Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 94)
— Это не прибавит знания ни вам, ни мне… А кому об этом надо бы знать в первую очередь, этого все одно не узнает.
— Почему же?
— А вы его, кем бы он ни был, никогда не поймаете…
— Вот как! — воскликнул Карелин. — Интересно, очень интересно. Возьмем, причем в самое ближайшее время. И его, и Вила…
— А это кто такой? — подняла глаза на Карелина Скоробогатова. — У мужиков это называется двоежон-ство, а у женщин как? Двоемужество или двойное мужество? Не шейте, уважаемые… Не надо.
Да, в мужестве вам не откажешь… Хорошо, можете не рассказывать о встрече и беседах. Это мы можем восстановить и без вас. Иозас, будь добр, пригласи, пожалуйста, в кабинет Валерия Сергеевича…
Липнявичус поднял трубку телефона и попросил пропустить к ним в кабинет Валерия Сергеевича.
Майя Семеновна повернулась в сторону двери, ожидая появления нового действующего лица, и оно не замедлило появиться: это был их вчерашний гостеприимный хозяин. Войдя в кабинет, он, не стесняясь, сел на стул, закурил сигарету и пристальным долгим взглядом вперился в Скоробогатову.
Ты? — удивилась она. — Да как же ты мог, Валерка? Мы же вместе учились… Юность, молодость…
Дело в том, уважаемая Майя Семеновна, что Валерий Сергеевич штатный сотрудник КГБ. Только по невольному стечению обстоятельств в тот момент он не знал, что ваш дорогой Стив, он же Сергей Иванович Болдырев, и Роберт Вильсон — он же Вил, крайне интересуют наше управление…
Чего ж вы так хреново работаете?
Я из первого главного — внешняя разведка, улыбаясь, пояснил Валерий. — Какое же ты, Майка, по сути дела, ди гя… Неужто ты не знала, что даже в Африке больше наших людей, чем штатных учителей… Об этом было не так трудно догадаться.
— Слушай, — Скоробогатова, вспомнив о чем-то, попыталась поймать взгляд Валерия, — значит, все те адреса и телефоны, которые ты дал — это подставка? Там его уже ждут?
— Естественно, милочка… Прости, но в этом мы ошибок не делаем. Хватит и одной.
— И все же вы его упустили! — отчего-то гордо произнесла она, и мужчины сразу все как один отвели глаза в сторону.
Скоробогатова поняла, что попала в точку, и рассмеялась. И в этом смехе — веселом, откровенном, жизнерадостном — не было никакой позы, политической игры, стратегических интриг — в нем было лишь счастье и что-то еще… Но об этом сейчас знала только она сама.
ГЛАВА 27. МОСКВА. ЦЕНТР
Учить Вашко осмотрительности не было нужды. Вот ладить с иностранцами у него навыков не было. В конце концов он оставил их в покое, а сам вызвался пойти по адресу, который интересовал Стива.
Он уж был готов к тому, чтобы разделаться с этими проклятыми лекарствами самым простым образом — еще раз сходить в армянское представительство и сказать без дипломатии: «Вам привезли — вы и забирайте!» Но Курт, а самое главное его напарник, который то ли «Сергей Иванович», то ли «Стив», похоже, собирались обязательно доставить их сами. И никакие уговоры, типа: «Что вы думаете?! Это не игрушки! Там самая настоящая война!» — не возымели действия.
И вот Иосиф Петрович пошел по некоему адресу, чтобы узнать, не живет ли там некая дама по имени Екатерина, а по фамилии Гуркова, учившаяся в МГУ где-то в середине семидесятых…
Но — незадача — дом, а особенно подъезд, Вашко совершенно не понравились: вокруг подъезда, якобы случайно, а на самом деле весьма и весьма нет, слонялись молодые люди. Выражение их глаз тоже было знакомо Вашко по той, прежней, угрозыскной жизни. Зоркие, цепкие глаза. Точно такие же бывали у его ребят накануне задержания, когда оцепляли дом.
«Наружка! — решил он. — Но не наша — своих я знаю всех, кроме новеньких… А откуда, спрашивается, столько новеньких…»
Вот и выходило, судя по всему, что это парни с Лубянки.
Задолго до нужного подъезда Вашко начал прихрамывать, волочить ногу, а когда дошел до лавочки у нужного подъезда, запустил под рубаху руку и с кислой миной на лице начал массировать грудь. На лавочку он уже на сел, а рухнул…
— Чего, папаша, — отклеился от стены долговязый парень лет двадцати пяти-тридцати, — сердце, что ли?
Вашко боднул головой воздух.
— Далеко живешь?
— На Тверской.
— По какой надобности сюда поехал, раз сердце шалит?
— Ды-к по стариковской… Приятеля хотел проведать. Как водится, рюмку дернуть… А поди ж ты! Вот черт!
Скорую, может, вызвать? — участливо склонился мужчина к Вашко, и тот увидел в кармане пиджака кромочку темно-вишневого удостоверения.
— Щас-с-с… Таблеточку только приму, и все будет в порядке, — он вытянул из кармана рубашки цилиндрик нитроглицерина и сунул таблетку под язык, затем откинул голову и сделал несколько глубоких вдохов.
— Лицо вроде порозовело, отец… — довольно произнес парень. — Сейчас оклемаемся…
— Порядок в танковых войсках… Можно идти! — И он, не глядя даже на подъезд, поплелся восвояси.
За углом дома от его болезни не осталось и следа. Смачно сплюнув «лекарственную» слюну — в нитроглицерине, слава Богу, его организм еще не нуждался, — он, не оборачиваясь, пошел в сторону Пушкинской площади.
«Секут или нет? — мучил его еще некоторое время вопрос, но проверив «хвост», он такового не обнаружил. — Что ж, видать, еще не все растерял!» — довольно подумал он о своих актерских способностях.
Дома Иосиф Петрович без утайки рассказал обо всем гостям. И еще сделал предположение, что ищут их наверняка в связи с ночным происшествием у «базы», когда он с солдатиками накостылял «мафиозам». Видимо, Курт довольно подробно описал эти события Стиву, потому что вопросов у того после рассказа Вашко не появилось. Хотя и настроения тоже не прибавилось.
— А вообще фамилия Гуркова — редкая, — заметил Вашко. — Не какая-нибудь Иванов, Петров…
— Что это есть означать, Иосиф? — заинтересовался Курт.
— А то и означать, что редкая… — передразнил его Вашко. — Если хочешь знать, то таких в Москве едва ли больше десятка.
— Стойте, стойте… — сделал резкий жест рукой Стив. — Если они перекрыли эту квартиру, то точно также сделали и в отношении всех, кого тогда мне назвали…
— Кто назвал? — пытливо посмотрел на него Вашко.
— Мой знакомый один, с которым вместе учились. Я ж чего хотел… Посылки приятелям разнести, в память о студенческой дружбе — вместе в МГУ учились. Но раз вы так сильно начудили ночью, что у них из-за меня могут быть неприятности, придется затею с посылками отложить…
— Тогда можем везти это дерьмо, — Вашко ткнул в коробки с лекарствами, — в ту бойню? Пусть подлечатся армяне с азербайджанцами?
— Погодите-ка. — Кажется, Стив что-то вспомнил. — Где у вас телефон?
— На кухне — сам что ли не видел…
— О’кей… Минуточку.
Курт удивленно посмотрел на приятеля, потом на Вашко и пожал недоуменно плечами:
— Ты есть чего-нибудь понимайт, Иосиф?
— Нет.
— И я нет… Но, думай, и на нашей улиц будет праздник. Кажется, так говорить по-русски…
«Дурак! — ругал себя Стив. — Самый настоящий дурак… Взял за основу французский принцип: «Ищите женщину!» — и совершенно выпустил из виду все остальное. Конечно же, Вил был не дурак выпить, гульнуть и вообще весело провести время, насколько это ему позволялось обстановкой тоталитаризма… Но ведь у него в студенческие годы был приятель. Причем какой! И как я забыл про тот «Кодак»! А держал его в руках, щелкал объективом, любовался съемками. Интересно, как звали того парнишку с журфака? Фамилия у него чудноватень-кая была… Звали Сашкой, Александром то есть. А вот фамилия? Что-то вроде «тяни» и «толкай» одновременно…»
Он положил на место телефонную трубку, так и не поняв, какой номер он хочет набрать, если не может вспомнить фамилию. Это дома хорошо — взял огромный фолиант телефонного справочника и по одним ассоциациям вычислил нужную, требуемую, искомую фамилию.
— Иосиф! — крикнул он через коридор. — Ты газеты читаешь?
— Ну и чего? — неопределенно заметил Вашко. — Думаешь, про наши чудеса уже прописали «Правда» и «Известия»? Многого хочешь — не в Нью-Йорке обретаемся…
— Слушай, не говорит ли тебе что такая фамилия корреспондента, как «Тяни-толкаев» или что-то в этом роде?
— Ты чего, Сергей Иванович, не надрался, случаем, на кухне? Так вот и я думаю — откуда на кухне спиртное?
— А если серьезно?
— Да я, мил человек, когда картинки в журнале смотрю, то на подписи внимания не обращаю.
— Зря. Как же узнать?
— Да ты объясни — чего хочешь?..
Стив, как мог, объяснил.
— Задача несложная. Жаль только, один мой знакомый, который всех знал как облупленных в этом мире, махнул за границу.
— Насовсем? — поинтересовался Стив.
— Насовсем.