Никола Корник – Невинная любовница (страница 3)
Кажется, мы смотрели друг на друга целую вечность, в то время как воздух, казалось, вскипал между нами, а в моей голове проносились неучтивые, неподобающие благовоспитанной леди и откровенно грубые выражения, которые мне хотелось высказать мистеру Синклару в лицо. Я видела отчетливый проблеск вызова в его глазах, они словно говорили мне: «Хотите продолжать спор, мисс Бэлфур? Вам стоит лишь молвить слово…»
Мистер Кемпбелл прокашлялся.
– Катриона, дело в том, что твой отец, когда уже знал, что умирает, написал своим родным в Глен-Клэр и попросил их приютить тебя.
Мистер Синклар выпрямился в своем кресле:
– Все уже устроено, мисс Бэлфур. Завтра я провожу вас до постоялого двора в Шилдейге; ваш дядя пришлет туда за вами карету.
Во второй раз за все время разговора я лишилась дара речи. Как мог папа все решить за меня, ничего мне не сообщив? Кто такой этот дядя? Ни о нем, ни о его семье я никогда не слышала. Почему они, чужие для меня люди, берут меня под свой кров? И главное, как им все удалось устроить, даже не известив меня?!
Я глубоко вздохнула и, делая вид, будто мистера Синклара вовсе нет, обратилась к крестному:
– Прошу прощения, сэр, но я пребываю в полной растерянности. Я даже не подозревала, что у папы есть родня, которая готова дать мне приют.
Мистеру Кемпбеллу как будто еще больше стало не по себе, а мистер Синклар совсем заскучал. Он вздохнул, поболтал в стакане виски. Прядь темных волос упала ему на лоб, придавая ему еще более щегольской вид. Вне всяких сомнений, его мало заботила моя растерянность. Что с того, что я только что узнала о существовании родственников? Видимо, ему ужасно не хотелось объясняться. Он любезно предложил сопровождать меня – кстати, непонятно почему – и, видимо, считал, что я должна быть ему безмерно благодарна за его милосердие. Я подумала: более неприятного мужчину, чем мистер Синклар, я в жизни не встречала. Мистер Кемпбелл почесал в затылке, взъерошив венчик редких седых волос.
– Откровенно говоря, Катриона, – признался он, – я сам почти ничего не знаю. Когда твой отец заболел, он дал мне письмо и попросил отправить его в Глен-Клэр. Он сказал, что это связано с твоим наследством. Попросил, чтобы, как только он умрет, мебель продадут, а дом вернут благотворительному обществу, я отправил тебя в Глен-Клэр к твоему дяде, Эбенезеру Бэлфуру. – Тут мистер Кемпбелл с надеждой посмотрел на мистера Синклара. – Может быть, вы прибавите что-нибудь от себя, сэр?
Мистер Синклар, как мне показалось, равнодушно повел плечами:
– Боюсь, ничем не могу вам помочь, сэр. Я согласился оказать услугу дяде мисс Бэл фур, сопроводив ее. Больше я ничего не знаю.
Я переводила взгляд с одного на другого.
– Папа не говорил, что у него есть брат, – сказала я. – Все эти годы я думала, что, кроме нас, у него нет других родственников. Мне не нравится, что мою судьбу решали за моей спиной.
Мистер Синклар со странным выражением посмотрел на меня:
– Вам знакомо выражение «нищие не выбирают», мисс Бэл фур?
Я ответила ему злым взглядом.
– Мистер Синклар, не думаю, что вы лично внесли какой-то вклад в мой переезд.
– Только как обеспечивающий средство передвижения, – любезно согласился мистер Синклар.
Мистер Кемпбелл сдвинул очки на переносицу.
– Родня есть родня, – пробормотал он. – Я, конечно, знаю Бэлфуров, что живут в Глен-Клэр, но и понятия не имел, что они – родственники твоего отца. Когда-то Бэлфуры были замечательной семьей. До восстания в сорок пятом году.
– Вы имеете в виду, они были якобитами? – спросила я, и на мгновение показалось, что одно это слово заставило потускнеть свет в лампах и по стенам заплясали зловещие тени.
– Да. – Мистер Кемпбелл посерьезнел. – Они пострадали за свою преданность.
Мистер Синклар пошевелился, и я вспомнила, что он – офицер флота короля Георга III. Сейчас нашими врагами считались французы, а не англичане, а прежние распри давно канули в прошлое. Тем не менее моя шотландская кровь забурлила.
– В наши дни, – сказал мистер Синклар, – Бэлфуры бедны как церковные крысы, юная леди. Вряд ли в Глен-Клэр вас ждет какое бы то ни было наследство.
Я сообразила, что он считает меня мелочной и думает, что я забочусь только о состоянии, хотя, надо признать, лишние двести фунтов мне бы очень не помешали. Но я немного распрямилась и сказала:
– Мистер Синклар, я рада уже тому, что у меня нашлись родственники, о существовании которых я даже не догадывалась.
Я очень радовалась, что так отбрила его, и была сильно раздосадована, увидев, как он наклонил голову, пытаясь скрыть усмешку. Наверное, считает меня полной дурочкой, которая сама не понимает, что говорит.
– Посмотрим, – загадочно заметил он.
Я встала, решив, что с меня хватит.
– Вы позволите, сэр? – спросила я у мистера Кемпбелла.
– Конечно-конечно, – пробормотал он.
Его усталые голубые глаза поймали мой взгляд, и я вдруг поняла, какой неожиданной и тяжелой обузой я для него стала. Он заботился обо мне из христианской доброты, любви ко мне и дружбы с моим отцом, но они с миссис Кемпбелл старели, и, хотя сами никогда бы в том не признались, им трудно было ладить со своенравной восемнадцатилетней девчонкой.
– Пойду соберу вещи, – сказала я. – И я очень благодарна вам, сэр, за вашу постоянную заботу обо мне.
Мне не требовалось много времени на сборы. У меня была всего лишь одна смена одежды и немного книг, которые мне достались от отца.
Мистер Кемпбелл явно испытал облегчение.
– Конечно, дитя мое. Желаю тебе спокойной ночи. Я думаю, – добавил он, и мне бы хотелось, чтобы в его голосе было больше уверенности, – что ты поступаешь верно, Катриона. Миссис Кемпбелл составит тебе компанию в переезде до гостиницы в Шилдейге, в сопровождении мистера Синклара.
Мистер Синклар ничего не сказал, но темные его глаза сардонически мерцали, что выводило меня из себя. Он вежливо поднялся, когда я выходила из комнаты, и я чувствовала на себе его взгляд, но не оглядывалась.
Я поднялась по винтовой лестнице и вошла в маленькую комнатку на втором этаже, которую отвела мне миссис Кемпбелл. Мои пожитки, которые я в беспорядке разбросала по комнате, показались мне скудными и немного жалкими. Больше у меня совсем ничего нет; завтра я покину родные и знакомые мне места и отправлюсь жить к людям, совершенно мне неизвестным, в какой-то полуразвалившийся дом в Глен-Клэр. На миг я почувствовала страх и одиночество, но вскоре приободрилась. Глен-Клэр всего лишь в двух днях езды от Эплкросса. Значит, общество Нейла Синклара не будет долгим. Кроме того, если что-то пойдет не так, я всегда могу вернуться в Эплкросс. Это не конец света.
Несмотря ни на что, мне казалось, что конец света все ближе, когда я укладывала запасную нижнюю юбку, вышитый платок, немногочисленные книги и ноты и бело-голубую папину кружку. Вдруг меня снова захлестнули горе и отчаяние – даже пришлось присесть на узкую кровать и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Я плохо спала той ночью, что не стало для меня сюрпризом, а проснувшись на следующее утро, обнаружила, что все уже на ногах. Я наскоро позавтракала молоком и пшеничной лепешкой. У дверей уже стояла карета мистера Синклара. Не успела я допить молоко, обнять мистера Кемпбелла и попрощаться с ним, как уже надо было выходить. У кареты меня ждал мистер Синклар, готовый сопроводить меня в мою новую жизнь.
Глава третья,
Ехать в закрытом экипаже с мистером Синкларом оказалось не слишком приятно. Сам по себе экипаж, конечно, не был неудобным: как-никак, из конюшни самого графа Страсконана. Сиденья в нем были обиты темно-синим бархатом, с толстыми подушками, и рессоры прекрасно приспособлены для того, чтобы пассажиры не чувствовали ни малейшей тряски на ямах и колдобинах. Нет, одно лишь общество мистера Синклара портило этот светлый летний день.
В карете было тесно, и я все время отодвигалась от своего спутника. Мне казалось, что он сидит очень близко. Странно, потому что он сидел на довольно приличном от меня расстоянии, к тому же с нами ехала миссис Кемпбелл, самая безукоризненная компаньонка. Случалось, карета подскакивала на особенно неприятной выбоине, его нога слегка касалась моей, и я поспешно подбирала юбки моего второго лучшего платья, к его несомненному удовольствию. Один раз карета подскочила так сильно, что я чуть не слетела со своего места, и мистер Синклар подхватил меня, не дав упасть. Он крепко держал меня за плечи, и на одно головокружительное мгновение он оказался так близко, что я почувствовала аромат его одеколона, от которого у меня закружилась голова. Я сильно покраснела, и мой спутник это заметил. Он очень бережно усадил меня на место, но тут же посмотрел на меня таким взглядом, что кровь забурлила у меня в жилах. Обиднее всего было то, что я точно знала: я нисколько не нравлюсь ему, а смотрит он так нарочно, чтобы смутить меня.
Конечно, миссис Кемпбелл совсем не разделяла моей неприязни к мистеру Синклару. Напротив, с каждой минутой нашего путешествия для меня становилось все более очевидно, что с ее точки зрения только присутствие мистера Синклара делало поездку более-менее терпимой, потому что она терпеть не могла путешествовать и никогда в жизни не выезжала дальше Инвернесса. Они с мистером Синкларом мило беседовали о погоде, состоянии дорог и расстоянии от Эплкросса до Глен-Клэр, а я молча сидела в своем углу и злилась. Ну и ловкач этот мистер Синклар! Нарочно любезничает с пожилыми дуэньями, внушая им, что он ничуть не опасен.