Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 106)
О, шашлыки, чача, са-ци-ви… — донесся стон со стороны кабины, и на ступеньку вывалился взлохмаченный Курт.
Посмотрев на автоматы, бронетехнику, людей в пятнистом, он, кажется, ничего и не заметил. Покачиваясь, он подошел к обочине; предупредительный «курский» Юра, завидев немца и поняв, что с ним происходит, ринулся к нему на помощь, дабы он не свалился в кювет.
Курт, удерживая равновесие, схватился рукой за ствол его автомата и, сломавшись в поясе, наклонился. Его вырвало. Он выпрямился, утер губы платком и посмотрел все еще не совсем осмысленным взглядом на Стива и Вашко.
— Мы вчера есть немножко перебор! Не надо «чача»! Не надо «вино»!
— Слушай, дорогой, о чем ты говоришь! — заорал Ткешелашвили восторженно. — Надо чача, обязательно надо. Шашлык, сациви, чахохбили…
— О, ча-хох-били — простонал Курт и, махнув рукой, сел на подножку машины.
— Ты чего-нибудь понимаешь? — спросил Стив Вашко, садясь рядом с Куртом.
Вашко спрягал улыбку в усы.
— Просто так они нас не отпустят. Придется вести машину мне. А теперь тебе, Стивушка, основной удар брать на себя…,
Чахохбили, говоришь? — усмехнулся Стив и дернул головой. — Сколько раз мне говорили: Восток дело тонкое… Только сейчас начинаю понимать…
ГЛАВА 41. ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ. ЛЭНГЛИ. ВИРДЖИНИЯ
— Привет, док! Ты не смотрел последний выпуск Си-Эн-Эн? — голос Тэда Хенгерера прямо-таки сочился удовольствием.
Что ты хочешь этим сказать? — Голос Маккея не казался радостным.
— Сейчас принесу последнюю сводку новостей. Для тебя есть любопытный сюжетец. Можно зайти-то?
— Давай…
В последнее время Маккей избегал разговоров с Хенгерером.
Тэд без стука вошел в кабинет, по-хозяйски прошел к телевизору, включил видеомагнитофон и вставил в него принесенную кассету.
Экран телевизора вспыхнул, пошла какая-то реклама, потом во весь экран вспыхнула эмблема телекомпании.
Диктор начал передачу последних известий.
— Зачем ты мне это принес? — недовольно пробурчал Маккей. — Меня не интересует предвыборная программа президента и наводнение в Гонолулу.
— Подожди… Сейчас получишь весь комплекс удовольствий, — заговорщицки подмигнул Хенгерер.
— Новости из стран СНГ. Россия и другие республики все больше и больше просят гуманитарной помощи. Наш Конгресс, кажется, и не думает им в этом отказывать. Из Грузии передает Даг Ларсен. Смотрите его репортаж…
На экране появился бронетранспортер, вокруг которого суетились парни в черных рубашках с автоматами в руках. Площадь города была заполнена митингующими.
— Здесь Даг Ларсен. Я передаю репортаж из Сухуми, города, где все еще сильны позиции президента Гамсахурдиа. Точно такую же сценку я мог бы снять и в Зугдиди, являющемся фактически центром оплота «звиадистов». Отличие будет только в том, что там еще больше военной техники, украденной с армейских складов, и людей с оружием. Но вся эта обстановка не мешает нам помогать обитателям столь неспокойной точки на карте продуктами питания, одеждой и медикаментами. Только сегодня утром, с огромным трудом, прорвался один-единственный автомобиль, доставивший из Гамбурга медикаменты…
Картинка сменилась. Вместо митинга на экране возникла деревянная дверь. Из нее в облаке пара появился закутанный в простыню Курт, за ним шел Стив, а последним, вслед за заросшим черными волосами грузином, показался лысоватый грузный мужчина.
— С истинно грузинским гостеприимством этот караван встретили на сухумской земле. Вы видите представителя Германии — водителя Курта Шлезингера, нашего соотечественника, — известного литератора Стива Эпстайна и представителя из Москвы, сопровождающего этот гуманный груз по линии Красного Креста.
— Стив отрекомендовался писателем — это так, — нахмурил лоб Маккей, — но почему он не залегендировал фамилию? Ведь была предусмотрена другая — Болт-ман…
— Может, потому, что Даг Ларсен знал Стива раньше? — предположил Хенгерер.
— Один взгляд на стол, за которым угощают наших представителей, — произнес Ларсен в микрофон, и камера поползла по столу, заставленному яствами и закусками, — со всей очевидностью позволяет утверждать — наши страхи относительно голода в России сильно преувеличены… И тем не менее, всмотритесь в эту сценку. — В кадре снова появились все выходившие из бани и еще какие-то старики, сидевшие за столом в черкесках, папахах и при кинжалах, все с рюмками в руках. — Очень радостно сознавать, что такое дружелюбие проявляется к людям цивилизованных стран в этом краю. Вы смотрели репортаж из Сухуми. Даг Ларсен. Си-Эн-Эн…
В кадре появился диктор.
— Этот репортаж был передан по спутниковой связи сегодня утром. Переходим к спортивным новостям…
Хенгерер выключил аппаратуру.
— Ну, что скажешь, док?
Маккей подошел к телевизору, включил его и снова просмотрел весь репортаж от начала до конца.
Кто этот лысый, который представитель из Москвы? Не нравится, понимаешь, мне его физиономия — именно такие, добродушные и простецкие, бывают у их кагэбэшников. Ну, грузин — это понятно… Местное гостеприимство — допускаю. Может быть, представитель местной власти, но кто этот лысый? Слушай, сделай вот что: пересними-ка мне его с экрана покрупней. Чем черт не шутит — надо проверить по нашим учетам…
— Ты заметил — Вила пока с ними нет?
Заметил. Но ты не допускаешь, что если бы он был, они бы не стали всовывать его в экран? Это только осложнило бы их положение… Кто этот лысый? В каком звании? Знаешь что… Попробуй выйти на Си-Эн-Эн, найти этого Ларсена, если он вернулся, и сделать так, чтобы он побывал у нас.
— А если не вернулся?
Затребовать всю пленку целиком. Допускаю, что они там изрядно подмонтировали. Могли быть кадры, которые не попали в сюжет. Спасибо тебе — это достойная информация. Кто этот лысый? Кто?
ГЛАВА 42. ТБИЛИСИ
Гвардейцы, обещавшие за пиршественным столом помочь им добраться до Тбилиси, не обманули. Очередной провожатый — хмурый неразговорчивый мужчина — быстро улаживал все спорные вопросы по дороге, и к вечеру «мерседес», миновав скалу с красивым храмом на самой вершине, проскочив по мосту над Курой, промчавшись сперва по окраинным, а потом и центральным улицам, притормозил у здания, занимаемого Национальной гвардией. Вокруг дома, похожего на гостиницу, было многолюдно: входили и выходили вооруженные люди, подъезжали и отъезжали разномастные автомобили.
— Ставь здесь, ближе к стене, — пробурчал провожатый Вашко и исчез в подъезде.
Вашко припарковал грузовик к обочине и пошел проверять крепление брезента — все было в норме. Прохожие, видимо, привыкшие к иномаркам, не обращали на трехосную громадину с красными крестами никакого внимания.
— Что, приехали? — спросил Курт, дремавший в кресле; Вашко кивнул.
Стив, покинув гамак, довольно бодро пробежался вокруг машины.
— Тепло. Градусов двадцать по Цельсию?
— Не меньше, — меланхолично заметил Вашко. — Здесь всегда так… Какие дальше планы? Искать «Тяни-толкая»?
— Стив, — сказал Курт, — думаю, есть смысл Иосиф и я караул! Машина охранять надо.
Вашко больше всего сейчас хотелось лечь и поспать, последний кусок дороги его не меняли за рулем.
— Как, Иосиф? — посмотрел на него Стив. — Я хотел бы пойти с тобой…
Вашко без энтузиазма согласился.
— Утром я веду… — понял его Стив. — Все будет о’кей.
— Как скажешь, начальник. — Вашко полез в кабину переодеваться.
Исчезнувший проводник то ли забыл о них, то ли долго искал в лабиринтах здания нужного человека, но так и не появился. Спрашивать же о нем посторонних ни Стив, ни Вашко, ни Курт не могли — они даже не знали, как его звать-величать, настолько его хмурость и неразговорчивость не располагали к обычной дорожной беседе.
— Куда на ночь глядя пойдем? — полюбопытствовал Вашко.
— Есть один адресок — Ларсен дал. Там у них что-то вроде ежевечернего сборища. Все журналисты толкутся… Вроде, рядом…
Вашко, не в первый раз бывавшему в Тбилиси, показалось удивительным, как Стив ловко ориентировался во всех этих темных улочках и переулках. Мелькнул и исчез круглый купол консерватории, улица поползла вверх мимо университета, а они все шли и шли. Справа темнело пятно парка с густыми кронами деревьев. Возвышался на столбе постамента какой-то бюст. Рядом с ним «стекляшка» кафе…
— Иосиф, ты хорошо читаешь. Посмотри, кому это памятник.
Вашко по ступеням приблизился к постаменту и попытался разобрать буквы. Из-за темноты, а может, просто они так витиевато были написаны, ему это не удалось.
— Тогда ниже памятника должен быть такой мостик… Нет, арка, а наверху сидит клоун. Есть такой?
Вашко, чертыхнувшись про себя, поплелся еще ниже по аллее. Деревья бросали густую тень на землю. В аллеях было темно и жутковато. Показалось какое-то сооружение, похожее на арку. Сверху на него, оскалившись, взирало некое латунное или бронзовое чудище с выпученными глазами.
— Стив, — позвал Вашко Эпстайна. — Стив!
Но тот куда-то исчез.
«Вот так незадача, — подумал Вашко. — Куда он мог запропаститься?»
— Стив!