Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 54)

— Мой дом — ваш дом, как говорится. Это красотка бермудского розлива, с широким задом. Только умоляю, не задерживайтесь там! Я хотел поскорее свалить, судя по всему, он приближается.

— Кто?

— Да тайфун. Вот я везунчик, а? Копы и тайфун в один день.

Море было свинцовое. Пенистые волны злобно врезались в причал, оставляя на трухлявом дереве бурлящую пену. Гагары как заведенные ныряли за добычей. Дойдя до конца пристани, Ивата почувствовал запах гнили. День стоял теплый, но его бил озноб.

Вот и «Полуночная Вив». Несмотря на грацию, было видно, что она далеко не девочка. Она почти незаметно покачивалась на легких волнах.

— На рыбалку?

Ивата обернулся и увидел старого морского волка, сидящего среди ящиков и мотков веревки. Между коленей у него была зажата удочка, а в серых губах — леска. Его глаза неотрывно глядели в море.

— Я инспектор полиции, — сказал Ивата. — Вы здесь живете?

— Здесь никто не живет.

Старик замолчал. Ивата поднялся по узким ступеням лодки и представил, как по ним взбегает Дженнифер. Он так и видел: вот она, в новом летнем платье, вся в предвкушении морской прогулки.

Обожаю океан. Это единственное, чего мне будет не хватать в будущем году.

Спасаясь от подступившей тошноты, Ивата спустился под палубу. Все чисто, ничего лишнего: банкетка, раковина, прикрепленный к полу стол, кухонька, небольшой телевизор. На стенах — карты и старые полки с совсем уж древними романами.

Ты сказал ей, что лодка твоя? Что хочешь прокатить ее с ветерком?

Ивата представил, как Дженнифер качается на волнах в кромешной тьме. Девушка-поплавок.

Она была в летнем платье? Надела его для тебя? Ивата сел на встроенную кровать, и та заскрипела под его весом.

Она была у тебя первой. Почему ты выбрал ее? Чем она тебе приглянулась? Она лежала здесь с тобой? Ты хотел ее? Она не хотела тебя отпускать?

Ивата откинул одеяло. Под ним были молочно-белые простыни. Никаких посторонних запахов. По версии отчета о вскрытии, гениталии повреждены не были.

Тебе не нужно было ее тело — только сердце.

Ивата внимательно осмотрел стены вокруг кровати в поисках особенных пятен, но их там не было.

Здесь слишком тесно, правда?

Он снова выбрался на палубу и взглянул на солнце. Оно выбросило последние лучи и скрылось за тучами.

Ну конечно, все произошло здесь. На открытом воздухе. Свидетелей-то не было.

Ты предложил ей остаться на палубе? Устроить пикник?

Принес еду и напитки — напичканные кислотой.

Она ждала, что ты поцелуешь ее?

Где ты прятал нож?

Она закрыла глаза?

Да, закрыла глаза в ожидании поцелуя.

Ты спустил лямки с ее плеч.

И она покорно легла.

А ты, целуя, вонзил в нее нож.

Вонзил в самое нутро.

Одним ударом ты перерезал артерии и вены.

И просунул руку в зияющую рану.

Не успела она понять, что это был не поцелуй, как ты добрался до ее сердца.

Ты почувствовал его в руке, словно схватил зверька в норке.

И рывком вытащил на свет.

Ты поднял сердце, глядя, как ее орошает собственная кровь.

Она все видела? Видела, как бьется ее собственное сердце, маленькое и беззащитное?

Она успела осознать, что ты — не человеческое существо?

И, выбросив тело за борт, ты наблюдал, как оно тонет?

Ивата наклонился через борт. Его рвало.

Придя в себя, он оперся спиной на мачту. Ветер переменился, и на Ивату упала неровная тень. Он поднял глаза вверх и увидел сквозь парус очертания солнца.

На самом верху. Очень странно.

С огромным трудом он начал взбираться по кормовой мачте. Ноги и руки у него подрагивали. Он несколько раз останавливался, держась за перекладины, чтобы отдышаться. На 10-метровой высоте он увидел, что искал. На уровне его лица, на расстоянии вытянутой руки находился разрыв в парусине.

— Что за…

Порыв ветра словно заткнул ему рот.

Ивата потянулся на сколько смог и дотронулся до рваных краев.

Потянулся еще на сантиметр.

Еще на один.

Ветер усилился.

Ивата потерял равновесие.

И ослабил хватку.

Безнадежно пытаясь за что-нибудь уцепиться, он полетел вниз, крепко сжимая в кулаке кусок парусины.

Падение было серьезным, он даже на некоторое время потерял сознание, но его спасло то, что он ухватился за рвущийся парус. Тяжело дыша, он кое-как поднялся на ноги и взглянул вверх.

Залитое предзакатными лучами и трепещущее на ветру, на парусе красовалось большое черное солнце.

А за ним, вдалеке, начинался шторм.

Было десять вечера. Ивата набросил на плечи одеяло. Рядом, на журнальном столике, стояла недоеденная картонка с лапшой. Снаружи бушевала стихия. Делать нечего, идти тем более некуда, и он еще раз просмотрел запись с камеры видеонаблюдения. Тот момент, когда Акаси разговаривал с Миной Фонг, стоя одной ногой в лифте. Это заняло меньше тридцати секунд.

Ивата промотал на начало.

И еще раз.

Он смотрел и смотрел беззвучные кадры, потягивая холодный миндальный чай.

Что здесь не так, Акаси?

Ивата поднялся на ноги, не снимая одеяла, принял антигистаминное, запивая виски из бара. Внутри все обожгло, но ему стало легче.

Вдруг зажужжал мобильный на журнальном столике. Пришла ответная СМС от «Коко ла Круа».

Наш гонконгский фанат, ты не будешь разочарован! Место встречи — самое лучшее заведение Догендзака. Увидимся на танцполе! Ищи цилиндр!