Николай Андреев – За славой, маг! (страница 25)

Я уже отчаялся найти разгадку в чужих трудах, как мне в руки попала книга Ишмаила "Звуки сомнений", которую мне подарили в одном из тарнских городов. Там я нашёл ответ на вопрос, что же такое душа. Ишмаил говорил о временах, когда само сущее даже не знало богов. Тогда сражались Тьма и Свет, из которых было сплетено пространство, сама Вселенная слагалась из этих двух начал. В какой-то момент во Тьме начали образовываться пятна, ещё более чёрные, нежели сама Тьма. Что-то подобное случилось и со Светом, только там было лишь одно пятно - Прачеловек, одухотворённый свет.

А потом не могло случиться ничего другого, кроме войны: тем пятнам Тьмы уже стало тесно, и они пошли войной на Свет. Прачеловек вышел на борьбу - и пал в бою. Он не был убит, о, нет! Частички, из которых он был сложен, поглотили пятна тьмы. И так получилось, что свет оказался внутри "тёмных тел". До сих пор в каждом живом существе томится такая частичка Прачеловека, это и есть душа. И она борется с той тьмой, что некогда победила Прачеловека, и стала материей. Вот почему у людей так часто появляются странные чувства, будто бы они не "в своём теле", что им тесно в этом мире, вот откуда желание взлететь в небеса и покинуть бренный мир, наполненный Тьмой. Эта идея объясняла многое! И заодно она давала пищу для размышлений. Этот Свет и есть та стихия, что образует душу. Но если это стихия, то из неё можно черпать силу, как и из других четырёх. Точнее, пяти: позже я понял, что стихией разума является эфир. Как жаль, что он для меня остаётся недоступен! Я знаю о нём лишь с чужих слов, а ведь так хочется почувствовать могущество и силу, подвластные тебе, изменить мир, нести волшебство и магию человечеству!

Но я отвлёкся. Что, если из этих душ можно черпать энергию? Но как? Я пришёл к выводу, что для освобождения энергии нужно освобождение самой душу. Как это сделать? Только силой. Нужно убить человека. Но как же это низко! Это заставит смотреть на человека как на расходный материал, глину или древесину. А может, как на обычную грязь... Но как иначе продвинуться в понимании шестой стихии, стихии души?

Королевство. Герцогство Сагирина.

Треск громовых раскатов над головой. Небо, будто только что наточенный нож, разрезали молнии. Белёсые нити появлялись и исчезали в мгновение ока, чтобы затем огласить поля и холмы невыносимым, пугающим, ужасающим грохотом. Этот шум и мёртвых мог пробудить...

Холмы и тракт были усеяны трупами. Ливень бил по ним, хлеща по щекам холодными каплями-"ладошками". Будто бы сами боги решили пробудить, поднять огнаров - но тщетно. Погибшие лежали в грязи, в месиве из грязи, крови, пота и дождевой влаги.

Но - что это? Пальцы на руке одного из тел задрожали. Нет, то было не тело - то был живой человек. Он открыл глаза - и через мгновенье закрыл веки. Прошло некоторое время, а ливень всё лил и лил. Наконец выживший, протяжно застонав, попытался подняться на ноги: мягко говоря, получилось не очень хорошо. Колени и руки дрожали, всё тело бил озноб, перед глазами сверкали круги, а в голове надсадно звенела наковальня. А ещё этот проклятый гром...

Но всё-таки человек смог пересилить себя: он поднялся во весь рост, слегка пошатываясь, и окинул взглядом поле битвы. Трупы, трупы, трупы - казалось, куда ни кинь свой взгляд, везде лежали мёртвые огнары и тайсары. Выживший упал на колени и закрыл лицо грязными ладонями. Сквозь пальцы просочились слёзы, падавшие на труп коня. Человек всё-таки нашёл в себе силы снова оглядеться вокруг - и увидел паренька, лет пятнадцати-шестнадцати, чьё тело было покрыто ранами от вражеских пик. Белое-белое лицо, навечно застывший крик на губах, раскинутые руки. Пальцы правой сжимали рукоятку меч, чей клинок сломался у самой гарды.

Выживший подполз к трупу паренька, обхватил его голову трясущимися руками и, подняв голову кверху, бросив вызов ливню и небу, прохрипел:

- Я отомщу!!! - и даже раскат грома не смог заглушить этих слов, шедших из самых тёмных глубин души...

У костерка грелось несколько человек. Кто-то баюкал перевязанную окровавленным тряпьём руку, кто-то трясся в лихорадке, не в силах согреть нутро теплом еле-еле теплившегося огня, а кто-то лежал, прикрывшись чудом уцелевшим плащом. Воины бравой Южной армии Королевства - точнее, те немногие, кому посчастливилось остаться в живых. Хотя, конечно, "посчастливилось" было бы не совсем точным словом. Тайсарские разъезды рыскали по округе, и даже маленький огонёк, который ночью можно разглядеть за лигу от костра, способен был привлечь к себе внимание врага. Но какое дело людям, видевшим вокруг себя смерть и чудом от неё спасшимся? Но только вот их друзья остались кормить вороньё на тех полях и холмах...

- О-щу, - внезапно раздался надрывный хрип у самого костра.

Один из солдат ушедшей в небытиё Южной армии встрепенулся, вскочил с земли - и увидел ползущего к огню человека. В изодранной, замызганной рубахе, затёртых до дыр штанах, он оставлял кровавый след: ладони и колени, израненные репейниками и камнями, обильно отдавали алую влагу.

- О-щу, - захрипел человек и остановился. Последние силы его окончательно покинули...

Королевство. Графство Беневаль.

Я уже почти не узнавал замок Беневаль, в котором зимой прятались воины армии Тенперона. Совместными усилиями Конрад Монферрат, Владек, сам граф, Малькольм и Ори приводили владения в порядок. Теперь в моей спальне на стенах висели гобелены, которые дворецкий откопал в каких-то только ему известных кладовых замка. Следов пыли в тех помещениях, по которым я проходил, практически не осталось, а паутины так и вообще не было. К сожалению, лестницы и вообще все деревянные части замка находились не в лучшем состоянии: многие доски прогнили насквозь, и я несколько раз уже готовился расстаться с жизнью, когда очередная ступень проваливалась под моими ногами.

Но особенно мы потрудились над главной башней, возвышавшейся над всем замком. С неё открывался неповторимый вид на Снежную Пустошь и поселения огнаров в южных долинах. И ещё - на Пик Дафно, где Тенперон зимой поймал в ловушку воинов Людольфингов. Те, глупенькие, сами надеялись обмануть моего учителя. Многие из них потом перешли на службу к Даркхаму - нынешний Архимаг умел убеждать людей.

Но я отвлёкся. Подъём на вершину башни начинался, как ни странно, на третьем этаже замка. Крутая винтовая лестница, состоявшая ровно из семидесяти семи ступенек (любимое число Тарика, между прочим), резко оканчивалась у металлического люка. Правда, за прошедшие годы его изрядно подъела ржавчина, так что без известной доли волнения трогать его было невозможно: ещё упал бы на мою голову или рассыпался на мелкие кусочки от прикосновения. Как только я открыл этот люк, желая узнать, что же там, наверху, - и чуть не упал с ног, едва не сбитый ураганным ветром.

Но всё-таки силы и желание подняться, закончить это восхождение у меня нашлись - и чудо, настоящее чудо стало мне наградой. Белые шапки Саратских гор, как у чабанов, водивших отары овец по долинам, сверкали в лучиках солнца, слепя глаза. Там, далеко на севере, можно было разглядеть зеленевшие равнины Снежной Пустоши. Где-то там воевали за изящных лосих сохатые, сменившие белые одежды на серые шкуры волки подстерегали у водопоев добычу, а племена айсов жили так же, как их предки сотни, а то и тысячи лет назад.

А к югу расстилались уже огнарские земли. Казавшиеся отсюда чёрными точками деревни и хуторки рудознатцев, трапперов и охотников. Каждый из них, как гласила пословица, прятал под одеждой меч, а то и два: слишком уж часто айсы наведывались в окрестные земли, желая "зипунов добыть".

- Не правда ли, дух захватывает? - у самого уха раздался вкрадчивый голос Эдвина Беневаля. Ревенант, похоже, уже давно находился где-то поблизости, не желая показываться на глаза.

- Да, - только и мог вымолвить я, глядя на южную долину и земли (хотя, скорее, скалы) вокруг замка.

- Я до сих пор помню тот день, когда впервые поднялся сюда. Это было... точно, это было семьдесят девять лет назад! Вон там, - призрачный палец указал на поросшие дёрном развалины, в которых едва угадывались очертания домов, - была деревня Беневаль, в которой селились окрестные крестьяне и большинство слуг.

- А ещё дальше, вон на тех далёких склонах, - мой взгляд упёрся в ближайшие склоны гор, до которых было не меньше трёх лиг. - Да, на тех склонах были сторожевые башни, Башни Ворона и Орла. Звались они так, ибо две семьи, Враны и Орли, вот уже три века сторожили их! - Похоже, Эдвин вспомнил какую-то старую легенду, перейдя на старинный стиль речи. - Ты спросишь, где теперь это всё?

- Всё там же, но теперь вместо домов руины, - вздохнул я.

- Да, ты угадал, - Эдвин печально улыбнулся, внезапно устремив свой взгляд в даль. - Хочешь осмотреть свои владения, теперь - по-настоящему? Вдохнуть аромат горных цветов, луговой травы, прикоснуться к вереску, взобраться на какую-нибудь кручу и, глядя на свои земли, рассмеяться во весь голос?

Мысли Беневаля были далеко-далеко (или - давно-давно?), но всё-таки смог он меня, отъявленного домоседа, увлечь этими словами.

- А почему бы и нет, милорд, - кажется, я улыбался. Зря...