Николай Бахрошин – За пять минут до (страница 34)

Скоро стало окончательно ясно, что мы заблудились. Нужно просить помощи у местного населения. К счастью, мы доехали до населенного пункта – два-три десятка неказистых домов неровно вытянулись вдоль щербатой ленты асфальта. Перед въездом, как положено, торчала табличка с названием, но расшифровать ее не смогли бы и археологи. Зато имелся в наличии колодезный сруб. Рядом топтался мужик в кепке, телогрейке на голое тело, линялых семейных трусах, свешивающихся на тощие колени, и кирзовых сапогах. Он задумчиво курил, заглядывая в колодец.

– Я сбегаю, спрошу дорогу, – вызвался Толик.

– Давай, Толя. – Ева остановила машину и заглушила двигатель. Устало потянулась, расправляя плечи. – Это, случайно, не знаменитая Лошадиная Падь?

– Лошадей не видно, – хохотнул Багор.

– Пали, – предположил я.

Сидя в машине, мы наблюдали, как Толик поздоровался, заглянул в колодец, значительно покивал и вступил в беседу. Начало их неслышного диалога было спокойное, середина – оживленнее, с размахиванием руками и дерганьем головы, а конец получился совсем экспрессивным. Абориген сорвал кепку с головы, бросил на землю, плюнул на нее и яростно растоптал.

Расстались, впрочем, они вполне мирно.

– И что в колодце? – спросила Ева, когда Толик вернулся.

– Штаны.

– Что они там делают?

– Висят. Зацепились за крючок над самой водой.

– Ведром подцепить и вытащить, – предложил Жора.

– Вот ведро как раз не висит. Хотя раньше было, – обстоятельно объяснил Толик. – Они с мужиками в бане парились, потом еще два дня похмелялись, теперь сунулся за водой – штаны висят, ведра нет. Жалуется – сплошное недоразумение, а не жизнь.

– Да, неисповедимы пути… – вздохнула Ева

– Чего он кепку-то кидал? – спросил Жора.

– А… Это он о правительстве.

– Об этом тоже успели поговорить?

– Как же иначе? В России пока власть не обругаешь, душевной беседы не получится.

– Толик, информационный шок твоего похмельного друга, конечно, заслуживает внимания, но как все-таки нам добраться до Скальска? – спросила Ева.

– Прямо. Сначала все прямо, по асфальту. Потом, когда асфальт кончится, по грунтовке налево. Потом, за леском, где будет указатель с цифрой 96, сразу направо. Тоже по грунтовке до асфальта. Оттуда прямо до Скальска.

Мы снова тронулись в путь.

Видимо, информационный шок оказался сильнее, чем мы думали. Мы точно следовали инструкциям аборигена, честно миновали указатель со стрелкой, направленной точно в небо (Девяносто шесть парсеков до ближайшей населенной звезды, предположила Ева), но дорога завела в никуда. Дойдя до опушки леса, она просто закончилась. Довольно подло с ее стороны.

И только тут я понял. Почувствовал. Конечно! Оно, заклинание, сбивающее с пути. Сколько же тысячелетий назад…

– Куда теперь? – Ева остановила машину и нервно оглянулась на нас.

– Думаю, что никуда. По-моему, мы уже приехали, – ответил я.

Впрочем, они сами это увидели. Из леса выходили люди. Странные люди. Много странных людей, если быть точным. Длинные светлые рубахи с вышивкой, наборные пояса, налобные повязки с узорами…

– Здесь что, кино снимают? – удивился Багор.

– Боюсь, Жора, это не кино. Это еще фантастичнее, – ответил я.

Люди тем временем обступали нашу машину. Степенно, доброжелательно, но недвусмысленно. Как водится у славян.

Ну здравствуйте, что ли, родичи! – подумал я. Ишь, гладкие стали какие, да и ростом существенно выше. С нашей последней встречи лет этак тысяч… Неважно. Интересно другое – откуда у вас, современных, древнее заклинание волхвов?

– Нам выходить? – растерянно глянула на меня Ева.

Я кивнул. Придется. Приехали.

4

Н. Н. Скворцов «Проблемы реинкарнации» Из главы «Душа и личность»

«…кто сказал, если мы называем нечто нематериальным, то оно нематериально в действительности. Расхожий пример: покажите средневековому монаху электрическую лампочку, у того и сомнения не возникнет, что перед ним самое зловещее колдовство, а сегодня любой первоклашка знает – физическое явление. Это я к тому, что наши знания о мире, со всеми космическими спутниками, карманными гаджетами и бомбами из обогащенного урана, не так далеко ушли от мифологем древнего фанатика в рясе, как мы самонадеянно думаем. Не мной замечено: путь познания подобен тропе в горах. У подножия кажется, что она заканчивается на вершине, а стоит подняться вверх – открываются еще более высокие и неприступные пики. Но я не собираюсь утомлять читателя досужими рассуждениями, всего лишь хотел напомнить, что материалистические теории слишком многого не объясняют. И не могут объяснить. Из двух составляющих Вселенной – энергии и материи – именно материя является производной от энергии, а не наоборот. Как писал знаменитый Мерц… Хотя стоп! Не стоит цитировать философа, до рождения которого еще больше полутора веков.

Итак, человек состоит из тела, разума и души – это деление появилось в глубокой древности, теперь надежно забытой. Кстати, хотя не берусь утверждать определенно, но можно предположить, что именно из тех глубин берет свое начало христианская троица. Очень уж сходится по сути: Бог-Сын – телесное воплощение, Бог-Дух – энергетический поток, Бог-Отец – разум, который и управляет человеческим сообществом.

Помнится, тогда, в древности, многие из посвященных сомневались, стоит ли выделять разум в самостоятельную субстанцию. Аргументировали, что разум – это всего лишь область наиболее тесного соприкосновения души и тела, где на решения души начинают влиять телесные потребности и желания, давая иллюзию чего-то третьего. Впервые самостоятельность разума, его способность порождать независимые энергетические структуры доказал… Ладно, его имя никому ничего не скажет. Да и весь этот теологический спор атлантов из Круга Посвящения тоже не относится к числу актуальных новостей. Эксперименты жрецов Атлантиды по управлению погодой при помощи накопленной психоэнергии кончились таким большим «Бум!», что лучше не вспоминать. Погрелись на солнышке, называется… Хотя идея была богатая – снимать четыре-пять урожаев за год вместо обычных трех. Благими намереньями…

Все это длинное предисловие я веду к одному вопросу: что играет большую роль в реинкарнации? Тело, т. е. его генная память, или душа? Которая, по всей видимости, тоже имеет память, сохраняя прошлое на своем, энергетическом уровне.

Честно сказать, однозначно ответить я не берусь. Даже двести лет спустя, в будущем, мы все еще слишком мало знали о мире… Виноват – будем знать! – поневоле запутаешься, как школьник, с этими временами… Человеку, оказалось, гораздо легче долететь до звезд, начать осваивать планеты под другими солнцами, чем познать самого себя. Как писал Мерц (все-таки позволю себе): «Человек – это микрослепок Вселенной. Именно слепок, то самое, вплоть до долей процента, сочетание энергии и материи, которое, по последним научным данным, присутствует в макромире. Мы же не удивляемся, что до сих пор наши знания о Вселенной, мягко говоря, отрывочны и убоги. Почему же нас должно удивлять столь робкое продвижение на пути познания самих себя?..»

5

– А вот тебе бонус, – неторопливо рассказывал отставной сыщик Ермоленко. – Мэр Гаврилюк, значит, через своего зятя-придурка организовал строительно-ремонтную фирму. То-сё, пятое-десятое, а занимаются, значится, городскими дорогами. Кладут асфальт тоненько, бережно, так, что каждую весну его смывает вместе со снегом. А они заново кладут, за счет бюджета, конечно. Представляешь, какие бабки загребают на этом деле? Как тебе такое?

Бабай неопределенно мотнул головой – не слишком. Америки Гаврилюк не открыл, все знают, дорожное строительство и ремонтные работы – любимая кормушка региональных властей, начиная от губернаторов.

Отставник понял правильно. Кивнул – не надо так не надо. Взялся за бутылку, снова разлил по рюмкам. Приглашающе повел глазами:

– Ну, будем живы…

– И тебе не кашлять…

Выпили. Местную водку Бабай брать не стал – неизвестно, в каком подвале ее бодяжат, принес с собой две бутылки любимого коньяка, самому же пить. Хозяин оценил. Тусклый взгляд алкоголика разгорелся, сетка венозных прожилок ярче проступила на щеках и картошке носа.

– Хороша, отрава! – Опер смачно причмокнул и покрутил головой. – И закусывать не надо, значится. Сама ложится.

– Поляки выпивку вообще не закусывают.

– То – поляки. У них все не по-русски, – глубокомысленно рассудил Ермоленко.

Пьющий, но головы не теряет, как сказал Груздь, земля ему, наверное, уже пухом. Правильно сказал. Рожа мятая, полуседая щетина клоками, в доме срач одинокого гуляй-поля, а глаза острые, цепляются, как крючки, отметил Бабай. Мент. С работы уже выкинули, теперь это у него хобби – подсобрать материалец на всех и каждого.

– Ты, дядя, кончай свою рекламную кампанию – бонусы, акции. Есть материал по убийству Закраевских – неси, нет – разошлись бортами, как корабли в море.

– А ты поляк, что ли?

– Хренак! – начал закипать Бабай. Уже бутылка кончается, а этот все виляет, как шлюха задницей. – С какого еще..?

– Не по-русски делаешь. Можа, у поляков сначала товар берут, а деньги после. Это в кредит, значится. У нас, у русаков, сперва заплати, потом пользуйся. У нас – так. – Старый хрен хитро прищурился, еще сильнее обозначив борозды морщин. Ухмыльнулся, показывая черные дыры между редко уцелевших зубов.