Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 98)
— В одну сторону…
— Тогда в дорогу. Быстренько, быстренько…
Может, подождем ночи? Мне бы не хотелось таскать эти коробки при свете дня. К тому же есть смысл перекусить.
О’кей, Иосиф! Тут тебе пришло письмо — я вскрыл, прости, думал, что вдруг бомба, но там оказались деньги. Ты теперь богат, как Рокфеллер.
Вашко провел рукой по зелененьким долларом с серьезно взирающими на него президентами и принялся за чтение содержимого тоненького конверта. Дочитав письмо до конца, он уставился долгим взглядом в потолок и, чуть шевеля губами, повторил имя.
Таболин… Та-бо-лин… Точно! И как же я не мог припомнить этого сразу. Конечно же Таболин! Статья — за хищение государственной собственности в особо крупных размерах. Семь лет лишения с конфискацией. Тюрьма УС/4357. Все в точку…
ГЛАВА 30. МИНИСТЕРСТВО БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ. ЛУБЯНКА. МОСКВА
Тебе о чем-нибудь говорит фамилия Вашко? — Липнявичус придвинул стул как можно ближе к Алексею, сидевшему за столом.
— Ровным счетом ничего.
Посмотри вот это, — Иозас выложил на стол довольно толстую картонную папку с истрепанными краями, на выцветшей обложке которой значилось «Личное дело».
— Это имеет к нам непосредственное отношение? Или некий иной интерес?
— Ты посмотри сначала…
Карелин стал терпеливо перелистывать страницы: автобиография, анкета, фотоснимки сперва безусого лейтенанта, потом пышноусого лысого подполковника…
— К чему ты задаешь такие загадки? Что-то я тебя не пойму — он уже на пенсии. Вот номер приказа, роспись в сдаче удостоверения, справки со склада одежды и оружия…
— Тогда слушай. Ты читал справку от «ментов» о происшествии позавчерашней ночью на площадке приема гуманитарной помощи? Когда неизвестный, сопровождаемый группой неустановленных солдат, отбил у рэкетеров немца-водителя? Так вот, сегодня наши орлы установили, что солдатами командовал именно этот человек. — Липня-вичус постучал ногтем по фотографии Вашко. — Еще вопрос — откуда солдаты, да еще с полным боекомплектом?..
— Про боекомплект знаешь? Уверен?
— Пока нет… Но этих ребятишек со знойного Кавказа они уделали здорово. Правда, говорят, немцу тоже досталось…
— Да хрен с ними. Мне-то что с этого? Пусть милиция разбирается. Мне по гроб жизни хватит этого проклятого Вила. Читал, о чем сегодня строчат все московские борзописцы? Нет? Тогда на, полюбуйся… — Он небрежно швырнул на стол с подоконника пачку газет. — Хотел бы я знать, где санкционировали эту пресс-конференцию господину Страусу — в Вашингтоне или в Вирджинии?
— А-а-а… — досадливо поморщился Липнявичус. — Это для слабонервных. В конце концов не мне отчитываться перед Баранниковым и, надеюсь, не тебе.
— Перед министром я действительно не отчитываюсь. Он же, я тебе говорил, сделал ставку на милицию. А вот перед руководством Общественного комитета обеспечения госбезопасности — мне держать ответ, я дал слово.
— Все ж таки есть над тобой вожди! — расхохотался Липнявичус. — Не новые, так старые… Не то что я — реконструирую в свободное время сортиры из-за отсутствия для моих подразделений на сегодняшний день служебных площадей.
Не ершись, — прикуривая сигарету, прищурил глаз от едкого дыма Карелин. — Делаешь же что-то по личной инициативе. Глядишь, потом зачтется…
Только для того, чтобы квалификацию не потерять…
— Будешь таскать ко мне личные дела выживших из ума пенсионеров ментовских — точно деквалифицируешься. Тут проблема за проблемой: Скоробогатова сидит дома и молчит, ей никто не звонит, она тоже никому. На контакт с Гурковой никто не вышел — даром сколько времени держу там наружку.
— Все донесения у тебя?
— По Гурковой у меня.
— Дашь посмотреть?
— Нет. Не положено.
— Ну и хрен с тобой. Тогда сам собирай информацию.
— Иозас, стой, не уходи… Так уж и быть. Что ты хотел там увидеть?
— Нет ли в каком сообщении того, что в подъезде ли, около или на подходе фигурировал какой-нибудь субъект, похожий на Вашко?
— Фантазии у тебя, однако…
Нехотя Карелин открыл сейф и достал тонкую синюю папку, в которой, судя по всему, было никак не больше пяти — семи листков. Сев за стол, он по очереди брал один за другим и, далеко вытянув руку, будто страдал дальнозоркостью, глазами пробегал текст.
На третьем листке он споткнулся:
— Вот, что-то похожее… Смотри!
Липнявичус взял предложенный лист — это был стандартный отчет сотрудника наружнего наблюдения: со словами «объект», «указанное местоположение», «пост сдал», «пост принял».
— А ты говоришь, что Вашко ни при чем! — воскликнул Липнявичус. — Сидел на лавочке, хватался за сердце… А усы-то, физиономия в цвет!
— Пожалуй, ты прав… — он снова взял в руки личное дело и принялся листать его с большим интересом, чем ранее. — Медаль, медаль, благодарность, ценный подарок… — перечислял он страницы награждений. — На этой должности семнадцать лет… Последнее звание подполковник. Чего, интересно, если столько у него раскрытий, папаху не дали? Не умеют ценить в милиции кадры!
— Похоже, что у нас тоже, — все еще задумчиво глядя на докладную записку, произнес Иозас. — Смотри, что получается, — тот водитель-немец, этот пресловутый Сергей Иванович, он же Стив Эпстайн, и Вашко — одно целое!
— Уверен?
Абсолютно! Если хочешь знать — я был уверен в этом еще до того, как ты мне показал эту докладную.
Прозорлив больно…
Нет, предусмотрителен. В таможенных и пограничных документах числятся все фамилии водителей и их сменщиков, которые проходят через границу и волокут сюда продовольствие и медикаменты. Так вот, по искомому числу и искомому месту пересечения границы числятся: автомашина «мерседес», номер выдан в Гамбурге, характер груза — лекарственные препараты, основной водитель — Курт Шлезингер, запасной — Стив Болдман, он же Эпстайн.
С твоими сообщениями можно вовсе в мозгах резьбу свернуть. Короче, что предлагаешь?
Как всегда: постановление прокурора, обыск и задержание. Желательно всей троицы сразу…
И чего ж ты им предъявишь? А? Ну опознание с Валерием из внешней разведки, ну Скоробогатова, может, от радости хоть слезу счастья прольет, хотя сказать все равно, ничего не скажет. И все? Рацию мы не найдем — ее нет, шифровальных блокнотов тоже, пистолеты с отравленными пулями — черта с два… А в результате газетные щелкоперы опять нас разделают в пух и прах. Дескать, вносим разлад в дело гуманитарной помощи. И тогда — голову даю на отсечение — на нас спишут не только пропавшие лекарства, но и мясо, которого никто в глаза не видел, и тысячи гекалитров французского «Наполеона», каковой я знаю только по цвету этикетки, а пить не приходилось никогда…
— И чего делать?
— Наблюдать, сопоставлять, мой милый, а уж если и брать, то только с поличным, — чтобы он мавзолей заминировал или отбил у экс-президента его дражайшую супругу. Никак не меньше!
ГЛАВА 31. МОСКВА, ВОРОНЕЖ, РОСТОВ-НА-ДОНУ, КРАСНОДАР…
Странная это штука — дорога. И очень хорошая… Даже такая плохая, как российская, полная выбоин и ям. Она успокаивает и вносит в жизнь разнообразие. Но когда мчишься по ней день и ночь на скорости 70 миль в час, она еще и выматывает…
За окном мелькали деревни и города, мало отличающиеся друг от друга, схожие своим запустением и неуютом, грязью и мусором.
Машину вели по очереди. Теперь у этого многотонного «мерседеса» было не два водителя, как на подъезде к Москве, а целых три. Вашко, до этого крутивший баранку лишь у легковушек, вполне сносно справлялся с этой трепещущей сине-стальным покрытым пластиком кузовом громадиной. Ночь, утро, день, опять ночь. А они все накручивали и накручивали на колеса километры дороги. И мелькали разлапистые кусты у околиц да зацветающие яблони и вишни.
— Опять топливо на исходе, — недовольно пробормотал Стив, сидевший в этот момент за рулем. — Может, черпанем из бочек, что в кузове?
Курт ответил категорическим отказом — впереди полная неизвестность, а радио утверждает, что на юге, куда они ведут свой грузовик, будет и того хуже.
— Заправку, будем искать заправку… В конце-концов Иосиф найдет подход к сердцу русской королевы бензоколонки.
— Или Стив — у него шансов больше, — тотчас отреагировал дремавший до того Вашко, сидевший с самого края — у окна.
Он достал карту. Ближайшая километров в восьмидесяти. С бензином у них наверняка хреново, а с соляркой, может, и получше…
— Если местные власти не объявили мораторий на заправку во время посевной, — философски заметил Стив.
Так оно и произошло — заправочную станцию на подъезде к Ростову-на-Дону они заметили сразу по длинному хвосту выстроившихся одна за другой машин. Водители слонялись, ругая на чем свет стоит всех и вся, и особенно родственников по женской линии.
— Погодь, мужики, — пробормотал Вашко, вылезая из кабины. — Сейчас проясним.
Он вразвалку прошел вдоль вереницы и не услышал ничего хорошего.
— Чего, нет топлива? — поинтересовался он у затравленно смотревшего по сторонам вихрастого паренька с потухшей папиросой на нижней губе.
— Есть, едри их мать, только не для всех.
— В каком смысле? — решил уточнить Вашко.
— Да только для своих — чужим хрен! Как хочешь, так и доезжай до дому…