Николь Лок – Союз страстных сердец (страница 8)

Стоило представить, что ее будут касаться мужчины, что они сделают с ней, как сердце будто сжалось от боли, а следом возникло незнакомое ощущение, странная нежность, вызванная не просто желанием уберечь и защитить.

Неужели так трудно следить за тем, чтобы комната ее всегда была заперта? Он лично проверял ее трижды в день с тех пор, как уехал Иэн. Пять дней подряд он открывал дверь, жестом показывал, что можно выходить, и отводил ее в уборную. Пять дней подряд он следил за ней, чтобы не подпустить никого, способного заставить ее совершить то, что приведет Уорстоуна в бешенство.

Эврар ни разу не пытался заговорить с пленницей, понимая, как это опасно и для нее, и… для него самого, учитывая, какую она вызывает реакцию мужчин.

Прежде хорошо бы узнать о ней больше. Он нашел людей, сопровождавших Иэна в поездке, но не услышал от них ничего нового. Они говорили лишь о своих впечатлениях, о том, о чем болтали все мужчины в замке, и это разжигало ярость. Обычно он ни на что так не реагировал. Тренировки в тот день давались особенно тяжело.

И вот теперь выясняется, что все предпринятые им меры напрасны. Марджери как-то удалось выбраться в коридор.

В несколько прыжков Эврар преодолел последнюю часть лестницы и остановился на последней ступени. Ответственность за эту женщину несет он, и только он. Если не справится, подвергнет опасности родных. Что за игру вела эта женщина?

— Это ты сейчас рычал? — спросила она.

Неудивительно, хотя он не заметил. Ей определенно помогла Жанна — оставила дверь незапертой. Необходимо выяснить, кто из стражников сопровождал ее сегодня, и позаботиться, чтобы его выгнали из крепости.

Он отметил, что взгляд ее метнулся к двери покоев Иэна, затем обратно. Надеется, что сможет от него сбежать?

— Ты пришел, чтобы полюбоваться мной? — усмехнулась Марджери.

Нет, все не так просто. Перед ним не Жанна, которую ничего не стоит урезонить, с этой будет сложнее. Ее поступки слишком быстро вызывали в нем раздражение и гнев.

Эврар расправил плечи.

— И для чего тебе мой ответ?

Женщина вскинула брови, уголок рта дернулся. Она собирается рассмеяться или заплакать? Он помнил ее недавнюю реакцию, больше похожую на истерику. Смех, вызванный страхом. Он понятия не имеет, как поступать в такой ситуации. Подобного опыта с женщинами у него не было. Ужас, слезы, обмороки — всему этому он не был свидетелем. Порой его слова приводили совсем не к тому результату, на который он рассчитывал, но это лишь по причине косноязычия. К тому же у него был низкий голос, оттого казалось, он всегда угрожал.

Губы Марджери задрожали, глаза заблестели от выступивших слез.

Эврар огляделся, может, он не… В следующую секунду послышался смех. Он повернулся. Она рассмеялась еще громче. На этот раз все иначе, он не чувствует, что ей страшно.

— Что смешного?

Она покачала головой:

— Твое лицо. Выражение. Жесты.

Он повел плечами, стараясь преодолеть неловкость. А еще заглушить возмущение. Он столько повидал в жизни интриг, слышал столько угроз и лжи, что привык всегда быть начеку. Ошибка во многих случаях могла стоить жизни. И сложившаяся ситуация не сулила ничего хорошего.

Странно, но Марджери совсем его не боялась, хотя была раза в четыре меньше. Сейчас ему надо вернуть ее в комнату и забыть о случившемся. Странной казалась и собственная реакция.

Эврар подошел к арочному проему и выглянул наружу.

— Здесь находиться опасно.

Для них обоих.

Марджери потерла глаза.

— Но ведь он уехал, верно? И когда должен вернуться?

Эврар не знал. На этот раз Иэн не сообщил. В прошлом такого не случалось, сейчас, похоже, что-то изменилось. Что-то происходит, и непонятно, как лучше действовать.

По некоторым признакам он сделал вывод, что братья предали лорда. Один из них, Рейнольдс, пошел против семьи еще до появления в крепости Эврара. Теперь же ходили слухи, что так поступил и младший, Бальтюс, любимец матери. Может, это ложь или какой-то хитрый ход?

— Ты мне не ответил. — Марджери подошла и встала рядом. — Мне кажется, тебе хорошо известно, как долго его не будет в замке, но тебе запретили мне говорить.

Что же он медлит? Почему не схватит эту женщину и не бросит в комнату? Ему давно пора вернуться к делам, хотя теперь все они казались менее интересными, чем разговор с красавицей Марджери.

— Твое молчание недостаточно красноречиво, я тебя не понимаю, — продолжала она. — Дай мне какой-то знак, что станет подтверждением моей правоты.

Внезапно ему стало легко и почти весело. А ведь он совсем не знает ее, к тому же Иэн велел запереть ее и не спускать глаз. Он обязан повиноваться.

Наконец Эврар перевел на нее взгляд. Впервые, много раз хотел, но был уверен, что вызовет ее недовольство. Оглядел волосы, отметив, как шевельнулась рука, сверкнули глаза цвета лаванды. Однако рядом с ней он не чувствовал аромата цветка, от нее исходил другой запах, манящий, напоминающий что-то…

В некоторые дни он, открыв дверь, оставался стоять так, что ей приходилось задеть его на выходе. Тогда он отметил для себя, что чувствует запах неизвестных цветов. Он так и пленит, влечет прижать к себе женщину, склониться к самой ее шее, где аромат должен быть отчетливее.

— Иди в уборную, я подожду здесь.

— Я уже там была. Как раз шла оттуда.

Интересно, как долго она на свободе?

— Я помню, она там, в конце коридора, — продолжала женщина. — Думал, я буду ждать тебя?

Эврар задумался и моргнул. Ей следует быть в комнате, взаперти, а не отвлекать его от службы на благо Уорстоунов, только это давало уверенность, что с родными ничего не случится.

Марджери здесь не для того, чтобы приятно проводить время. Но ведь она может представлять угрозу, что казалось почти невозможным. Он смотрел на нее, в эти глаза, видел, какие эмоции ее захлестывают, и не верил, что это возможно. Однако Иэн отдал приказ, и им обоим надо подчиниться.

— Все пять дней ты ждала.

— Знаешь, это не всегда… получается. К тому же ты можешь опоздать, что тогда мне делать?

— Лучше молчи.

— Значит, теперь ты хочешь, чтобы я повиновалась еще и молча?

Почему она раньше ждала его в комнате, а сейчас вышла? Ее сдерживал страх или инстинкт самосохранения? Или попросту закрытая дверь? Сегодня, по-видимому, Жанна, принеся еду, забыла ее запереть. Возможно, не следует менять охранников, а выделить постоянного.

— Хочешь поставить стражника у двери? — внезапно спросила Марджери.

Он едва не вскрикнул. Что за женщина на его беду?

— Только думаю об этом.

— Значит, он будет отныне водить меня в уборную? Ответственность за нее была для него тяжким грузом с первого дня. Внутри сразу появилось незнакомое давящее ощущение.

В ответ он лишь мотнул головой.

— Ты никому здесь не доверяешь? — спросила она и прислонилась бедром к подоконнику, отчего тело ее соблазнительно изогнулось.

Она вела себя вызывающе, даже… нахально. Смелая. Об этом говорили черты лица, выражение глаз, волевой подбородок. Грудь плотно обтянута тканью платья, скрывающего остальное. Оставалось лишь догадываться, каковы ее формы. Когда она шла впереди, ему удавалось разглядеть округлые ягодицы и крутые бедра. Действительно ли она красива настолько, что даже Иэн говорил о ней с восторгом? Его она определенно чем-то зацепила. Да и он сам, хотя и встречал в жизни много женщин, не всех хотел сразу же увидеть без одежды.

— Мне очень понравилась часовня и садик около нее, — заговорила Марджери.

Иэн предпочитал видеть что-то красивое, когда выходил из покоев и шел вдоль арочных проемов по коридору. Впрочем, у него было свое понимание красоты, отличное от многих людей, оно сформировалось еще в его бытность ребенком.

— Капеллан не даст тебе убежища.

Она хмыкнула разочарованно и весело одновременно.

— Почему ты все время надо мной насмехаешься?

Взгляд потух, хотя на губах еще играла улыбка.

— Тебе это кажется смешным? — продолжал Эврар. Он в жизни не сталкивался с таким поведением. — Ты совсем меня не боишься?

— А должна? — спросила она.

Его боялись все. Правда, не всегда. Не боялись, когда он был мальчишкой и работал в поле. Позже, став старше и пройдя обучение, он стал грозой для всех, кроме Иэна. Все отчего-то считали его смертельно опасным. Десять лет он служил Иэну, и репутация способствовала успеху.

Но эта женщина угрожает все изменить. Похоже, ему надо самому от нее защищаться.

Интуиция подсказывала, что Марджери ни в чем не виновата. Иэн сам втянул ее в какую-то игру. Она шла по коридору, оборачиваясь, и выглядела так, будто вокруг враги. Сейчас это случалось реже, чем в день появления, но чувствовалось, что она всегда настороже, возможно, даже неосознанно. Если это вошло в привычку, значит, прошлое ее было нелегким, ей всегда угрожала опасность. Люди простые, ни в чем не замешанные, так себя не ведут.

— Откуда ты знаешь Иэна?

— Я его совсем не знаю, — быстро ответила она и опять оглядела двор. Легкий ветер растрепал волосы, они образовали ореол над головой. — Ты его личный охранник?