Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 47)

— Шуруй в другой кабинет и звони ребятам — пусть высчитают, откуда звонили! — Лапочкин пулей вылетел из кабинета.

Оставшись в одиночестве, Вашко вздохнул и принялся за работу. Развязывал тесемки, извлекал из папок какие-то письма с красивыми иностранными вензелями, гербами, прозрачными водяными знаками фирм, таращился на иностранные слова, ничего не понимал и откладывал в сторону. Так продолжалось минут десять. Тишина… Но эта тишина рождала не умиротворение в душе, а неизвестно откуда взявшееся чувство тревоги.

«Где же запропастился этот… гроза бандитов?» Вашко встал и направился к двери. В коридоре по-прежнему царил полумрак — лишь дежурное тускловатое освещение едва теплилось под потолком. Какая глубокая тишина! В ней даже чувствовалось нечто странное: какой-то до предела напряженный, натянутый как струна покой.

Вашко потрогал дверь соседнего кабинета — она спокойно отворилась, в комнате было гемно. Скорее машинально он позвал:

— Женя?

Ответа не последовало, но в темноте, что-то, кажется, шевельнулось. Вашко замер. Со стороны едва угадываемого во мраке окна вновь раздался невнятный шорох или даже скрежет. Вашко нашарил выключатель, вспыхнул свет. За столом сидел мужчина — странно, — но это был совсем не Лапочкин. Неизвестный сидел, закрыв ладонью глаза, и сквозь пальцы, щурясь, посмотрел на вошедшего.

— Вы? — изумился Вашко. — Почему в темноте?

Референт неспешно поднялся с места. Его походка отличалась кошачьей легкостью.

— Если мне не изменяет память, сотрудник милиции? Я вас видел днем в кабинете.

— Да, Олег Сергеевич… Что вы делаете здесь в столь поздний час? — Вашко поглядывал на подошедшего Уланова, тот, в свою очередь, пытливо смотрел на оперуполномоченного.

— Не слишком ли много вопросов? — произнес уверенный в себе молодой человек. — Темнота не удовлетворяет? Что удивительного в том, что я нахожусь за своим столом в собственном кабинете. Это наказуемо?

— Похвальная работоспособность. И все же, что вы здесь делаете?

— Я обязан отвечать? — он скептически окинул взглядом фигуру Вашко.

— В принципе, нет… — Вашко размашисто прошелся по ковру и направился к двери. — Надеюсь для вас не секрет, чем мы здесь занимаемся. Более того, вам наверняка известны наши полномочия.

— Известны, — охотно согласился Уланов. — Именно поэтому я здесь.

— Вот как? — Вашко повернулся. — С какой целью?

— Все проверить за вами! — в глазах референта заплясали веселые чертики.

— ?!

— Вы не ослышались, — молодой человек, уже не стесняясь, улыбался. — Я обязан дождаться вашего ухода, проверить состояние замков и сдать помещения на пульт сигнализации. У нас так принято! Так что страдаю я не по своей инициативе, а по вашей милости. Гораздо охотнее я бы провел вечерок в ином месте.

Вашко кивнул — ответ его вполне устраивал. И хотя Уланов мог говорить далеко не всю правду, того, что он поведал, было достаточно для проверки в утренней беседе с «дипломатом», а значит ему не было особого смысла врать.

— Погасите свет, запирайте комнату и идите к нам, — проворчал скорее по привычке, чем по необходимости, Вашко.

Лапочкин давно сидел в кресле и листал журналы с «девочками».

— Узнал? — бросил в его сторону Вашко.

— Так точно, товарищ подполковник! Телефон-автомат на Садовом кольце. Где-то у входа в «Руслан». Оттуда как раз отменно видны наши стеклышки, — он кивком показал на окна.

Едва Евгений договорил, как дверь открылась и в комнату нехотя вошел Уланов. Лапочкин, тотчас забыв о журналах, удивленно уставился на вошедшего и лицо его вытянулось.

— Смотри свои книжонки, — буркнул Вашко. — С тебя, как с козла — молока. Подсаживайтесь, Олег Сергеевич, попробуйте сочетать приятное, куда я отношу наблюдение за нами, с полезным — давайте вместе посмотрим эти бумаги, — он кивнул на заваленный документами стол. — Я не в состоянии здесь отделить, как говорится, зерна от плевел.

— Почему вы решили мне довериться? — Уланов не спешил снимать плащ и стоял у двери.

— А кому еще? Есть варианты?

— Вы ничего здесь не найдете. Это было бы смешно! Надо знать Тушкова!

— Вы полагаете? — отчего-то смутился Вашко.

— Скрытность Тушкова не знает границ. Он никого не посвящал ни в семейные дела, ни в служебные. Учтите время, когда он впервые вошел в это здание! Годы прошли! Воспитание сказывается — не болтай лишнего, держись скромно, почитай начальство. Неужели вы могли допустить мысль, что мы раньше вас не проверили содержимое его стола — это было сделано еще перед обедом.

— И ничего заслуживающего внимания не обнаружили?

Референт отрицательно покачал головой.

— А журналы? — Вашко посмотрел в сторону Лапочкина. — Их можно найти у каждого из вас?

— В принципе, да… Но они, как правило, долго у нас не задерживаются — какой смысл хранить старье. Новая поездка, свежие издания.

— А он, как будто, не ездил! — счел необходимым напомнить Вашко.

— Ему перепадало с барских столов. Отдавали, когда уже никто не интересовался.

Часы показывали одиннадцатый час. Вашко размял в пепельнице погасший окурок и сказал:

— Спасибо за помощь, Олег Сергеевич.

— Вы кого-то подозреваете из наших?

— Разрешите ответить через некоторое время.

3. ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА.

— Простите, что беспокоим в столь неурочный час, — виновато произнес Вашко, когда наконец соседка Тушкова открыла дверь. Женщина на самом деле оказалась подслеповатой — сильно щурила глаза, пытаясь разглядеть посетителя.

— Из милиции, подполковник Вашко. Разрешите войти? — он предъявил удостоверение, и старушка, похоже, страдавшая бессоницей — несмотря на час ночи во всех комнатах горел свет, а она была одета не только в халат, но и в обвислый вязаный жакет — долго и придирчиво изучала документ, близко поднеся его к глазам.

— У меня не прибрано, — она по-прежнему загораживала вход в квартиру.

— Дело касается вашего соседа, Ивана Дмитриевича. В каких вы с ним отношениях?

Старушка неприязненно фыркнула.

— Я не буду с вами беседовать, если вы не перестанете задавать бестактные вопросы. Я соседка, и не более того. А что? С ним что-то случилось? Меня второй раз за день спрашивают про него? До вас уже был один молодой человек с приятным голосом.

Как бы то ни было, но Вашко еще минут двадцать пришлось выслушивать ее рассуждения о тех, кто целыми днями стремится укоротить ее существование на белом свете, где жизнь, прямо скажем, и без того не очень-то веселая. Судя по ее словам, в одном подъезде живет столько негодяев и пьяниц, что милиции давно пора уже пристально присмотреться не столько к безобидному и весьма положительному Тушко-ву, сколько ко всем остальным обитателям дома. Добиться от нее большего, чем днем удалось Лапочкину, было делом неперспективным. Поблагодарив старуху, Вашко открыл дверь в квартиру Ивана Дмитриевича. Две комнаты, прихожая, маленькая кухня. Все вымыто и вычищено до блеска. Всюду порядок и чистота.

Аккуратно повесив плащ на вешалку, Вашко прошел к телефону.

— Женя, позвони Жоре-криминалисту — он человек холостой, ложится поздно. Надо осмотреть здесь все, как положено. Уж тут-то до нас еще никто не рылся.

Ждать пришлось долго, и Вашко успел выкурить сигарету. Порывшись в банках и баночках на кухне, нашел кофе, заварил и выпил две чашки. За окном угадывались очертания высотного дома на Котельнической набережной. В темноте светилось лишь несколько окон, да подмигивала вывеска над кинотеатром «Иллюзион».

В комнате неожиданно зазвонил телефон. Вашко снял трубку. Голос показался знакомым.

— Это ты? — осторожно спросил голос с прежними грубоватыми интонациями.

— Гм… — делая вид, что жует, ответил Вашко.

— У тебя горит свет и я решил позвонить… Ты что, простыл?

— Не без того, — с хрипотцой ответил Вашко — он не сильно грешил против истины, так как и на самом деле чувствовал себя достаточно паршиво.

— Можно зайти?

— Валяй! — в трубке раздались частые гудки.

«Ну вот, сейчас мы и познакомимся, — Вашко с удовлетворением потер руки. — Кто такой?»

Но встрече не суждено было состояться. И виной тому оказался Лапочкин — как он мог додуматься подкатить к подъезду на служебной машине? Вашко готов был наорать на него. Бросив через плечо: «Без меня не начинайте!», он стремглав выскочил на улицу и торопливо прошел сначала в одну, а потом и в другую сторону. Улица была безлюдна.

«Конечно же, он увидел автомобиль, — думал Вашко, замерев перед телефонной будкой. — Вот же какая невезуха! Звонит, не называет своего имени, ищет встречи с Тушко-вым. А может, он тоже… Нет, двое сумасшедших за один день — это, пожалуй, многовато».

Дверь будки жалобно скрипнула и замерла. Вашко посмотрел на нее, мгновение-другое размышлял, а потом стремительно бросился к подъезду — он понял, что звонили именно отсюда — из этой будки были видны светящиеся в ночи окна Тушковской квартиры. Более того, в светлом проеме окна совершенно отчетливо выделялись фигуры похожего на «кубик» Евгения и долговязого Георгия, пытавшихся разглядеть блуждающего по улице Вашко.

— Жора, с чемоданом на выход! — скомандовал Иосиф Петрович, едва отдышавшись от быстрой ходьбы по лестнице.

— Мы не виноваты, Петрович! — принялся оправдываться Евгений. — Попробуй найди ночью другую машину — эту то выпросил в дежурке еле-еле.