Николай Бахрошин – Викинги. Заклятие волхвов (страница 7)
Прав оказался знаменитый боец! Их медленное и плавное само обернулось быстрым и сильным. В точности как монета, которая, падая, оборачивается другой стороной.
Он все-таки почувствовал в себе кровь драконов! – гордился и радовался Сьевнар.
Гуннар поощрительно кивал ему. Впрочем, не забывал напомнить, что молоденькому селезню рано крякать в полную силу, чтоб не сорвать раньше времени голос.
Он, Косильщик, едкий как неспелая клюква. В любую корчагу с медом подбросит щепотку соли…
«Чувствовать, чувствовать, чувствовать!»
Гуннар часто это повторял, очень часто.
Сьевнар помнил, как однажды утром Косильщик привел его на плотный прибрежный песок, сунул в руки деревянную палку и натуго завязал себе глаза темной тряпицей. «А теперь, воин, попробуй меня ударить».
Сьевнар давно уже не удивлялся странным упражнениям старшего брата, но это показалось более чем странным. Ударить незрячего? Что может быть проще?
Оказалось – нет. Каким-то чудесным образом Косильщик, ничего не видя, отбивал все его атаки. Даже когда Сьевнар, разгорячившись, нападал практически в полную силу, Гуннар только посмеивался, легко блокировал все его удары и несколько раз ощутимо приложил по бокам и бедрам.
«Теперь ты понял, что значит чувствовать?»
Понял?
Вряд ли…
По-настоящему Сьевнар понял это позже, только тогда, когда сам оказался с завязанными глазами. Гуннар двигался где-то рядом, время от времени тихо посвистывал, обозначая присутствие, а он, спотыкаясь на неровностях, беспомощно ковырялся со своей палкой. С досады месил воздух перед собой, как дюжая баба тесто, и все равно пропускал насмешливые удары Гуннара. Со временем Косильщик и свистеть перестал. Нападал молча, тихо, неуловимо.
«Говоришь, воин, сражаться вслепую невозможно? А разве я не показывал тебе невозможное? Нет, я все-таки зря взялся учить тебя, вбивать в дырявую голову искусство меча – все равно что переливать хорошее пиво в худой бочонок…»
Прошло время, прежде чем Сьевнар освоился в слепом бою, начал отражать атаки Гуннара по звуку, по движению воздуха, по мельканию теней, падающих на лицо. По интуиции, в конце концов, потому что иначе это странное состояние не определишь.
Он все-таки научился «чувствовать»…
И еще один урок запомнился Сьевнару на всю жизнь. Отчетливо, как немногое из прошлого остается в памяти.
Простой урок. Однажды, перед началом тренировочного поединка, Косильщик вдруг пригнулся, подобрал с земли камешек-голыш и быстро кинул его в противника. Сьевнар интуитивно отбил камень движением меча, но в это время клинок Косильщика уже оказался у его горла.
«Ты понял, воин, что я хотел тебе показать? Запомни и заруби себе на носу, бой – это не благородный поединок на равном оружии. В бою нет правил и нет законов, в бою только один закон – победить или умереть… Говоришь, знаешь? Говоришь, уже ходил в набеги с дружиной? Тогда почему же ты оказался не готов к маленькому, безобидному камешку, которым не убьешь и ворону? Вот то-то…»
Как учат плавать малую ребятню? Берут и бросают в воду на глубине, сказал ему Косильщик как-то утром.
К чему он? Так, между прочим. В сущности, он хотел сказать, что завтра ему, Сьевнару Складному, предстоит поединок. И этот бой будет совсем не легким. Сам Хаки Суровый хочет посмотреть, чему за полгода научился молодой воин. Он сам выставит противника, а кто это будет – узнаешь завтра.
Гуннар многозначительно покачал головой. Сьевнар согласно хмыкнул, чувствуя, как в животе предательски сжалось.
Значит, его посчитали готовым! Значит, пришла пора показать свое воинское умение…
4
– Сангриль, постой! Погоди-ка… – окликнул девушку Рорик.
Впрочем, не девушку, конечно. Уже молодую женщину, вдову. Но, глядя на нее, никак не скажешь, что она была замужем.
Совсем девчонка с виду, часто думал ярл, наблюдая за ней. Впрочем, нет, не девчонка…
Прекрасная дева-валькирия! Волосы – как червонное золото, глаза – как синие озера среди горных ложбин, что не имеют дна… А ее улыбка! Серебряные колокольчики ее мелодичного смеха! Ее высокая, туго обтянутая одеждой грудь, гордый подъем белой шеи, длинные, упругие ноги, что так легко, играя, переносили ее сейчас с камня на камень через ручей…
Лишь иногда, вдруг, она как-то совсем по-детски подожмет кулачки или сядет, послушно сложив на коленях ручки, или искренне, с ребяческим восторгом ахнет, радуясь новой золотой безделушке. Тогда – да, кажется, совсем девочка Последнее время Рорик ей много всего дарил. Остальным объяснял, что жена любимого брата не должна чувствовать себя обделенной в его семье. Но это – отговорка для других. Не будешь же всем рассказывать, как он сам радуется, вручая подарки, с каким удовольствием наблюдает за блеском глаз, за ярким румянцем радости на красивом личике с чуть заметными крапинками веснушек.
Как у ребенка!
Конечно, что там ее замужество, недолго длилось… Сангриль и теперь еще шестнадцати зим не исполнилось…
Эх, Альв, Альв, брат мой…
Догоняя ее, Рорик все ускорял и ускорял ход. И все равно пришлось окликать. Быстрая она оказалась, как козочка.
– Это ты, Рорик? Откуда? – как будто удивилась Сангриль, оглянувшись.
Хотя, ярл мог бы поклясться, она давно заметила, что он следует за ней в отдалении.
– Я, Сангриль. Погоди, вместе пойдем.
– Ты тоже к хуторам борнов, ярл?
– Вот, решил пройтись… – неопределенно ответил Рорик.
Он вслед за ней начал перебираться через разлившийся, бурлящий ручей.
Весна в фиордах уже вступала в свои права. Ночами великан Виндлони еще размахивал ледяным топором, подмораживая талые лужи и остатки почерневшего снега, но днями Соль-солнце легко уничтожало его ночные труды. В его ярком, теплом, брызжущем свете фиорды оживали перезвоном ручьев и капелей и птичьим гомоном.
Хорошее время – весна! Веселое время!
Осторожно переступая с камня на камень, – летом этот ручей воробью по колено, а сейчас, видишь ты, разыгрался! – Рорик чувствовал почти юношеское нетерпение, словно он, мальчишка, стремится за своей первой женщиной.
Весна!
И правильно, что Сангриль решила сегодня навестить дом родителей, и вовремя он заметил это, отправившись вслед за ней по тропе через горы, радовался ярл.
Задумался, замечтался и получил в отместку! Камень под ногой неожиданно повернулся, на миг Рорик застыл, напружинился телом, пытаясь удержать равновесие. Но не удержался, рухнул в воду.
Ледяная вода ошпарила, блестящие брызги плеснулись в небо, а по берегу раскатился серебристый смех.
Смущенный, злой, мокрый насквозь ярл выскочил из ручья так же быстро, как стрела срывается с тетивы лука.
Вот напасть, показал свою ловкость! И это он, ярл и морской конунг, умело пробегавший по скользким веслам боевых кораблей!
– Ой, Рорик! Да ты промок весь! – подскочила к нему Сангриль. – Снимай одежду немедленно!
Он послушно скидывал с себя тяжелые мокрые вещи, а ее ловкие пальчики теребили его, помогали. И лукавая, белозубая улыбка совсем рядом, и ее пряный, такой женский запах… Рорик сам не сразу сообразил, что остался перед Сангриль совсем голым. Растирал до красноты мускулистое тело, пытаясь согреться.
А чьи это теплые, маленькие ладошки тоже с силой трут ему живот и спину?
Рорик поднял глаза. И вдруг схватил ее, с силой прижал к себе, такую теплую, мягкую, желанную. Сангриль что-то пискнула, но он уже не слушал ее, толчком опрокинул на спину, сам упал на нее. Путаясь в складках, стягивал с нее одежду, а что не поддавалось – рвал крепкими пальцами, задубевшими от работы на веслах. Сангриль, вроде бы, охала, взвизгивала, отбивалась, но он почти не слышал ее. Собственная кровь стучала в висках сильнее и громче ее тонкого голоска.
Ярл не сразу почувствовал, что ручки Сангриль уже не мешают, а, скорее, помогают ему. И ее тонкие пальчики уже крепко обхватили его вздыбленный мужской корень, ловко направили его куда-то внутрь, в мягкое, теплое, влажное…
Рорик вошел в нее быстро, яростно, проткнул своим кожаным копьем, как протыкал противников деревянным копьем. Как проткнул бы Сьевнара Складного, попадись тот ему на пути! Как проткнет когда-нибудь!..
И ярл все колол и колол копьем. И, больше не сдерживаясь, прокричал клич победы, славящий Одина Бога Ратей. И услышал в ответ ее крик, острый, пронзительный…
Крик наслаждения!
Весело горел костер, согревая теплом. И нежное женское тело, прильнувшее к нему сбоку, тоже хорошо согревало.
Рорик смотрел на огонь, следил, как приплясывают на черных углях рыжие языки пламени, и видел… Наверное, многое видел, хотя не взялся бы описать – что. Ему было спокойно, как давно уже не было.
Что ж, он обещал покойному Якобу, что месть его будет сладкой… И она была сладкой!
Взяв Сангриль один раз, обильно излив в нее семя, он встал, помог ей подняться. И смотрел на нее, обнаженную, разведя в сторону ее руки, которыми Сангриль все еще пыталась закрыться. И, к собственному удивлению, снова почувствовал волну желания. Нет, не нужны слова… Зачем они?! Схватив за плечи, Рорик снова повалил ее, перевернул на живот и вошел сзади. Опять овладел ей во славу Одина, Бога Мести! Но двигался уже не так яростно, тянул наслаждение. Любовался тонкой спиной с чуть заметным золотистым пушком, плавным, гладким расширением бедер, мял ладонями ее нежную кожу. С удовольствием слушал, как ее звонкие вскрики эхом отдаются в окрестных скалах…