Николай Баховец – Шаман. Сборник рассказов (страница 7)

Упавший солдат, похоже, потерял сознание, так как спокойно лежал, лишь капавшая из разбитого носа кровь растекалась небольшой лужицей на полу.

– Молодец, – произнес подошедший к Артуру шаман.

Открыв дверь, он зашел в кабинет, охотник последовал за ним.

Тот самый человек, которого он видел и которого шаман называл Вороновым, сидел за столом и внимательно смотрел на них.

Неожиданно чужак улыбнулся и произнес:

– Щеглов. Ну, надо же, моя разведка точно была уверена, что ты умер.

– Неудивительно, – промолвил шаман, – я позаботился, чтобы все так думали.

– И что же заставило тебя воскреснуть? – спросил Воронов, поднимаясь.

Артур тут же вскинул винтовку, целясь в чужака.

– Ну-ну, – произнес, разводя поднятыми на уровень груди руками, их враг, – полегче, я всего лишь хотел достать бутылочку коньяка и выпить за встречу; усмири свою собачонку, Щеглов.

– Артур, сядь где-нибудь вон там, – попросил шаман, указывая на стул, стоявший у дальней стены кабинета, – и держи этого человека на мушке, но стреляй, только если он сделает что-то по-настоящему опасное или если я тебя попрошу.

Юноша кивнул в ответ и сел на указанный стул.

– Ну так что? – спросил чужак. – Теперь я могу взять коньяк и бокалы?

– Конечно, – ответил старик.

Воронов взял со столика два бокала и причудливого вида бутылку с желтовато-коричневой жидкостью, налил бокалы до половины.

– Ну что, давай выпьем за нашу первую личную встречу без протокола, телекамер и кучи сопровождающих лиц. Сколько раз мы с тобой виделись?

– Три, – коротко и сдержанно ответил шаман.

– Верно, и знаешь, я всегда жалел, что нам не удалось ни разу поговорить просто с глазу на глаз, по душам. Все эти встречи на высшем уровне не более чем потеря времени и разговоры о никому не нужных банальностях. А потом ты вроде как умер, и мне было тебя даже жалко. Сейчас я рад, что оно вот так получилось.

– Не могу разделить твою радость, но давай выпьем.

Они со стариком взяли бокалы и, чокнувшись, отпили.

Артур был в некотором недоумении, он не так себе представлял встречу шамана с врагом, ради которой они проделали такой путь.

– Так ты жил где-то тут или преследуешь меня? – спросил чужак, садясь в свое кресло.

– Первое, – ответил старик, – одно время делал в деревне вполне успешную карьеру шамана. Но в итоге пришлось удалиться и поселиться тут недалеко в предгорьях.

– Так вот откуда у них появился шаман, – Воронов рассмеялся, – а мои аналитики голову ломали, где же местные смогли этого набраться.

Шаман тоже улыбнулся и осушил свой бокал.

– Хороший коньяк.

– Еще бы, видел бы ты, какие мы вырастили виноградники, жаль, что все это не переживет зиму.

– А жителей деревни тебе не жаль? – спросил шаман с какой-то озлобленностью в голосе.

– Они лишь эксперимент, – спокойно ответил чужак, – очень сложный эксперимент, и у некоторых все же есть шанс пережить зиму.

– Ну конечно. Из-за этого, видимо, стоило устраивать гражданскую войну, чтобы проводить эксперименты над людьми?

Воронов лишь улыбнулся в ответ и некоторое время сидел молча.

– Тебе надо было не шаманом в деревню идти, Щеглов, а прийти ко мне, я бы взял тебя на куда более интересную и полезную должность.

– Да неужели? А мне казалось, меня просто расстреляли бы.

– Ну что ты, как можно разбрасываться такими ценными кадрами. Я вон Алину пристроил, а ты ведь помнишь ее группу радикалистов? Даже я ужасался от того, что они творили. Но просто убить такой гениальный мозг – это почти кощунство.

– Я ее уже видел.

– Ни минуты не сомневаюсь. Надеюсь, она жива?

– Осталась связанной в медцентре.

– Хорошо. Ты тоже можешь присоединиться к нашей команде, впереди еще много работы, а ты знаешь и умеешь намного больше простых предсказаний погоды.

– Вообще-то я пришел сюда убить тебя.

Чужак задорно засмеялся, аж до слез. А потом, немного успокоившись, произнес:

– Ну убьешь ты меня, и что? Тебя и твоего щенка расстреляет моя охрана, и это ничего не изменит, разве что два величайших человека этой планеты погибнут совершенно глупым образом.

– Может быть, но так я хотя бы умру спокойно, свершив свою месть.

Воронов тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла. А затем начал говорить очень серьезным тоном:

– Ты ведь тоже должен помнить Землю, Щеглов. Мы ведь примерно одного возраста с тобой.

– Да, помню, но я был тогда еще совсем мальчишкой.

– Верно, мы были детьми, но у меня навечно перед глазами та безжизненная пустыня, в которую превратилась наша родная планета. Редкие оазисы зелени, на поддержание которых тратилось много сил и энергии. Развалины древних городов и огромные роботизированные комплексы, перемещавшиеся по Земле в поисках скудных остатков ресурсов. Ты ведь помнишь это?

– Да, – мрачно произнес шаман.

– Нам повезло, мы отправились на Аркадию – планету-рай. Как все хорошо начиналось, пока в первый раз не пришла зима, и ты был хорош, почти погиб, а потом, не успев выйти из палаты, развил такую бурную деятельность, что стал нашим лидером.

– Я помню, и мы справились тогда с зимой…

– Но какой ценой, – перебил его Воронов. – Сделав нас наполовину машинами! Даже сейчас я очень сильно похож на тебя, так же напичкан имплантами, уже не совсем человек, но еще не машина. Да, так можно жить, но это порочный путь, а благодаря тебе мы уже начинали строить десятки промышленных предприятий, начав путь превращения Аркадии в Землю.

– Ты не понимаешь, – ответил старик, – нам нужно было спасти много людей.

– Я понимаю, и тогда был благодарен за это, но стоит ли спасение жизней уничтожения биосферы планеты?

– Это вопрос не цены, а выживания, возможно, потом мы бы что-нибудь придумали.

– Я и придумал. Мы должны изменить себя, но не превращением в полумашины, а эволюционным изменением. Человек очень живучая система, потенциал которой весьма огромен и еще не раскрыт в полной мере даже сейчас. К сожалению, естественная эволюция весьма медленна, и наша задача подстегнуть ее, использовать генную инженерию и вывести людей, способных жить на Аркадии без машин или хотя бы с необходимым их минимумом. И мы уже почти достигли этой цели!

Чужак закончил свою речь на возвышенно-торжественной ноте. Артур видел, как блестели от гордости его глаза. И хотя он мало что понял из сказанного, но одно было ясно: этот человек свято верил в то, что делает.

– Благородная цель, – произнес шаман, – и я никогда не был против нее, но то, как вы начали ее воплощать, вызывает только омерзение. Весной вы устроили революцию и гражданскую войну, сколько жизней и ресурсов мы потеряли тогда! А сейчас, здесь, что вы творите с жителями этой деревни? Они живут всего двадцать лет, проходя полный жизненный цикл, и это вы называете благом?

– Нельзя сделать яичницу, не разбив яйца, Щеглов. Ты не хуже меня помнишь, что весной ваша партия матерых материалистов серьезно обосновалась на политическом Олимпе. Мы выглядели смешной оппозицией и лишь теряли время в тщетной попытке что-то изменить. Мне пришлось перейти к решительным мерам.

– Вижу, вы продолжаете действовать все так же решительно, даже когда в этом нет необходимости.

– Ошибаешься, Щеглов, в этом есть необходимость. Зима уже очень близко. А внедряемые генетические изменения чрезвычайно сложны. Нам нужно понять, что произойдет с ними через два и более поколения. И деревня создана специально, чтобы проверить генетическую деградацию и различные побочные эффекты, неужели ты сам не понял этого?

– Я понял, но общался с жителями деревни, завел здесь друзей, они такие же, так же мыслят, так же хотят жить, но твои опыты не дают им этого сделать. Они сгорают как спички, имея при этом право жить, как и мы.

– В этом и есть твое эгоистическое заблуждение. Такие, как ты, считающие, что главное – это личность, всеми силами стараются продлить жизнь, потакают своему и чужому эго, разрушают свой же дом, лишь бы только личность чувствовала себя комфортно. Но вы не сможете жить вечно, как бы ни старались, и однажды, когда вас не станет, вы передадите своим потомкам выжатую как лимон планету, и им придется бежать отсюда, как когда-то мы бежали с Земли. Поэтому мне и пришлось устроить революцию, чтобы пробить броню вашего эгоизма. Чтобы те, кто понимают, что главное – это будущее всей нашей расы, а не отдельных индивидуумов, смогли заняться по-настоящему великим делом, а не спасать то, что есть, от вашей алчности.

Чужак замолчал, ожидая, что скажет его оппонент, но шаман молчал, сидя с хмурым видом.

– Ты думаешь, Щеглов, что устроить этот эксперимент было легким решением? Но выбора просто не было. Генная инженерия очень сложна и непредсказуема. Мы не можем точно узнать, чем грозят вносимые изменения в будущем. И эти жители для нас настоящие герои. Они приносят себя в жертву на алтарь благополучия всей нашей цивилизации. Независимо от того, каковы будут результаты эксперимента, их жертва не будет забыта.

– Ты всегда умел красиво говорить, Воронов, так и сплотил вокруг себя людей. Но забываешь, что именно наш разум, наша личность делает нас особенными. Мы не какая-то популяция животных, цель которых – лишь выжить. Каждый человек – это маленькая вселенная со своим мироощущением, чаяньями, идеями. И чем дольше мы живем, тем уникальнее и обширнее наш внутренний мир. Ты ведь сам отчаянно цепляешься за эту жизнь.