Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 41)

Достаточно разнообразные мустьерские памятники Русской равнины, разбросанные на широкой площади, вряд ли оставлены людьми единой культуры. Они разнятся по времени и по типологии, хотя имеют много общих черт. В таком случае вряд ли целесообразно каждый памятник выделять в самостоятельную археологическую культуру. Поскольку сходство в типологии каменных орудий не меньше величины различия, мы не можем фиксировать их принадлежность к разным археологическим культурам, несмотря на значительную территориальную разобщенность. Именно так обстоит дело с мустьерскими памятниками Русской равнины. Их генетическое родство, прослеживаемое в технике обработки орудий, указывает на их общность более высокого ранга, чем археологическая культура. Мы предлагаем называть такие широкие общности культурным ареалом. Примером культурного ареала в мустьерскую эпоху могут быть памятники Русской равнины и Крыма, связанные общими корнями с памятниками на территории Польши, ГДР и ФРГ. В рамках таких широких культурных ареалов чрезвычайно трудно выделять более дробные археологические культуры, гораздо лучше выделяются локальные варианты. Например, на Русской равнине намечается выделение группы памятников в Поднепровье, куда входят Хотылево, Житомирское местонахождение и Рихта, со сходным каменным инвентарем. Выделение этой группы в самостоятельную археологическую культуру пока нельзя считать оправданным, так как они резко не выделяются по типологии на фоне остальных мустьерских памятников, с которыми имеют много общих черт. Но своеобразие в оформлении двусторонне обработанных каменных орудий позволяет выделить их в особый деснинско-полесский локальный вариант.

Глава четвертая

Ранний палеолит Азиатской части СССР[15]

(З.А. Абрамова)

Проблема первоначального заселения Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока еще далека от своего разрешения, хотя в последние десятилетия накоплены немалые данные, позволяющие поставить ее со всей определенностью. Характерным для этой обширной территории является постепенное заполнение белых пятен: открытие палеолитических памятников в ранее неизведанных районах и установление древнейших местонахождений там, где палеолит уже был известен. Одной из причин успеха в этой области является тесный контакт археологов с геологами-четвертичниками и учеными смежных дисциплин. В результате совместных усилий палеолитические находки получают надежную датировку, намечается хронологическая последовательность культуры в том или ином регионе.

История исследования раннего палеолита Азиатской части СССР еще относительно коротка, но насыщена событиями значительной важности. До революции на этой территории не было известно ни одной, подлинной раннепалеолитической находки. В 30-е годы в Средней Азии оживилась деятельность краеведов-любителей, но только 1938 год — год открытия грота Тешик-Таш с мустьерской культурой и погребением ребенка-неандертальца — можно считать началом систематического научного изучения древнейших памятников Средней Азии. Здесь необходимо подчеркнуть роль А.П. Окладникова не только в исследовании этого всемирно известного грота в Узбекистане, но и в открытии и изучении раннепалеолитических местонахождений в других среднеазиатских республиках и в постановке наиболее значимых проблем. Работы А.П. Окладникова в Туркмении с 1947 г. установили наличие ашельских и мустьерских остатков на Красноводском полуострове. Во время разведок в Киргизии в 1953 г. было открыто местонахождение Он-Арча. В Таджикистане в западной части Ферганской долины с 1954 по 1961 г. А.П. Окладников исследовал Кайрак-Кумские местонахождения, давшие значительные серии раннепалеолитических изделий. В Узбекистане в 1958 г. начались раскопки мустьерского грота Ходжакент.

Вслед за открытиями А.П. Окладникова последовали другие. Отметим лишь наиболее важные. В 1947 г. Д.Н. Лев приступил к исследованию мустьерской пещеры Аман-Кутан в Зеравшанском хребте. В 1957 г. В.А. Ранов в Вахшской долине на останцах Кара-Бура открыл мустьерское местонахождение с обильным галечным инвентарем. В 1961 г. им же на севере Таджикистана обнаружено местонахождение Джар-Кутан и собрана выразительная коллекция изделий леваллуа-мустьерского облика.

В 1962 г. открыт и в дальнейшем изучался М.М. Герасимовым и Р.Х. Сулеймановым один из наиболее интересных гротов Средней Азии — Обирахмат, в 100 км от Ташкента с инвентарем позднего мустье. В том же году обнаружена многослойная стоянка Кульбулак в долине Ангрена, в течение ряда лет исследуемая М.Р. Касымовым, и открытое местонахождение Кызылнура в Кызыл-Кумах. В Киргизии В.А. Рановым обнаружены мустьерские стоянки: в 1965 г. — Тоссор, в 1967 г. — Георгиевский Бугор.

Нельзя не отметить и открытие таких мустьерских памятников, как Огзи-Кичик в Таджикистане в 1969 г., исследуемом В.А. Рановым, и Кутурбулак в Узбекистане в 1971 г. (раскопки Н.Х. Ташкенбаева). И, наконец, последние по счету, но отнюдь не по важности, древнейшие в Средней Азии стоянки были, открыты недавно геологами в лессовых разрезах Таджикистана: в 1972 г. А.А. Лазаренко в хребте Каратау и в 1974 г. А.Е. Додоновым на р. Обимазар. Местонахождения изучаются В.А. Рановым.

В Казахстане первые мустьерские находки были сделаны в начале 50-х годов С.С. Черниковым в верховьях Иртыша. Затем последовали открытия в Южном Казахстане, сперва отдельные сборы геологов, а с 1957 г. планомерные разведки гор Каратау, предпринятые Х.А. Алпысбаевым, принесли значительный успех — были обнаружены многочисленные местонахождения раннего палеолита. В начале 60-х годов А.Г. Медоев, а затем М.Н. Клапчук провели обследование Центрального Казахстана. В Северном Прибалхашье и в окрестностях г. Караганды собраны материалы, относящиеся к различным эпохам каменного века, в том числе и раннепалеолитические. В 1961 г. Г.Н. Матюшин открыл стоянку Мысовую на Южном Урале.

Древнейшие местонахождения стали встречаться и на территории Сибири — области, которая издавна считалась заселенной только в позднем палеолите. Еще в 1954 г. на Алтае была открыта и почти полностью раскопана С.И. Руденко первая мустьерская стоянка — Усть-Канская пещера. В 1961 г. А.П. Окладников обнаружил на Алтае (Улалинка) и на Дальнем Востоке (Филимошки) местонахождения с примитивным галечным инвентарем. В 1966 г. группа томских любителей-спелеологов открыла на Алтае пещеру Страшную, исследованную затем А.П. Окладниковым и Н.Д. Оводовым при участии геологов В.М. Муратова и Э.О. Фриденберг. В 1969 г. после заполнения Братского водохранилища Г.И. Медведев начал сборы раннепалеолитических изделий на высоких террасах р. Ангары. В 1974 г. З.А. Абрамовой найден первый мустьерский памятник Хакасии — грот Двуглазка. В 1977 г. А.П. Окладников и Н.Д. Оводов установили наличие мощного мустьерского слоя в Денисовой пещере на Алтае и в том же году А.П. Окладников у с. Богородское на Нижнем Амуре обнаружил уникальное для Северной Азии ручное рубило ашельского облика.

Как видно из этого краткого обзора, существует определенная неравномерность в изучении древнейшего этапа (см. карту — рис. 60а). Если предгорья Средней Азии, связанные с центрами современной цивилизации, изучены достаточно полно, этого нельзя сказать о равнинных районах Туркмении и Казахстана. Древнейшие домустьерские памятники предгорий как отдельные находки, так и открытые недавно стратифицированные памятники принадлежат, бесспорно, к пласту галечных культур без бифасов. В равнинной же части на Красноводском полуострове, на полуострове Мангышлак, в районе казахского мелкосопочника (Сары-Арка), представлена бифасиальная техника.

Рис. 60а. Карта палеолитических памятников Средней Азии и Казахстана.

а — раннепалеолитические стоянки открытого типа; б — раннепалеолитические пещеры или гроты; в — раннепалеолитические шахты и мастерские; г — позднепалеолитические стоянки открытого типа; д — позднепалеолитические пещеры или гроты; е — позднепалеолитические шахты и мастерские; ж — многослойные разновременные стоянки открытого типа; з — многослойные разновременные пещеры или гроты; и — многослойные разновременные шахты и мастерские.

Крупные знаки обозначают группы памятников; мелкие знаки обозначают единичные памятники.

1 — Янгаджа I, II, Каскыр-Булак; 2 — Бегарсландаг; 3 — Томчи-Су, Оталыгзов; 4 — Тешик-Таш, Амир-Темир; 5 — Худжи; 6 — Кухи-Пиез, Кара-Бура; 7 — Каратау Таджикский; 8 — Огзи-Кичик; 9 — Лахути; 10 — Шугноу; 11 — Семиганч; 12 — Джар-Кутан; 13 — Самаркандская; 14 — Аман-Кутан; 15 — Кутурбулак; 16 — Учтут; 17 — Кайрак-Кумы; 18 — Ходжа-Гор; 19 — Ферганские стоянки; 20 — Бозсу; 21 — Кульбулак; 22 — Ходжакент; 23 — Обирахмат; 24 — Охна; 25 — Капчигай; 26 — Он-Арча; 27 — Тоссор; 28 — Георгиевский Бугор; 29 — Борыказган, Танирказган; 30 — Кара-Су; 31 — Турланский перевал; 32 — Есен-2; 33 — Кызыл-Нура; 34 — Мангышлак; 35 — р. Туранга; 36 — Горы Хантау; 37 — Жаман-Айбат; 38 — Обалысан, Муабель; 39 — Карабас 3; 40 — Батпак; 41 — Ангресор 2; 42 — Аул Канай, Свинчатка; 43 — Новоникольское; 44 — Пещера.

Далее на восток, на Алтае, Ангаре, Амуре спорадически встречаются пункты галечной культуры, хотя на территории Монголии вместе с чопперами обнаружены и орудия двусторонней обработки. Факт ограниченного распространения бифасов трудно объяснить в настоящее время лишь слабой изученностью азиатской части СССР, хотя находка у с. Богородского позволяет ждать в дальнейшем новых открытий подобного рода. Возможно, отсутствие бифасов от Казахстана до Приамурья объясняется факторами иного порядка. Ведь и для мустьерского времени, достаточно полно изученного в горной Средней Азии, не известно до сих пор листовидных двусторонне обработанных наконечников.