Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 76)

— Вы как, ничего? — спросил Ямада, укладывая карту обратно в рюкзак.

Ивата кивнул, и они пошли по дороге. Примерно через двадцать минут дорога нырнула в сосновый бор.

Они увидели бетонную стену высотой около пяти метров и сильно напоминавшую тюремную. Хотя стена была старой и уже начала осыпаться, перебраться через нее без лестницы не представлялось возможным. Несмотря на пронизывающий ветер, у основания стены образовались огромные сугробы. Главный вход представлял собой две наглухо закрытые толстые двери, заклеенные полицейской лентой.

Ивата и Ямада обошли стену по периметру и остановились у бокового входа — высоких ворот с цепями и навесными замками. Ямада решил вскарабкаться на ворота. Добравшись до верха, он выругался, облизывая кровь с большого пальца руки.

— Осторожнее, Ивата. — Он легонько смел снег с верхней части ворот, демонстрируя своему спутнику битые стекла. Ивата, поморщившись, схватился за ледяную металлическую стойку. Пользуясь лишь одной здоровой рукой, он с большим трудом вскарабкался на ворота, стараясь не касаться осколков.

Он не мог позволить себе новых травм.

Спрыгнув с забора, он разглядел перед собой длинное приземистое здание. Его заржавевшие двойные двери оказались открытыми, и за ними располагалась столовая — с прохудившейся крышей, через которую стекал таявший снег. Сквозь щели в стенах пробивались частицы солнечного света. Стулья были перевернуты, столы повалены. Ивата увидел несколько пустых птичьих клеток и засохших травяных венков. Сломанное ведро перекатывалось на ветру из стороны в сторону.

Ямада пошел вперед через столовую, заворачивая палец в носовой платок.

— Вы поранились? — спросил Ивата.

— Надо же, почти четырнадцать лет на службе, — засмеялся он. — И это мое первое боевое ранение!

Они вышли из столовой, и перед ними открылся вид на все поместье — небольшой стилизованный парк. По обе стороны дороги, которая вела к церкви на краю поместья, было разбросано более двух десятков зданий.

Не говоря друг другу ни слова, мужчины разошлись в разные стороны: Ямада двинулся направо, а Ивата налево.

Пробившись сквозь заросшее травой бейсбольное поле, Ивата подошел к запертой двери. Ржавый навесной замок на ней казался довольно хлипким. Ива-та без труда сломал его с помощью рычага. Когда он открыл дверь, в комнату проник луч света, и Ивата понял, что когда-то здесь находился учебный класс. Доску с написанными на ней заданиями почти полностью затянуло слизью и мхом. На стенах висели свернувшиеся по углам детские рисунки с изображением солнца и луны. На полу дождевые лужи перемежались с горами всякого хлама. Школьные парты представляли собой баррикаду.

В дальнем конце комнаты на боку лежал стол размером больше остальных. На стене над ним висела фотография. Это было изображение старого человека с седой бородой и тонированными очками вполлица. Ивата предположил, что это и есть Такаси Андзаи. Его рот казался слишком длинным и тонким для столь узкого лица. Глаза устремлялись куда-то вдаль, а выражение лица вызывало у смотрящего на него легкую улыбку.

В самом столе не было ничего интересного. Ивата вышел на улицу и направился к следующему зданию. Проходя мимо высоких кустов рядом с бейсбольным полем, он услышал громкий шум и поспешно укрылся в зарослях.

Поняв, что это всего лишь Ямада, пытающийся сломать очередной замок, он выругался и вошел внутрь здания. Оно было больше первого и все завалено ржавыми нарами. Под обрушившейся крышей образовалась небольшая гора щебенки.

Несмотря на завывающий ветер, в комнате не чувствовалось никакого движения воздуха. Ивата покопался в коробках и небольших шкафах, но нашел лишь брошенные личные вещи — мелочи, которые не считают важными и о которых забывают в спешке. При помощи этих вещей Ивата попытался представить себе их владельцев и их семьи — детей, одиноких мужчин, вдов. Все они ушли отсюда, чтобы больше никогда не вернуться.

Внутри каждого шкафа он обнаружил по экземпляру одной и той же толстой книги:

Окончательная истина Черного Солнца

Автор — Такаси Андзаи

Ивата пролистал подмокшие страницы и прочитал предисловие. В нем говорилось о том, какой смелый и достойный восхищения шаг совершает читатель, открывая эту книгу. А вместе с тем он открывает себя для осознания того, что он сам, как и все сущее в этом мире, подчинено притяжению солнца. Не только с точки зрения гравитации, но главное — с духовной, личностной точки зрения. Андзаи отказался от традиционных богов, вокруг которых была выстроена целая фантастическая теологическая архитектура, и вместо этого просто указывал на солнце, которое сопровождает читателя на протяжении всей жизни. Он говорил, что солнце и есть бог. Его послание было простым: бог скоро умрет, и людям откроется «реальный мир».

«Вам, мой дорогой друг, досталась драгоценная возможность, которую просто нельзя упустить».

Ивата отбросил книгу и вскарабкался на гору мусора, вызвав небольшую лавину из бетона и грязного снега. В дальнем конце комнаты ничего интересного он не обнаружил. Следующее здание, к которому направился Ивата, находилось поодаль от всех остальных и было заметно меньше по размеру. Небрежная кирпичная кладка не оставляла сомнений, что его строили в спешке. Дверь была сорвана с петель — судя по всему, у полиции возникли сложности с тем, чтобы попасть внутрь.

Отсутствие оборудованного места для светильника свидетельствовало о том, что, похоже, в освещении здесь не было надобности. Вдоль одной стены стояло в ряд десять старых проржавевших холодильных камер — с окошками, вмонтированными в дверцы, через которые, вероятно, передавали внутрь еду и забирали обратно отходы. Сломанные замки лежали в кольцах заржавевших цепей.

— Тюрьма, — прошептал Ивата.

Он продолжил обыскивать каждое здание по очереди, но не нашел ничего, кроме руин исчезнувшей цивилизации Андзаи — бесчисленные следы секты и ее приверженцев. И ничего, связанного с Кейко Симидзу.

Ивата закончил обход своей части поместья ближе к полудню. Он сел на разбитые ступени у церкви и, не обращая внимания на ноющую боль в пальцах, закурил.

Ямада выбрался из последнего здания и беспомощно развел руками. Ему тоже не удалось найти ничего существенного. Он сел рядом с Иватой, и они стали затягиваться и передавать друг другу сигарету. Пока один курил, второй дул на руки, пытаясь согреться. Ямада стряхнул снег с обуви.

— В следующий раз стоит одеться по сезону, а?

Ивата усмехнулся, выдыхая дым и морщась от боли в черепной коробке.

— Для человека, который провел четырнадцать лет в подвале, читая в основном байки про психов, у вас довольно радужное настроение.

— Зато я всегда обеспечен интересной работой, не то что вы.

Ямада вернул сигарету. Ивата сделал последнюю затяжку и отбросил окурок.

— Я ничего не нашел.

— Я тоже. — Ямада поднял раненый большой палец к солнцу. — Продолжим?

Полицейские поднялись и направились к дверям церкви — они оказались закрытыми на толстую цепь. Обойдя церковь сбоку, они обнаружили пожарный выход, тоже запертый на цепь, но с обратной стороны — однако зазор между створками позволил им, хоть и с трудом, протиснуться внутрь. Поднявшись по лестнице, устланной промокшими коврами, они вошли в мрачного вида помещение. Зловоние от мочи и битые бутылки, разбросанные по полу, не оставляли сомнений, что в теплые месяцы это место служило убежищем для местных бомжей. Углы комнаты были драпированы паутиной, а стены покрывали граффити и следы поджогов. Ивата осветил фонариком грязные скамейки, и в воздух поднялась стая голубей, заставив обоих мужчин подпрыгнуть на месте. Сквозь трещины в потолке сочилась вода, а в воздухе кружились снежинки, выхваченные из темноты рассеянным солнечным светом. Выпотрошенное пианино, видимо, частично пошло на топливо для костра. Здесь полицейские вновь разделились, и каждый занялся своей частью церкви. Внимательно осмотрев половину церковных скамей, Ямада окликнул Ива-ту. В руках он держал несколько пистолетных гильз и указывал на следы от крупных пуль на стене.

— Похоже, визит прошел не слишком мирно.

В нескольких шагах от него Ивата нашел на полу магнитофон. Подняв его, он смахнул с него пыль и поставил на небольшой столик, с которого тот, видимо, и упал. Над столиком висела фотография Андзаи в рамке с треснувшим стеклом. Ивата случайно вдавил кнопку воспроизведения, и магнитофон захрипел на полной громкости. Ивате никогда не доводилось слышать подобного голоса. Он был громким и сильным, но не напряженным, одновременно мелодичным и монотонным.

«Братья и сестры, МАЛО ЧТО можно сделать хорошо ВТОРОПЯХ. Бокал вина, прогулка, разговор, созерцание, секс — ВСЕ ХОРОШЕЕ требует времени. БОГ никогда не торопится. Он дает время на рождение ребенка, цветка или дельфина. Он никогда не спешит».

Повисла долгая пауза, которую прерывало только шипение пленки.

«Если только не сердится».

Теперь послышались неуверенные, но взволнованные аплодисменты.

«До меня дошли слухи — СЛУХИ — в нашем счастливом мире. До меня дошли слухи, что я слишком стар, чтобы вести своих братьев и сестер дальше. До меня дошли слухи, что наши дни СОЧТЕНЫ. До меня дошли слухи, что вы уверены, что ЗА НАМИ ПРИДУТ неверные».

Ивата положил включенный магнитофон на стол и подошел к закрытой боковой двери. Сдвинув ногой кучу грязи, он нажал на дверную ручку.