Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 51)

— Зови меня Иосифом Петровичем.

Молодой человек принялся тщательно вытирать запачканные руки какой-то грязной тряпицей.

— А что, собственно говоря, произошло? Чем обязан?

Вашко несильно прихлопнул ладонью по капоту:

— Ей и обязан!

— Так все по закону… — он опасливо повел в сторону Вашко глазами, и тотчас отвел взгляд в сторону.

— Сколько отдал? Как нашел продавца?

— А вы у него спросите, — без былого дружелюбия заметил он.

— Мог бы спросить — не торчал бы здесь, — буркнул Вашко.

— А что со стариком? Причем здесь цена машины?

— Причем? Притом! — слегка огрызнулся Вашко.

— Его трахнули? Когда? Где?

— С чего ты взял?

— Так вы сами говорили, что у него уже нельзя спросить.

— Сколько отдал?

— Семь — так, и полторы — сверху…

— Восемь с половиной! — Вашко изумленно провел рукой по крыше — машина явно не тянула на такую сумму.

— Много? — обозлился парень. — А вы сходите в Южный порт. А на нее не смотрите. Она хоть и невзрачная, да пробег всего ничего. Мало старикан на ней накатал.

Вашко обошел автомобиль вокруг. Под ботинками звякали разложенные на бетонном полу ключи, в углу за спиной парня громоздились кругляши вонючих резиновых покрышек.

— Как познакомился со стариком? Вместе работали?

— Ни боже мой! Хотя когда-то и мечтал о чем-нибудь этаком — поездки за «бугор» и тэ дэ. Я — невыездной. Столько дал подписок, что и самому не сосчитать.

— Режимное предприятие?

Парень смешливо повел глазами и демонстративно приложил палец к губам — чувствовалось, что на эту тему ему давно надоело говорить.

— Знал бы хоть одну тайну. А то теряюсь в догадках.

— Чем занимаетесь? Об этом можно?

— Биотехнологиями. Понятно? Ну, там всякие птички, бабочки…

— А… — разочарованно протянул Вашко. — Итак, о старике!

— А чего про него гутарить? Нас свели у магазина. Я там крутился пару недель, но подобрать машину не мог — если по деньгам, то барахло, а если мало-мальски приличная, то не скопить ни в жизнь. Но примелькался, кое с кем познакомился. Пришлось дать одному ханыге — свел с продавцом: в его силах придержать машину, если она более или менее годится в дело. А тут этот деятель позвонил и говорит: «Приезжай, один чайник толкает по твоему кошельку! Вложишь еще кусок — будет новье!»

— Старик был там? Его вызвали?

— Не знаю, как они там договаривались, но он стоял рядом. Машина была не на площадке, а уже под навесом. Рядом всякие там «пежо» и «линкольны» — цены астрономические, а этот лимузин, — он похлопал ладонью по капоту, — притерся к ним как бедный родственник, но и от лишних глаз спрятался. Завелся с полоборота, клапана чуток постукивали, ремень подвывал, но это копейки…

— То есть вы до этого момента старика не знали?

— Я же сказал — нет. Впервые видел! Мамой клянусь! Я когда ринулся посмотреть машину, сами знаете — удержу нет, так рыжий и позвал стоявшего у стенки мужика и говорит: «Ключи у вас?» Тот отвечает: «Сдал в контору при оформлении». А он руку тянет: «Запасные! Должен быть еще комплект». Тот достал — ими и открыли. Вот и все знакомство!

Вашко протянул руку к стене, снял с гвоздя какую-то хламиду, похожую на старый, видавший виды плащ и, отстранив в сторону хозяина гаража, бросил тряпку поверх покрышек и сел.

— Вы не заметили странностей? Он был в себе?

Парень замялся и пожал плечами:

— Странностей? Черт его знает… Сами понимаете — мое дело было с покупкой не пролететь. А старик что… Такой же, как вбе — может, чудной малость, все приговаривал: «Хорошая! Хорошая. Я на ней и не ездил почти…» И еще о чем-то бурчал, но я как-то не прислушивался. У меня своих мыслей до хрена и больше. Боялся, что надуют.

— Ну и как? Не надули?

— Она-то? Да-к, в норме, можно сказать. Не лучше и не хуже! Как и другие четырех-пятилетки. Там подмазать, там заменить. А вообще-то жаловаться грех. Бегает! Да, вот еще, — он почесал бровь. — Может, это не имеет отношения к делу, но… Хотя, как сказать.

— Смелее, мне все интересно.

— Волновался он сильно! Похоже, ему очень надо было продать ее, ну, просто обязательно. Я даже немного запсиховал — думал, не ворованную ли толкает! Потом до смерти не отмоешься, — произнеся о смерти, он неожиданно осекся. — А что со стариком? В самом деле того-этого? А?

— Жив! — ответил Вашко. — Но для него, похоже, лучшим исходом была бы смерть…

— Не понимаю, — тряхнул головой парень. — Что с ним?

— Не в себе маленько. Заговаривается чуток и плохо помнит отдельные моменты.

Парень внимательно слушал, склонив по-птичьи голову к плечу.

— Хорошо осмотрел машину? Ничего не осталось любопытного?

— Например, чего? — напрягся автолюбитель. — Что вы имеете в виду?

— Записей каких-нибудь. Конверт, может, какой под сиденьем завалялся. А?

Парень оценивающе посмотрел на Вашко. Иосиф Петрович так и не понял, что значило появившееся у собеседника ускользающее выражение глаз, век, приподнятых бровей — ему почудилось во всем это нечто новое, странное.

— Я еще не дошел до салона. — Движения парня стали резкими, порывистыми, он слегка приоткрыл дверь и тотчас с огромной силой захлопнул, полностью преградив дорогу внутрь, в салон. — Пока ходовой занимаюсь, грязь туда не таскаю. Обивки не купить, сидений нет. Если найду что-либо интересное — я вам позвоню.

Вашко поднялся с покрышек и медленно пошел к выходу. Взгляд бродил по салону машины. Лежавшая на заднем сиденье автомобиля куртка привлекла внимание — она, как показалось, Вашко, вела себя как живая: ходила ходуном, вздымались и опускались ее края, шевелились рукава.

«Интересно, — подумал Вашко. — Чего это с ней? Разве что пришла в неожиданную ярость от стука дверцы?» Парень тоже смотрел на куртку, но в его взгляде сквозила настороженность и опаска: заметил или нет? Вашко сделал вид, что ничего не заметил, и вышел на улицу. Удивляла и та поспешность, с которой водитель захлопнул дверцу. Что-то за этим крылось… Может, он для своих опытов подбирает на улице бездомных котят или щенков? Разберемся, придет время. А вот с продавцом, похоже, интересная картинка получается! Надо будет звякнуть в ОБХСС Бахматьеву — пусть этого «рыжего» подготовят к разговору. Может, и для своей службы смогут накопать чего. Хотя трудновато доказать будет, почти невозможно. Комиссионные? А свидетелей нет! Кто признается? Один боится потерять купленное авто, а второй лишиться денег. Дураков рисковать нет! Не сдадут его! Значит, надо расколоть самого! Эх, незадача.

На душе было тяжело. Вашко угнетала мысль, что он, болтаясь по городу, теряя время, ни на шаг не приблизился к разгадке. Тяготила и погода — мелкий нудный осенний дождик, сыпавший с неба промозглую морось. С трудом добравшись до Управления, Вашко долго, борясь с одышкой, шел по лестницам. С облегчением сбросив отсыревший плащ, Вашко подошел к батарее и долго грел озябшие руки.

— Шеф, есть новости! — как всегда довольно бесцеремонно ввалился в кабинет Лапочкин.

— Валяй! — не оборачиваясь и довольно вяло согласился Вашко. Ему было не по себе.

— Помните «пальчик» с телефонной трубки? Ну тот, что снимали ночью у Котельнической.

Вашко обернулся: «Ну! Скорее! Чего тянешь?»

— В коридоре сидит его обладатель… — веснушчатая физиономия лоснилась от самодовольства.

От былого недомогания не осталось и следа.

6. ПОТРЕБНОСТЬ ПОКАЯТЬСЯ

— Как ты его нашел? — этот вопрос Вашко задал, уже обессиленно плюхнувшись в любимое, чуть поскрипывающее старомодное кожаное кресло. — Судимый? Числился по картотеке?

— Вы, шеф, как всегда, прозорливы, — Лапочкин произнес подхалимскую тираду, удобно расположившись на подоконнике. — Проверял, честно говоря, больше для порядка, он «проходил» еще по пятьдесят четвертому году, но совсем по другим картотекам…

— Хм… Ну и усердие! Глубоко копнул, хвалю. И какой у него, сынок, окрас? Жулик? Вор? Или…

Лапочкин соскочил с подоконника.

— Тут такое дело — не знаю, с чего начать. Он, понимаете, Иосиф Петрович… Не знаю, как сказать…

— Чего мямлишь! — вспылил Вашко.