Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 68)

В отличие от этого, жилые комплексы второго типа известны пока только на некоторых поселениях, относящихся к одной, виллендорфско-костенковской археологической культуре. Для их характеристики рассмотрим один на наиболее обстоятельно и детально исследованных на широкой площади памятников: I слой стоянки Костенки 1. В 30-е годы П.П. Ефименко здесь были вскрыты остатки большого наземного жилища, длиной 31 м, шириною до 8 м. Система его отопления была достаточно сложной. По оси длины внутри жилища, не имеющего четких границ по своим длинным сторонам, более или менее четкими парами, но в одном ряду размещалось восемь крупных очажных ям, диаметром 1–1,20 м, глубиной до 0,40 м. Заполнение очагов состояло из массы золы и жженных костей, которая нередко шапкообразно залегала над ямой и сливалась с поверхностью культурного слоя, отложившегося здесь около очагов в виде сплошного окрашенного красной охрой суглинка, насыщенного осколками костей животных, костных углей и значительным числом расщепленных кремней. Мощность очажной массы в очагах составляла от 40 до 60 см. Около очагов наблюдались небольшие, но довольно глубокие приочажные ямки — земляные печи.

Таким образом, эти огромные скопления золы и костного угля, нагревавшиеся каждый раз при отоплении жилища, аккумулировали тепло, а затем подобно голландским печам из кирпичей отдавали его во внутреннее пространство жилища. Рядом с линией очагов с обеих сторон находилось множество обширных и небольших неглубоких западин, заполненных очень часто сплошь окрашенным красной охрой суглинком, массой осколков костей животных, костных углей и расщепленных кремней, и других культурных остатков. Среди находок здесь, на неровном полу жилища, в культурном слое, помимо обычных отбросов питания, были обнаружены и ценные предметы — кремневые и костяные орудия, предметы украшения и произведения искусства в виде многочисленных фигурок и головок животных и кусков мергеля со следами обработки. Обычно около очагов располагались небольшие ямки, вырытые в полу и заполненные культурным слоем. Часто в заполнении этих ямок, а иногда и на их дне находятся преднамеренно положенные туда предметы, например, группы пластинок или отдельные вещи, вырезанные из кости, а иногда и женские статуэтки.

Как было отмечено, большое наземное жилище с восемью очагами не имело четких границ, но они достаточно хорошо чувствуются по концентрации культурных остатков. Дальше 4 м от линии очагов, ямки и западины, а также окрашенный культурный слой и скопления культурных остатков, как правило, редки, а более или менее обширные западины, заполненные скоплением культурных остатков, располагаются в системе крупных и небольших ямок. Отсутствие четких и ясных границ между остатками большого жилища и меньшими скоплениями культурных остатков возле крупных ям по его периферии свидетельствует о том, что в процессе длительного обитания на поселении наземное сооружение ремонтировалось и перестраивалось. Это наземное жилище было окружено 12 крупными ямами, четырьмя небольшими, углубленными до 80 см от древней поверхности поселения, землянками и пятью или шестью большими западинами, находившимися по соседству с краевыми ямами. Лишь в землянке А был найден оформленный очаг, другие же землянки утеплялись либо временными очагами, а чаще принесенными нагретыми костным углем и золой из очагов большого наземного жилища. Этот факт был надежно установлен при анализе заполнения многих землянок (Рогачев А.Н., 1970; Пидопличко И.Г., 1976). Следует полагать, что открытые очаги, как и пекарные ямки, служили и для приготовления пищи, и для освещения жилища. Столь высокое освоение различных свойств огня не исключает возможности применения лучины для освещения жилищ, так как внутри жилищ совершались многие виды домашне-хозяйственной деятельности, требовавшие света. Скопления осколков расщепленного кремня и мельчайших его чешуек около очагов внутри многих позднепалеолитических жилищ дают яркие свидетельства изготовления каменных орудий внутри жилищ при свете огня.

Остатки этого огромного, сложной планировки сооружения, представляющего единый целесообразно спланированный комплекс с жилыми ямами и ямами-кладовыми по краям (рис. 88, Д), в целом правильно интерпретировал П.П. Ефименко в своей монографии (Ефименко П.П., 1958).

Исследование первого жилого комплекса верхнего слоя Костенок 1, значительная часть которого после анализа расчищенного культурного слоя не была подвергнута контрольному выкапыванию, может быть продолжено. Кроме того, в данное время производится исследование второго жилого комплекса — такого же по размерам, по общей планировке и по характеру нарушения поверхности в результате обитания и строительной деятельности. Еще далее к югу в двух небольших шурфах найдены остатки третьего, еще не разведанного жилого комплекса. Имеются серьезные основания предполагать единство и целесообразность планировки всех трех комплексов, располагающихся в глубокой впадине древней широкой балки — Покровского лога на мысу, образованном его отвершком — Козловым логом. На противоположном склоне отвершка исследуются остатки еще одного, но сильно разрушенного жилого комплекса, названного Костенки 13 (Кельсиевская стоянка). В 100 м далее на склоне к долине Дона, на оконечности этого же левобережного приустьевого мыса Покровского лога обнаружено несколько ям и разрушенный культурный слой памятника, относящегося к той же культуре — Костенок 18 (Хвойковская стоянка). В 500 м к юго-западу от Костенок 1 в глубине Покровского лога находится Маркина Гора (Костенки 14), недостаточно исследованный верхний слой которой содержал наконечник с боковой выемкой. Таким образом, все памятники костенковско-авдеевской культуры в Костенках располагаются только в Покровском логу и находятся на площади 1 кв. км.

За пределами Костенковско-Борщевского района жилой комплекс данного типа обнаружен на Авдеевской стоянке, кремневый и костяной инвентарь которой, кстати, наиболее близок инвентарю верхнего слоя Костенок 1 среди всех других памятников Русской равнины, входящих в виллендорфско-костенковское культурное единство (в нашем понимании — в одну культуру). На больших поселениях костенковско-авдеевского типа, судя по остаткам обитания, кипела многообразная домашне-хозяйственная деятельность по изготовлению охотничьего оружия, других каменных и костяных орудий, предметов украшения и произведений искусства. Главную же повседневную заботу обитателей этого сложного плана поселений составляли приготовление животной и растительной пищи, шитье одежды и текущий ремонт прочных постоянных жилищ, заготовка топлива и охотничье-собирательская деятельность как главные способы добывания пищи.

На левобережном приустьевом мысу Александровского лога, в двуслойном памятнике Костенки 4, были обнаружены жилые комплексы (рис. 88, А, Б) третьего, александровско-пушкаревского типа (нижний культурный слой), и четвертого, александровско-тельманского типа (верхний культурный слой). Более раннее поселение представлено двумя длинными, возможно, синхронно существовавшими жилищами. Остатки южного длинного жилища представляли собой неглубокую плоскодонную, вырытую людьми западину длиной 34 м, шириной 5,5 и глубиной до 30 см. На всем пространстве углубление на уровне его краев было заполнено ярко окрашенным в красный цвет суглинком, насыщенным большим числом осколков костей диких животных (лошади, зайца и др.), расщепленных кремней и других остатков обитания. Жилое углубление четко разделяется на три примерно равные секции, внутри которых небольшие очажные ямки, заполненные черной зольной и углистой массой, располагаются строго по прямой линии. Всего здесь было изучено десять очажных ямок: по три в двух крайних и четыре в средней секции. Кроме того, секции различались в начале исследования культурного слоя как три пятна ярко красной краски около каждой группы очагов; эти пятна были заметно менее яркими на границах секций и около краев жилого углубления. Помимо очажных углублений, в полу жилища было вырыто 53 маленьких неглубоких ямки, заполненных обычным культурным слоем, на дне нередко встречалась яркая красная краска (охра), гораздо реже — целые кремневые и костяные орудия. Более крупные ямки, вырытые около очагов, содержали обычный культурный слой, характерный и для жилого углубления. У длинных краев жилого углубления насыщенность культурного слоя была значительно меньшей, чем около очагов, и окрашенность его охрой была более бледной, что объясняется тем, что при наличии у жилища двухскатной кровли, опиравшейся на края жилого углубления, пространство у самых краев было мало удобным для повседневной деятельности.

Около крайних секций длинного жилища находились небольшие скопления культурных остатков, одно из которых представляло собой хорошо выраженный вход в жилище.

Второе длинное жилище было как по форме, так и по заполнению во всем сходно с описанным. Длина его достигала 21 м, ширина 5,5 м, глубина 30 см. Оно состояло тоже из трех секций, содержащих три, два и четыре очага, размещенных строго по прямой. Внутри жилища обнаружено 25 небольших ямок. Большая часть их была заполнена красной охрой, они содержали также по одной черной кремнистой гальке и изредка низки бус из просверленных раковин неретин числом до 17 штук в каждой. В низку таких бус входили, по-видимому, и просверленные у корня клыки песца, найденные вместе с охрой на дне этих небольших ямок. Рядом с жилым углублением торчало несколько крупных осколков костей. Их положение у края жилого углубления позволяет судить о том, что двускатная кровля длинных жилищ, опиравшаяся на землю у краев жилого помещения и на коньковую жердь, укрепленную над очагами, по-видимому, на значительную высоту прикапывалась землей, т. е. имела завалинку. Наличием такой завалинки можно объяснить и строгую локализацию окрашенного и насыщенного культурного слоя в пределах жилого углубления. Важно отметить наличие около двух очагов небольших углублений, заполненных сплошь черной углистой массой. Остатки подобных пекарных ямок или земляных печей наблюдались в круглых жилищах верхнего слоя Костенок 4. Как отмечалось, жилой комплекс данного типа был встречен в более древнем памятнике Пушкари 1.