Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 20)
— Скажи, сирена сломалась — пришлось ремонтировать, — подал едва слышную реплику Вашко, но водитель уловил в его голосе иронию, и, решив, что положено Юпитеру, не положено быку, ограничился нейтральным: «Скоро будем…»
На двенадцатом этаже полы были устланы голубыми коврами. Вашко прошел мимо застекленной витрины с дарами и сувенирами зарубежных делегаций, значками и спортивными кубками и сутуло ввалился в просторный холл с креслами и низким столиком; сотрудники называли приемную коротко и со смехом — «предбанник». Секретарша бросила на вошедшего беглый взгляд и спросила:
— Чего так долго? Уже три раза спрашивал…
Женщина неохотно встала, с плавной и хорошо заученной небрежностью прошествовала по коврику. Распахнув дверь, она сообщила:
— Вашко приехал, ожидает в приемной…
У нее были красивые ноги и тонкая талия. А одета она была безвкусно и пестро. Сняв плащ, Вашко небрежно бросил его на диван.
Сказать, что подчиненные питали к генералу уважение и любовь, значит не сказать ничего. У каждого из сотрудников был в душе достаточно сложный комплекс чувств: да, дело знает; да, в меру строг и требователен, но вместе с тем смог пережить и переслужить десять министров и вдвое больше заместителей, от каждого точно в срок получать очередные звания и награды и ни с одним из них не испортить отношений. Это уже граничило с особым искусством, неведомым и недостижимым для многих. По привычке давать всем меткие прозвища, генерала меж собой окрестили «Живчиком». Он как нельзя точно соответствовал этому, в общем-то необидному, прозвищу: невысок ростом, плотен как колобок, лысоват и подвижен. Еще одной чертой генерала, обладавшей над всеми остальными, было то, что в нем удивительно гармонично уживались грубость и вежливость. Подчеркнутая тактичность в обращении с провинившимися и доверительно снисходительный тон, порой переходящий на мат, в общении со своими, хорошо проверенными за долгие годы сотрудниками.
— Ты, как всегда, куришь вонючие и дешевые? — вместо приветствия спросил он Вашко. — Провонял, сил нет… «Астра»?
Что последует за этим вопросом Вашко уже знал.
— До чего же дерьмовая эта «Ява», — генерал швырнул пачку сигарет в сторону окна и она легла точно на батарею. Это был хорошо отрепетированный трюк — Вашко видел его много раз и все же неизменно удивлялся: надо же так насобачиться отправлять сигареты на просушку. Многие в Управле нии даже пытались повторить трюк генерала, но терпели фиаско.
— Донесения ко мне должны поступать ежедневно до десяти. — Развалившийся в кресле Вашко молча взирал на прохаживавшегося по кабинету и нервно разминавшего толстую плоскую «Астру» генерала. — Раз ты считаешь это мое указание необязательным, то персонально для тебя… — голос набирал мощь и раздражение. — В письменном виде…
— В трех экземплярах, — вставил словечко Вашко.
— Что? — замер Милорадов.
— В трех экземплярах, говорю.
— Слушай, ты владеешь языками?
— Не в достаточной степени…
— Жаль, я бы тебя на оставшиеся два года упрятал в самое дальнее посольство. Дворником! — заорал вдруг он. — Пока не научишься общаться с руководством…
Вашко не краснел и не бледнел с тех самых пор, как двадцать два года назад впервые услышал резкие слова от своего начальника, старшего лейтенанта Милорадова и они мало отличались от тех, что ему доводилось слышать постоянно. До конца гнева оставалось минуты три-четыре, а до следующей вспышки неизвестно сколько.
— Когда вы приступили? — голос стал нормальным раньше обычного.
— Шесть тридцать, у подъезда. Потом лестница, потом площадка.
— Результаты?
— Я докладывал. В восемь тридцать вышел из дома без собачки, потом появилась она с привязанной соседкой.
— Вон из моего кабинета! — вдруг заорал генерал, стремительно вскидывая руку с указующим перстом. — Я вас вызову, когда понадобитесь! И никуда из Управления без моего указания.
Вашко степенно поднялся и вышел, бережно и аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.
— Как он там? — робко и испуганно спросил ждавший приема порученец с дорогой кожаной папочкой в руках. — Настроение ничего?
— По-моему, превосходное… — подчеркнуто добродушно расплылся в улыбке Вашко, извлекая из кармана желтоватую пачку с нарисованным верблюдом и вынимая из нее очередную удивительно ароматную сигарету.
— Ты не знаешь, есть в буфете «Астра»?
— Была. А что?
— Все нормально. После «Кэмэла», знаешь, всегда хочется чего-то отечественного. Пойду куплю…
2. ТАИНСТВЕННАЯ ПРОПАЖА
А документов у Орловского и не было. Вскоре после возвращения из Аршальска он написал статью и отдал ее в секретариат «Пламени». Писал он не дома, а у Кирилова. Каждое утро он извлекал из шкафа том Брокгауза и вынимал стиснутые страницами листы с документами, а вечером убирал их обратно. По дороге в редакцию он продолжал размышлять об утреннем разговоре с полным усатым незнакомцем и ничего толкового придумать не мог. Не мог он и понять, как расценивать ему это предупреждение, не мог взять в толк, от кого оно исходит: от друга или врага…
На площадке первого этажа, почти под самыми амурами с расколотым рогом изобилия он нос к носу столкнулся с главным редактором Сальковым.
— А, «золотое перо»! — приветствовал его он. — Кстати, кстати… А я как раз хотел тебя искать…
— Что-то со статьей? — Орловский склонил голову, стараясь поймать взгляд полнотелого редактора, но из этого ничего не вышло, тот отвел глаза в сторону.
— Нет, с ней все в порядке… — повел бровями Сальков. — В три летучка, там и обсудим… Тут тема подвернулась интересная, хотел тебе предложить, ты же теперь у нас специалист по милицейским проблемам. Не отказываешься? Ну, вот и хорошо — сам признаешь… — Они поднимались по лестнице и встречные, завидев главного редактора, расступались, бросая удивленные взгляды на Орловского, которому досталось от шефа за краткосрочный отпуск по первое число. И вот на тебе: по-дружески беседуют…
Стол редактора был расположен, что называется, «спиной к окну». Окно было не совсем обычным, а граненым, расположенным в полукруглой нише стены. Именно в этой нише и бархатилось знамя редакции с ярко выступающими на темном фоне золотистыми буквами шитья. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, столы, заваленные выпусками журнала, пожелтевшими газетами.
— Прочти! — редактор перебросил через письменный стол несколько страничек, вырванных кем-то из обычной школьной тетради и исписанных мелким убористым почерком. — Со вчерашней почтой пришло… Похоже, дружинники крепко схлестнулись с руководством местной милиции. По их словам, выходит, что милицейское начальство чуть ли не заступается за браконьеров… В общем, запутанная история. Я понимаю, что Прикумск — это семь часов лету, но больше отправлять некого. Полетишь?
Орловский оторвался от письма.
— Тут далеко не все ясно. Адрес проверяли? Может, анонимка?
Редактор посмотрел на журналиста красноватыми от недосыпания глазами.
— Шесть часов разницы по времени. Вчера было некогда, сегодня упустили… Ладно, все проверишь на месте… Билет, честно говоря, для тебя уже оформлей — вылет сегодня вечером. Там все и проверишь… Командировочных получишь больше трех сотен, да я от себя сто добавил на расходы — не раздумывай, лети…
Орловский молчал, и Сальков расценил это по-своему.
— Я тебе больше скажу — тебе сейчас надо уехать из Москвы. Не нравится мне ситуация… Похоже, ты здорово наступил в Аршальске кое-кому на мозоль… Ты думаешь, мне легко? Пока ты там отдыхал… Не возражай! Я называю вещи своими именами — ты же взял отпуск, значит отдыхал… Так вот, пока ты отдыхал, ко мне сюда приезжали из Аршальска два ответственных товарища. Очень ответственных, — Сальков приложил к плечу два пальца, — подполковники… Бумагу они на тебя настрочили будь здоров, сажать надо, а не просто увольнять.
— Можно посмотреть? — Сергей протянул руку. — Это должно быть любопытно…
— Потом. Не стоит перед поездкой. Да еще и проверка не закончена.
— Какая проверка?
— Как это какая? Не могу же я оставить сигнал без внимания — пришлось отправлять Исайкина. Кому как не кадрови-ну разбираться… В чем ты там прав, а в чем нет, занимался ты в гостинице аморалкой или нет…
— Какой аморалкой? — уже ничего не мог понять Орловский. — Если женщина, то назовите имя…
— Не хочу, не хочу… Не настаивай…
Орловский встал и замер перед столом редактора. Письмо из Прикумска он положил поверх бумаг.
— Так дело не пойдет! Если не назовете, то пусть в командировку едет другой. Меня увольте…
Сальков бросил взгляд на телефон, задумался, а потом сказал:
— Бог с тобой. В этом нет секрета… Я так думаю. Все мы были молоды, но тебя я не понимаю — связаться с гостиничной проституткой, это… это… — Он махнул рукой, встал и отвернулся к окну.
— С кем? — изумлению Сергея не было предела. — С проституткой? Ложь!
— Этого я не знаю, но написано достоверно, — не оборачиваясь ответил Сальков. — Если хочешь знать, могу даже назвать ее имя — Галина… Есть показания дежурного администратора, лифтера и еще кого-то… В общем, натворил ты дел и самое лучшее лететь тебе сегодня же в командировку, с глаз долой. Вернешься, глядишь все и прояснится, встанет на свои места. Да хотя бы и просто забудется…
— А летучка? А статья?
— Пойми меня правильно… — по-прежнему стоя к Сергею спиной, продолжал Сальков. — Я считаю ее появление преждевременным… Зачем с бухты барахты лезть в чужую епархию. Внутренние дела бывают разные — во внешних мы все специалисты! Хоть сейчас могу накатать тебе строк шестьсот про положение в ЮАР, а вот с Аршальском надо быть осторожным… Ты меня понимаешь?