Николас Спаркс – Возвращение (страница 6)

– Без проблем, – согласился я. – Что вы хотите узнать?

– Полагаю, из-за ранения вы больше не служите во флоте? И врачом не работаете?

– Вы правы, – кивнул я. – Меня ранило, когда я выходил из госпиталя, в котором служил. Удачный выстрел – для того, кто стрелял, конечно. Меня довольно серьезно задело. Во флоте меня признали инвалидом и отправили домой.

– Тяжело вам пришлось.

– Это точно, – согласился я.

– И вот вы переехали в Нью-Берн, чтобы?..

– Я здесь ненадолго. Летом уезжаю в Балтимор – изучать психиатрию.

– Серьезно? – удивилась Натали.

– Вам чем-то не угодили психиатры?

– Почему же. Просто не ожидала, что вам это интересно.

– Между прочим, я прекрасно умею выслушать пациента.

– Я не об этом, – возразила она. – Уверена, вы многое можете. Но… почему именно психиатрия?

– Хочу помогать ветеранам с посттравматическим синдромом, – объяснил я. – Сейчас такие врачи необходимы, особенно солдатам и морякам, которых то и дело переводят на другие базы. Как я уже говорил, пережитое на войне порой не покидает человека и дома.

– С вами так и случилось?

Мне показалось, что Натали проявляет искренний интерес.

– Да.

Она задумалась, и у меня снова возникло чувство, что она понимает меня по-настоящему.

– Тяжело было?

– Очень, – признался я. – Невыносимо. Сейчас тоже накатывает время от времени. Но давайте лучше сменим тему.

– Ладно, – кивнула Натали. – Теперь, когда вы все объяснили, я признаю, что ошибалась. Вы станете отличным психиатром. Как долго продлится обучение?

– Пять лет.

– Говорят, на врача учиться непросто.

– Как попасть под машину – может, чуть полегче.

Впервые за вечер Натали рассмеялась.

– Уверена, вы справитесь. И надеюсь, успеете насладиться нашим городом. Тут чудесно, и много хороших людей.

– Вы выросли в Нью-Берне?

– Нет, – улыбнулась она. – Представьте, есть городишки еще меньше.

– Смешно.

– Зато честно. А можно узнать, что будет с домом, когда вы уедете?

– Вы хотите его купить?

– Боюсь, он мне не по карману. – Она убрала за ухо выбившуюся прядь. – Кстати, а вы откуда родом? Расскажите немного о себе.

Радуясь ее интересу, я вкратце поведал о детстве в Александрии, о родителях, о летних каникулах в Нью-Берне. Затем – о старших классах, колледже, медицинском факультете, резидентуре. О службе во флоте. И все это – чуточку приукрашивая, как обычно бывает, когда мужчина хочет впечатлить симпатичную женщину. Слушая мой рассказ, Натали иногда приподнимала брови – не знаю, от восхищения или просто удивляясь.

– Значит, вы – городской парень, – заключила она.

– Отнюдь, – возразил я. – Я все-таки из пригорода.

Уголки ее губ немного поднялись, однако я не понял, чем это вызвано.

– Одного не пойму – зачем вы пошли в Военно-морскую академию, – задумчиво произнесла Натали. – Вы же учились лучше всех. Вас приглашали в Йель и Джорджтаун!

Лучше всех? Я действительно так сказал?

– Не хотел напрягать родителей, – ответил я. – Решил себе доказать, что справлюсь без их помощи. Финансовой, я имею в виду.

– Разве вы не говорили, что семья у вас богатая?

Ах да. Похоже, я и этим успел похвастаться.

– Не то чтобы богатая… не бедствовали.

– Значит, вы пошли в академию из гордости?

– И чтобы служить родине, – добавил я.

– Понятно. – Натали едва заметно кивнула, глядя мне прямо в глаза, а затем, словно вдогонку, добавила: – Наверное, вы знаете, что в наших краях расквартировано много военных? В Черри-Пойнт[9], Кэмп-Лежен[10]… многие вернулись из Ирака и Афганистана.

– Когда меня направили служить за границу, я работал с докторами и медсестрами со всех концов страны. Я столько всего узнал, трудясь с ними бок о бок. Мы сделали много полезного. В основном принимали местных – большинство и врачей-то не видело, пока не открылся наш госпиталь.

Натали крепко задумалась. В тишине отчетливо послышался стрекот сверчков, и тут ее голос зазвучал снова:

– Даже не знаю, как бы я справилась с тем, что пережили вы.

– То есть?

– Вы каждый день погружались в ужасы войны. И понимали, что есть люди, которым вы не в силах помочь. Я бы, наверное, не выдержала. Во всяком случае, не протянула бы долго.

Я чувствовал, что Натали говорит от чистого сердца, – пусть я и слышал подобное не впервые – и об армейских, и о врачебных заслугах.

– Наверняка вы тоже многое повидали, трудясь помощником шерифа.

– Пожалуй, – кивнула она.

– И все-таки работу не бросили.

– Не бросила. Хотя порой мне кажется, что больше не смогу. Время от времени я даже мечтаю открыть цветочный магазинчик или что-то вроде.

– А почему бы и нет?

– Как знать. Может, когда-нибудь открою.

Моя собеседница вновь замолчала. Заметив, что лицо ее стало серьезным, я прервал ее раздумья шутливой просьбой:

– Раз уж вы не хотите говорить, что в городе новенького, – может, хотя бы расскажете, где любите отдыхать?

– Ну… – замялась Натали, – я никуда особо не хожу вне службы. Разве что на фермерский рынок. Он работает по утрам в субботу. Правда, хорошего меда там теперь не найти.

– Наверное, у дедушки в сарае еще остался мед.

– А почему «наверное»?

– Я нашел несколько банок в буфете, а в сарай еще не заглядывал. Не было времени из-за ремонта. Поглядите: разве мог такой шикарный дворец появиться на ровном месте?

На этот раз Натали улыбнулась – правда, немного вымученно.

– А на лодке вы уже плавали? – Она кивнула в сторону причала.

Я еще не рассказывал про лодку. Достаточно будет упомянуть, что она всем своим видом соответствовала дому, только была еще дряхлее. Назвав суденышко лодкой, я ему польстил: оно скорее походило на туалетную будку и пару виниловых кресел на плавучем основании. Дедушка соорудил посудину из пустых металлических бочек, разнокалиберной рухляди и всего, что нашлось под рукой. Когда он не занимался пчелами, то неизменно возился с лодкой.