческого музея, уже потом женился на мэрской дочке и заделался великим градостроителем… Перед увольнением, говорят, утянул из запасников всяких красивостей, дорогих вещей в музее и тогда не водилось. Зять мэра – кто ему чего скажет? Теперь хвастается гостям – собрал коллекцию. Откровенно говоря, этот Меринков – редкостная дубина. Но амбиции у него – выше облаков… А можно узнать конкретнее, Альберт Петрович, что вы ищете? – не утерпел он.
Я кивнул, выразительно глянул на него и приложил палец к губам. Абсолютно ничего не значащие телодвижения, но при этом делающие вас единомышленниками, почти сообщниками. Испытано.
Брат Остомысл тоже кивнул в ответ. Машинально. Хотя вопрос в глазах оставался. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в избу вбежал хлопотливый Родима. Сразу что-то зашептал на ухо волхву. Мне удалось расслышать: «бандиты… видели… три машины… едут…»
Понятно, что после такого сообщения волхв Остомысл озабоченно нахмурился и скользнул по нам рассеянным взглядом.
– Вот что, гости дорогие, вы пока здесь побудьте. Не стоит вам выходить. Не волнуйтесь, ничего опасного, но лучше не надо. Мало ли…
Они вдвоем быстро выбежали. Дощатая дверь громко стукнула. Я взял с тарелки моченое яблоко и надкусил. Вкусно.
Я с удовольствием жевал яблоко, а ребята смотрели на меня. Я положил яблоко. Они посмотрели на него.
– Правда хорошие яблоки. Рекомендую.
Никто не усомнился.
– В моченых яблоках на удивление хорошо сохраняются витамины и микроэлементы, – сообщил я. – Один из древнейших способов консервации, между прочим.
Это тоже никто не взялся оспаривать. Ладно, хватит их томить…
– Начнем по порядку? – предложил я
– Да! Хотя бы начнем, – подтвердила Ева.
– Во-первых, что касается общины язычников, здесь действительно все просто. Про живые камни, которые движутся сами по себе, вы, разумеется, слышали. А нотариус Максим Евгеньевич Храпов, он же волхв Остомысл, наделен от природы не только сценическими талантами, но и способностью с ними общаться. Редкий дар, таких людей на Земле вообще единицы.
– Живые камни – кремниевая форма жизни?
– Не совсем жизни, Жора. Скорее та самая переходная ступень от неживой материи к живой, которую безуспешно ищут ученые. Помимо прочего, обладающая способностью сохранять информацию. То есть своего рода памятью. А так как здешний Синь-камень на протяжении многих веков был составляющей частью ритуалов древних язычников, то понятно, какие воспоминания сохранилась в его кремниевых мозгах… Или что их там заменяет… Уж не знаю, каким образом Максим Евгеньевич наткнулся на Синий камень, подробности, в сущности, не важны. Факт тот, что, общаясь с камнем, Максим Евгеньевич, натура творческая и деятельная, настолько проникся духом древних славян, что получил не только информацию для этнографов, но определенные волховские секреты. Как видите, создал целую языческую общину… Это ясно?
– Более-менее, – подтвердила Ева. Подумала и уточнила: – Постольку-поскольку…
– В общем и целом, – подсказал Жора.
– А что во-вторых? – спросила она, не удостоив его и движением бровей.
– Во-вторых, меня заинтересовал сценический псевдоним… имя, которое он избрал. Дело в том, что примерно две с половиной тысячи лет назад Варгун уже объявлялся в человеческом мире. Жуткое было времечко, обреченное, как сейчас помню… Леса горели, град вырубал посевы, снег ложился на землю посреди лета, а славянские роды истребляли друг друга с бездумной жестокостью. И остановил демона, отправил его обратно в свой мир именно волхв Остомысл.
– Как-то все переплетено не по-детски… – Жора озадаченно почесал бритую макушку. – Думаешь, Алик, нотариус Храпов остановит демона? В таком разе поднимаю руки перед нашей юстицией!
– Храпов, конечно, не остановит. Но он и не Остомысл. Жизнь и театр все-таки не одно и то же, несмотря на многочисленные уверения в обратном. Суть прошлого в том, что оно прошло, и возвращать его так же бессмысленно, как поджигать море. Помнится, будучи пророком и духовным лидером одного небольшого, но воинственного народа, я любил повторять эту фразу.
– Вас, случайно, тогда звали не Мухаммедом? – вдруг спросил Толик.
Я усмехнулся:
– Нет, это было чуть пораньше. На несколько тысячелетий…
– А в-третьих, Альберт Петрович? – непреклонно напомнила Ева. – Что в-третьих?
– В-третьих, други мои, Варгуна придется останавливать нам. И для этого нам действительно нужно найти некий артефакт. Точнее – ключ от Великой пирамиды.
В этот момент неподалеку прозвучал выстрел. Отчетливо, как щелчок кнута…
11
Схема пьющего опера оказалась на удивление точной. По его ориентирам машины Бабая доехали, как по нотам. И к гнезду этих любителей ролевых игр подобрались гораздо ближе, чем тот рисовал. Мощные полноприводные джипы способны на многое, если не жалеть подвеску.
Остановились на какой-то поляне. Отсюда до капища около километра, пусть прогуляются пацаны, решил Бабай. Лишний шум ни к чему.
– Так, живей, живей! Разобрали стволы по-быстрому… Открывай закрома, Вано!
Бабай смотрел, как парни высаживаются из джипов, настороженно оглядывают обступивший лес, закуривают, сплевывают. Гвардия на букву «х».
Водитель Ваня Луцкий открыл дверь багажника, быстро отвинтил и выложил запаску, приподнял ложный пол. Там, в тайнике, лежали пистолеты, компактные автоматы «Узи» и крупнокалиберные обрезы. Парни привычно разбирали стволы, заряжали, щелкали затворами, досылая патрон в патронник, ставили на предохранители. Конечно, у сотрудников охранного агентства было табельное оружие, с официальными разрешениями, но им при разборках не пользовались – оно на учете.
Вооружившись, «хвардия» полукругом выстроилась перед шефом.
– Слушай меня, пацаны! Мне нужен Обрезков Альберт Петрович, всем запомнить, особо толковым – записать на лбу. Пришли, взяли под белы руки – и сюда. Остальные мне не нужны.