Николай Андреев – ЧВК «Вагнер». Летопись: Донбасс. Сирия (страница 2)
Все следующие дни мы вместе с коллегами по «Народным» изучали новый, незнакомый театр военных действий, и поскольку я писал плотно о событиях в Сирии еще до начала операции, так вышло, что я вынужден был консультировать коллег. О тонкостях арабского языка, о точном написании названий населенных пунктов; в чем разница между «Исламским государством», «Джебхат ан-Нусрой» и «Свободной сирийской армией», почему первые и вторые объявлены запрещенными террористическими организациями, а третьи — нет, хотя у боевиков всех трех группировок на лбу повязаны шахады с надписью: «Нет бога, кроме Аллаха…». Мы подробно описывали ход военной операции в Сирии и знали наизусть каждый район Алеппо и каждый камень Пальмиры, хотя сами при этом находились за две тысячи километров от «передка».
В это же время, начиная с 2016 года, в средствах массовой информации начали появляться сообщения о некой группе российских добровольцев, ветеранов горячих точек и бывших сотрудников спецподразделений, которые участвовали в операциях — сперва в Донбассе, а потом и на сирийской земле. Имя этому подразделению подарили публикации наших идеологических противников. Изначально это была батальонно-тактическая группа «Вагнер», но с легкой руки СМИ ее стали называть ЧВК «Вагнер». Название, как мы можем судить сейчас, прижилось. Руководство «Оркестра», видя растущую популярность именно этого наименования компании, выбрало его в качестве окончательного. Именно с ним БТГ и вошла в историю.
Вместе с тем на первых порах информации о реальном участии русских добровольцев и ветеранов горячих точек в боевых действиях было ничтожно мало. Сама же компания всячески старалась сохранить деятельность бойцов «Оркестра» в тайне, а в пророссийских СМИ рассказывалось о том, что такой организации в РФ не существует. Отчасти это было связано с личным решением Евгения Пригожина не выходить в публичную плоскость, отчасти для того, чтобы не подводить созданное подразделение под удар идеологических противников. Я сам был одним из тех, кто писал материалы о «мифологии» «Вагнера»: поскольку тогда я не мог составить полного и объективного мнения о происходящем, приходилось иметь дело с тем, что есть.
Вместе с тем уже в 2016 году, читая материалы о группе «Вагнер», выходившие у наших идеологических противников (каюсь, по долгу службы приходилось читать и их), я постарался составить все, что мне известно, в своего рода мыслительную конструкцию. Я пришел к выводу, что существование подобной организации, в которой служат добровольцы и ветераны разных родов войск, может стать отличной практикой для России. Причем в обоих случаях — и если эти данные являются правдой, и если на самом деле группа «Вагнер» представляет собой некое мифическое формирование.
Если ЧВК «Вагнер» и в самом деле существует, воюет в Сирии, и возглавляет ее действительно Евгений Пригожин, так думал я тогда, то в этом нет ничего противоестественного. России необходимы такие люди, которые могут бороться за ее интересы на дальних рубежах, уничтожать террористов и всякий сброд, который может нанести России вред. А если же истории про «музыкантов» выдуманы нашими противниками, то и в этом нет ничего плохого, так как такие истории будут работать на имидж России. Куда ни кинь, сплошные плюсы!
Тем более что у нашей страны есть давняя традиция воинского добровольческого движения, накрепко связанная с частной или государственной инициативой. Воины первых княжеских дружин, казаки Ермака Тимофеевича, русские бойцы в войнах за независимость Греции и Италии, «сербские волонтеры» Русско-турецкой войны, «Русский легион чести» в Первую мировую и коммунистические интербригады в Испании… Все они — своеобразные предки штурмовиков ЧВК «Вагнер». И выходило, что современные «музыканты», «фрилансеры», «вагнеровцы» (называйте как хотите!) — это прямые наследники русских добровольцев, которые воевали на различных театрах военных действий уже тысячу лет!
И вскоре мне предстояло узнать их принципы на практике…
— Николай, у меня к вам есть дело. Мы сейчас набираем группу специалистов, которые будут плотно заниматься войной в Сирии и освещением нашего присутствия на Ближнем Востоке. И позицию руководителя мы бы хотели предложить вам.
С этими словами в апреле 2017 года вашего покорного слугу поймал в кулуарах медиахолдинга руководитель ИА «Федеральное агентство новостей» Евгений Львович Зубарев. Предложение возглавить аналитический Ближневосточный отдел ФАН (тогда еще именуемый по своему основному профилю «Сирийским») меня взволновало и шокировало. Я никак не предполагал, что в ближайшее время буду стремиться куда-то вверх по карьерной лестнице в журналистике: у меня намечалось окончание аспирантуры, написание диссертации и далее — научная карьера.
— Боитесь? — видя разрастающееся на моем лице сомнение, спросил Евгений Львович.
— Честно? Боюсь, — искренне ответил я. — Боюсь не справиться с возложенными на меня обязанностями.
— Ну, это ничего, это ненадолго. Работы предстоит много, со временем втянетесь. Вариантов у нас, к сожалению, нет…
Евгений Львович как в воду смотрел. Через две недели, уже в мае 2017-го, мне пришлось переезжать в большой офис ФАН из своего маленького уголка в «Народных» (благо перебираться было недалеко, в соседний кабинет) и принимать под свое начало первых бойцов Сирийского отдела. Нашей ключевой задачей стала плотная отработка информационных поводов по сирийскому конфликту — подробное их изучение и отслеживание как в формате больших аналитических материалов, так и в форме подробных ежедневных сводок. В итоге благодаря нашей плотной и стабильной работе уже к концу 2017 года ИА «Федеральное агентство новостей» занимало лидирующие позиции в российских СМИ по освещению военных действий в Сирии.
Увы, свою диссертацию я так и не дописал, зато полностью переключился на военную аналитику и работу своего отдела. И об этом я, признаться честно, ничуть не жалею!
К этому моменту мои знания о деятельности таинственных русских «музыкантов» в Сирии значительно пополнились. Мы уже знали к тому моменту, что бойцы группы «Вагнер» активно участвовали в сложных войсковых операциях (как впоследствии выяснилось, во всех значимых событиях сирийской кампании). Но, встав у руля отдела, я во всех подробностях узнал, как именно бойцы ЧВК «Вагнер» воевали в Сирии с боевиками «Исламского государства», о том, что именно на балансе «музыкантов» два легендарных штурма Пальмиры. Впереди были бои за Акербат и Дейр эз-Зор, и во всех этих операциях в первых рядах шли именно «вагнеровцы». Сквозь невозможное вперед — сквозь барханы и разливы нефти, через великий и непокорный Евфрат…
Увы, поведать об этом всему миру я тогда, естественно, не мог, поскольку и сами «музыканты», и связанные с ними структуры свято хранили тайну о деятельности ЧВК «Вагнер». Сирийские источники и вовсе не видели разницы между русскими военными и ЧВКшниками: для них все приехавшие из России военные считались «аскари руси», русскими воинами, безотносительно принадлежности к конкретному подразделению. Зато вовсю сочиняли свою сюжеты наши идеологические противники, для которых истории о «русских наемниках» (да простит мне читатель эти слова) стали элементом информационной войны против государства Российского. За 2017 и 2018 годы мы успели увидеть статьи различного содержания, в которых существование группы «Вагнер» становилось предметом осуждения со стороны журналистов.
Любопытно, что впоследствии, уже в 2022 году, все издания, которые отметились в истерии вокруг «Оркестра» и лили воду на мельницу врагов, пополнили собой список иностранных агентов, что, в общем-то, стало закономерным итогом всей их антироссийской деятельности. Но тогда, в 2017-м, в мои обязанности помимо работы по сирийскому направлению также входило изучение и подробное развенчивание критических статей о деятельности «Оркестра». И естественно, для этой задачи мне предстояло встретиться с руководителем ЧВК «Вагнер» лично, чтобы понять, с чем мне предстоит иметь дело.
С этого момента ЧВК «Вагнер» перестала быть для меня мифом и стала реальностью. Воплощенной в первом знакомстве с Евгением Викторовичем Пригожиным.
— А этого месторождения не существует. Я его выдумал, чтобы специально игиловцев дезинформировать. Когда наши на Пальмиру шли, я доложил сирийцам наверх, что «Охотники» взяли месторождение такое-то. Заодно проверили, кто сливает информацию боевикам…
Июнь 2017-го. Я сижу в богато обставленном кабинете на набережной Лейтенанта Шмидта вместе с другими руководителями медиахолдинга и не могу поверить своим глазам. Передо мной, склонившись над картой сирийской провинции Хомс, стоял человек, который до этого считался предпринимателем и ресторатором, то есть вообще, казалось бы, не связанным с военным делом человеком. Однако с первых же слов Евгений Викторович показал: он уже знает многое о специфике театра военных действий, о противнике и его реальной численности, а также о том, как именно сирийцы воюют на своей земле (то есть никак).
К этому моменту бойцы ЧВК «Вагнер», освободив газовые поля Пальмиры, испытывали серьезные затруднения на стыке провинций Хомс и Хама. Сидевшие в районе Акербата боевики «Исламского государства» — обученные, подготовленные головорезы — проводили успешные атаки на позиции сирийской армии, несколько раз пытались атаковать освобожденное поле Аш-Шаир и газовый завод Hayyan Petroleum Company, ставший ключевой базой «Оркестра» в Сирии (подробнее об этом читайте в главе «Акербатский котел»).