Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 31)

Среди раннепалеолитических памятников Русской равнины можно выделить материалы около 15 местонахождений, которые являются более древними, чем мустьерские. Они расположены на южной окраине небольшими группками в Приазовье, Донбассе, на Днепре, в Приднестровье и Закарпатье и не поднимаются севернее 50 параллели с. ш.

Наиболее древние из них сопоставляются со временем тираспольского фаунистического комплекса. Изучение эолитоподобных кремлей из карьеров с эоплейстоценовыми галечниками близ Матвеева Кургана, описанных В.Н. Громовым (1948, с. 253), не позволяет связать их с деятельностью человека — это типичные псевдоизделия (Борисковский П.И., 1953; Замятнин С.Н., 1953; Праслов Н.Д., 1902, 1908). Более достоверными являются местонахождения расщепленных и обработанных кремней у с. Лука-Врублевецкая на Днестре и у хут. Герасимовка на Миусском лимане в Приазовье.

Местонахождение Лука-Врублевецкая, расположенное в каньонообразной долине Днестра примерно в 20 км от г. Каменец-Подольский, открыто П.И. Борисковским и С.Н. Бибиковым в 1940 г. Оно изучалось П.И. Борисковским в течение двух сезонов (1940 и 1947 гг.) и отнесено им к шелльскому времени (Борисковский П.И., 1948, 1949, 1953). Здесь на бечевнике среди галечника выделено более 50 кремней со следами искусственной обработки. Дополнительные сборы, проведенные А.П. Чернышем (1965), увеличили коллекцию.

Ряд архаичных признаков, наблюдавшихся на всех собранных здесь изделиях, позволил П.И. Борисковскому рассматривать эти находки как единый комплекс, сопоставимый с наиболее ранними комплексами Западной Европы, типа клектона I Брейля или раннего аббевиля. Точку зрения П.И. Борисковского поддержал П.П. Ефименко (1953). Несколько осторожнее к оценке возраста Луки-Врублевецкой подходил С.Н. Замятнин (1951), который отмечал, что собранные здесь изделия могут относиться к древнему ашелю и с меньшей вероятностью к шеллю (аббевилю). К позднему ашелю Луку-Врублевецкую относила М.З. Паничкина (1950).

Изучение коллекций из Луки-Врублевецкой, хранящихся в Киеве и во Львове, позволяет сделать вывод о том, что собранные здесь изделия не составляют единого комплекса (Праслов Н.Д., 1969; Черныш А.П., 1965). Несмотря на то что все они изготовлены из одной кремнистой породы, характер их сохранности различен. Преобладает группа сильно окатанных находок. Выделяется только 14 предметов лучшей сохранности без следов окатанности. На некоторых из них сохранились следы прикипевшей извести. Края и грани довольно острые. От более древнего комплекса эти находки отличаются и некоторыми техническими признаками.

Морфологический облик каменных изделий обоих комплексов позволяет считать их домустьерскими. Верхний предел возраста по типологии определяется отсутствием типичных мустьерских форм, нижний — наличием ручного рубила раннеашельского типа и серией устойчивых форм отщепов. Второй более поздний комплекс также относится к домустьерскому времени. Он может сопоставляться с такими памятниками, как Круглик на Днепре и Михайловский хутор на Северском Донце.

Изолированность находок в Луке-Врублевецкой и отсутствие аббевильских местонахождений в этом районе и на соседних территориях заставляет более осторожно подходить к оценке возраста данного местонахождения, тем более, что условия залегания материала исключают возможность его датировки геологическим методом (Иванова И.К., 1977).

В более четких условиях собраны каменные изделия у с. Герасимовна на левом берегу Миусского лимана недалеко от г. Таганрога. Находки собраны на локализованном участке под обнажением древней террасы. Они, по-видимому, связываются с галечным горизонтом аллювия, перекрытого морскими осадками бакинско-чаудинского раннеплейстоценового бассейна. В галечнике встречены остатки слона Archidiscodon wüsti Pavl. и грызунов тираспольского фаунистического комплекса. Морские бакинско-чаудинские глины перекрыты мощной красноцветной ископаемой почвой лихвинского межледниковья и очень небольшой толщей среднечетвертичного темно-бурого суглинка. В верхнечетвертичное время аккумуляции на этой террасе не происходило, наоборот, она подвергалась размыву как более высокая.

Около десятка каменных изделий представлены крупным нуклеусом, скорее напоминающим галечное орудие, тремя скреблами и отщепами (Праслов Н.Д., 1968, с. 19–20). Небольшое количество собранных здесь предметов и отсутствие типичных характерных раннепалеолитических форм затрудняет археологическую интерпретацию этого местонахождения. Вероятно, материалы из Герасимовки можно рассматривать в сопоставлении с материалами раннего комплекса Луки-Врублевецкой и венгерского местонахождения Вертешселлеш, геологический возраст которого определяется в рамках миндельской эпохи (Kretzoi М., Vértes L., 1964, 1965; Howell F.С., 1966).

Следующий этап ашельской эпохи представлен местонахождением у хут. Хрящи в устье Северного Донца (Горецкий Г.И., 1952; Праслов Н.Д., 1968), открытым Г.И. Горецким в 1950 г. Оно расположено в 0,5 км выше хут. Хрящи в урочище Ореховая Россыпь, в излучине левого берега Северского Донца, размывающего здесь древние террасы. Большая часть палеолитических изделий собрана на бечевнике под обнажением. Но наблюдения над распределением обломочного материала позволили Г.И. Горецкому сделать вывод, что кремни происходят из галечникового горизонта аллювия только на том участке, где он обнажается весенними водами. Расчистка этого галечника, проведенная А.Д. Столяром и И.С. Каменецким, привела к обнаружению в нем еще двух предметов с бесспорными признаками искусственной обработки. Позднее Н.Д. Прасловым здесь были проведены дополнительные работы, подтвердившие вывод о связи этих находок с галечником. Кроме того, в вышележащих ископаемых почвах обнаружены следы деятельности человека домустьерского времени.

Наличие двух разновременных археологических комплексов, четкое геоморфологическое и стратиграфическое положение находок делают разрез у хут. Хрящи одним из опорных в настоящее время по изучению ашельских памятников на Русской равнине.

По своему геоморфологическому положению терраса у хут. Хрящи считается III надпойменной и относится ко второй половине среднего плейстоцена (Попов Г.И., 1970, с. 470, 473). Она прислоняется к мариинской донской террасе, сформировавшейся в лихвинскую межледниковую эпоху. Прислон III надпойменной террасы к мариинской хорошо прослеживается непосредственно в урочище Ореховая Россыпь и указывает на то, что она как бы надстраивает мариинские аллювиальные отложения. Особенно это ясно видно на строении покровной толщи, представленной суглинками и супесями с включением ископаемых почв.

Общее строение III надпойменной террасы схематично представляется следующим (рис. 3). На коренных породах каменноугольного возраста залегает базальный галечник, перекрытый аллювиальным песком. Выше лежат покровные бурые суглинки с тремя ярко выраженными горизонтами ископаемых почв, перекрытые в свою очередь серией чередующихся прослоев из суглинков и супесей. Общая мощность рыхлых отложений около 20 м. Археологические находки встречены в базальном галечнике в основании террасы и в средней ископаемой почве.

Результаты палионологических анализов хорошо согласуются с общими стратиграфическими наблюдениями и подтверждают вывод о древности археологических находок.

Данные спорово-пыльцевых анализов, выполненные Р.В. Федоровой в 1975 г., показали существенную смену растительности в течение формирования этой террасы — четкое чередование лесных и безлесных фаз (рис. 3). Эта цикличность, по-видимому, отражает климатические колебания на Русской равнине.

Большой интерес представляет выделение в нижнем слое галечника, с которым связаны находки, пыльцы и спор таких холодолюбивых форм, как карликовая березка (Betula nana) и сибирский плаунок (Selaginella sibirica). Обе эти формы являются надежными показателями экологических и климатических условии. По заключению Р.В. Федоровой, аллювий хут. Хрящи формировался в условиях сурового континентального климата приледниковья. Здесь существовали своеобразные приледниковые ландшафты, в которых сочетались черты сухих степей или полупустынь и северной тундры. Такие условия на Нижнем Дону могли возникнуть скорее всего только во время максимального распространения ледника.

Выше по разрезу данные спорово-пыльцевого анализа фиксируют потепление и развитие на уровне ископаемых почв лесной растительности своеобразного типа с преобладанием хвойных пород. В верхней части этой фазы Р.В. Федорова выделяет подфазу лесостепи с березовым лесом и периодическим появлением широколиственных пород (образцы 16–19). Затем усиливается тенденция к еще большей аридизации климата — вышележащие суглинки и супеси (образцы 20–24) отражают ухудшение климата и бо́льшее развитие степей. Почти в самом верху разреза в слоях 5 и 6 вновь появляются леса, в которых широкое распространение получают широколиственные породы и береза (до 40 %). Здесь встречена пыльца дуба, бука, липы, вяза и граба.

Палеопедологический анализ ископаемых почв, выполненный М.А. Глазовской (1956, с. 63–64), указывает также на их своеобразие, что согласуется с палеоботанической характеристикой этих почв. По-видимому, они относятся к внутририсскому (днепровско-московскому) потеплению.