Николь Лок – Союз страстных сердец (страница 38)
— У меня был Эврар.
Биделю кивнула.
— Твой ум был отточен задолго до того, как ты сюда попала. Прошлые годы ты провела не в праздном безделье.
Ужас был ее постоянным спутником. Неужели все позади?
— Лув тебя любит.
— Нет, не думаю.
Очевидно, сестре непросто признаваться. Она была сильной, деревенская жизнь сделала ее такой. Но все равно страдала.
— Я уверена, он тебя любит, — повторила Марджери. — Я видела, как он смотрит на тебя, как настойчиво убеждал скорее уходить, он беспокоился о тебе. К тому же он привел тебя ко мне, понимая, что для тебя это важно, что наверняка было непросто. Биделю закусила губу.
— Он ничего обо мне не знает.
Эврару тоже было многое известно о прошлом Марджери, хотя не все. Но сестре не о чем волноваться, в ее жизни не было того, чего стоило стыдиться. Она всегда поступала честно, помогала и поддерживала родных.
— Может, пора ему рассказать?
— Лув на службе. Думаю, его оставят здесь при Бальтюсе, он ведь был его другом. Но что делать мне, пока не знаю. Если я останусь, ты останешься со мной?
Лув — друг Бальтюса? Бальтюса из Уорстоуна? Потому он держится так горделиво?
— Здесь? Но Лув убил Иэна, как Бальтюс его оставит? Да, я знаю, братья враждовали, но все же…
— Лув не убивал Иэна. Лув хотел его ранить, он целился в плечо, но Иэн упал так, что… лезвие пронзило сердце. Лув держал его на руках до самого конца. Обещал, что сообщит жене.
Марджери уже ничего не понимала. Эврар говорил совсем другое.
— Ты удивлена, я понимаю. Лув дружит с двумя из братьев Уорстоун — Рейнольдсом и Бальтюсом. Но не думаю, что он хотел навредить Иэну, скорее помочь, впрочем, случилось то, что случилось.
Марджери смотрела на сестру, но совсем ее не узнавала и не понимала. Разве враги не должны оставаться врагами? Если Иэн бросил нож в Бальтюса, с которым дружил Лув, зачем защищать его врага — брата Иэна? Всем, и ей в том числе, отлично известно, как жесток был Иэн. Добрым он был только во сне, когда звал жену и говорил с ней.
— Хорошо, а что насчет родителей?
— Дети враждовали и с ними.
Жизнь Марджери всегда была борьбой, отец бросил их, а мать болела. Ее воспитывали братья и сестры, но представить родных врагами она не могла. И не желала.
— И тебе не противно участвовать в этих играх?
— Я в них не участвую.
— Но ты руководишь слугами в кухнях. Готовишь… Притворяешься тем, кем не являешься. И влюблена в человека, который точно не мажордом. Что ты о нем знаешь?
— Он воин, приближенный Рейнольдса, был отправлен сюда совсем с другой целью, не служить Иэну.
Глупцы, интриганы. Все они. И она прежде всего. Позволила себе потерять голову от объятий мужчины. Не услышь она это от самой сестры, ни за что не поверила бы, что та ввязалась в подобное. Биделю была честной, готовой отстаивать доброе имя, но никогда не притворялась другим человеком, не участвовала в интригах.
— Лув дружит с братьями Уорстоун, которые враждуют со старшим из них, Иэном, и его он держал на руках, когда тот умирал?
— Все это он делал, чтобы оградить от подозрений Бальтюса!
— Но Бальтюс и сам на грани смерти, разве нет? Лув отрубил ему руку, как ты говоришь. Но не защитил от кинжала Иэна. Ты оттолкнула его. Ты причастна ко всему происходящему, не стоит отрицать. И должна нести ответственность, как и они все.
На лице Биделю появился испуг и обида. Марджери привыкла скрывать свои мысли и чувства, таким образом давала другим возможность солгать ей. Молчаливому Эврару, Жанне, забывшей, что она в заточении в покоях Иэна, и теперь своей храброй сестре. Но ощущать невидимую, разделявшую ее со всеми стену было чрезвычайно больно. Обидно, что все скрывают правду.
— Здесь все играют роли, каждый ведет свою игру! — выпалила она в сердцах. — Неужели мне одной угрожали, заставили жить в страхе в ожидании решения, на которое я никак не могла повлиять?
— Я не играю роль, — парировала Биделю. — Моя цель — спасти тебя!
— Может, я уже не желаю, чтобы меня спасали.
Биделю открыла рот от удивления.
— Но ты отправила письмо.
— Это было ошибкой!
Ужасной ошибкой. Она не хотела подвергать риску братьев, к тому же должна была хоть раз в жизни разрешить ситуацию без помощи родных. Она считала, что совершила смелый поступок уже потому, что написала послания, но это не так. Будь она по-настоящему храброй и решительной, нашла бы способ сбежать и не позволить Иэну увезти себя в Уорстоун. Придумала бы, как противостоять ему. Вместо этого она покорно подчинилась. Все время, даже перед воротами крепости, надеялась, что кто-то ей поможет, молила о лошади!
— Я совершила ошибку, придя сюда, — тихо сказала Биделю.
Теперь, узнав правду, Марджери пришла к выводу, что Эврар намеренно не рассказал обо всем произошедшем в замке. Неужели и он все же не верит, что она может быть сильной? Готовой бороться? Они все стремятся оградить ее от трудностей и плохих новостей, даже не допускают, что она могла бы помочь им, защитить. Они считают, что от нее не может быть пользы, самое ценное в ней — цвет глаз и волос.
— Не лезь в мою жизнь, Биделю. Заботься лучше о ком-то другом. Уходи. Продолжай увязать в интригах вместе со своим Лувом и его друзьями Уорстоунами.
Эврар заметил Марджери в садике у часовни и, в отличие от прошлого вечера, намеревался подойти. Как много изменилось с той минуты, когда он покинул ее комнату, оставив спящей! Он рассказал ей немало неприятного, но все же на душе появилась легкость. Марджери жива, с ней все хорошо, и этого достаточно. Иэн умер, чем освободил его от данной клятвы. Впервые за последние десять лет его близкие в безопасности. Лув, новый мажордом, оказался воином и приближенным Рейнольдса, он оберегал свою женщину по имени Биделю, оказавшуюся сестрой Марджери. Чета старших Уорстоунов не давала о себе знать и не нанесла удар. Бальтюс провел несколько дней в лихорадке и пришел в сознание. Если раньше у Эврара и были сомнения, что фортуна на его стороне, то сейчас они развеялись. Последние десять лет были полны страданий, но все меняется, и очень быстро. Своими мыслями он как раз намеревался поделиться с Марджери. Сообщенные ее сестрой новые факты дали повод бросить ему в лицо обвинения. Она не совсем верно понимала ситуацию, но была в ярости, не желала его слушать и велела уйти. Ничего, он будет находиться в отдалении и наблюдать. Ему не привыкать ждать.
Со службой тоже не все гладко. Смерть Иэна сделала его рядовым стражником, но Бальтюс и Лув привели своих солдат, а те не ладили с местными стражниками. К тому же и среди них были совсем новые, их привел в крепость Иэн вместе с Марджери.
Все, кто нес службу за деньги, теперь будут должны делать то же из преданности, желания получить опыт или что-то другое, отличное от стремления постоять за честь Уорстоунов. За защиту крепости после смерти Иэна будет отвечать Лув — человек, не принадлежащий к благородному роду, не наделенный властью или связями. Человек, приказам которого солдаты едва ли будут охотно подчиняться. Одно дело — служить и получать монеты, и совсем другое — играть одну из ведущих ролей в интригах благородного дома. Многие из наемников уже покинули замок из боязни, что вернутся родители лорда, что грозило бы возможностью потерять все то малое, что они имели. В последнюю неделю произошло немало стычек.
Эврар дал Марджери время на раздумья, но ситуация менялась слишком быстро, больше ждать нельзя. Кроме того, он скучал по ней. Скучал по возможности прикоснуться к ней, ее руке, щеке, шее. Скучал по звукам голоса, по строгим приказам открыть правду. Большую часть жизни он провел в тишине, но больше не находил в ней утешение.
— Я так и думал, что найду тебя здесь.
Марджери не повернулась, даже не пошевелилась. Она стояла на коленях среди цветов, аромат которых источали ее волосы. Вот только она была прекраснее их всех, ценнее земли, на которой они росли.
— У меня для тебя новости.
Марджери поменяла позу — села на траву, но попрежнему делала вид, что его нет рядом. Хорошо уже то, что не ушла.
— Бальтюс пришел в себя. Он не держит зла, что ему отрубили руку, и сказал, что выполнит обещанное брату, найдет его жену Северину и двоих сыновей.
Марджери сцепила пальцы и положила руки на колени.
— Лув и твоя сестра останутся здесь, в крепости, — продолжал Эврар. — Бальтюс готовит послание королю Англии с прошением титула для Лува. Хочет, чтобы тот имел основания защищать крепость от старших Уорстоунов в отсутствие братьев. Марджери, они все остаются. Я уверен, ты тоже сможешь обрести здесь дом.
— Думаешь, я хочу, чтобы мой дом был здесь?
В голосе не было печали или горечи, но и той мелодичной легкости, которая так его привлекала. Все дни, что она игнорировала его, он мечтал услышать звонкие переливы голоса, мечтал об ее внимании. И вот она собирается сказать ему, что хочет уйти. Тогда и у него нет причин здесь оставаться.
— Ты решила уйти?
Марджери взглянула на него через плечо. Интересно, каким она его видит? Мужчиной слишком грубым для нее, слишком далеким от совершенства? Тем, который лишь слышал о ее красоте, но не мог увидеть. По крайней мере, не так отчетливо, как другие. Он не раз жалел о том, что это ему не дано.
Эврар перехватил ее взгляд и смотрел неотрывно, пока она не отвернулась.