Николь Келлер – Она – его одержимость (страница 28)
– Тогда почему ты не сказала мне о ее существовании и болезни?
Глава 34
Стас
Кира мнется и молчит. По лицу вижу, что хочет что-то сказать, но молчит, млять! Прекрасно!
– Почему, Кира? – произношу с нажимом, теряя остатки терпения. Если она и сейчас не признается, не раскроет правды, я…клянусь всем святым, не знаю, что сделаю.
Но мать моего ребенка смотрит на меня в упор и молчит. Ее глаза наполняются слезами, а меня просто всего охватывает ярость. Пытается давить на жалость, когда она ее ни грамма не заслуживает.
– Отвечай, твою мать! – ору, со всей силы ударяя кулаком в стену.
Кира вздрагивает и делает шаг назад, упираясь спиной в эту самую стену. Прикрывает глаза, тяжело дыша, и медленно сползает вниз.
Мне становится не по себе: кажется, я перегнул палку.
Подхватываю Киру, удерживая за талию, и вглядываюсь в ее лицо: не притворяется, ей действительно стало плохо.
– Извини, мне что-то нехорошо. Наверно, от нервов. Я так переживаю за бусинку…
– За кого? – хмурюсь, не понимая, о чем она. Какая еще бусинка?
– За Яну. Я ее так с рождения называю. Она родилась такая маленькая, крошечная…
Она улыбается, вспоминая момент рождения нашей дочери, а меня снова злость берет: ведь Кира, не спросив моего мнения и не поставив меня в известность, лишила меня всего, связанного с дочерью: ее первая улыбка, первый зубик, первый шаг, первые слова…И, черт меня подери, неожиданно, вот стоя на этом самом месте, я понимаю, что мне все это нужно, млять!!!
– А теперь…я не знаю, что с ней будет…– закачивает она шепотом и с обреченностью в голосе.
– Все хорошо будет. Я договорился насчет операции.
Кира поднимает на меня изумленный взгляд и смотрит во все глаза, как будто видит впервые.
– Ты же…
– Я что, похож на урода, который будет играть детскими жизнями?! – раздражаюсь, не веря, что она действительно подумала, что я способен на такое.
Кира вновь шатается, и я прижимаю ее вплотную к своему телу. Так дело не пойдет.
– Спасибо, Стас, спасибо…Сама я бы не справилась, – бормочет, слабо пытаясь выпутаться из моих объятий. – Извини, мне надо идти…
– Куда?
– К Яне, она там совсем одна…
– Там с ней врачи, – отрезаю и тяну Киру за собой к машине. – И она в коме. Сегодня ее будут готовить к операции. Тебя все равно к ней не пустят.
– Как к операции? – она тормозит и пытается вырваться, чем меня начинает раздражать.
– Да, завтра утром Яне сделают операцию…
Но Кира не дослушивает и перебивает, взволнованно восклицая:
– Тогда я тем более должна быть рядом! Моя девочка…
– Наша, Кира, наша девочка, – поправляю жестко и припечатываю: – И нет, сейчас ты будешь только мешать работе врачей. Мы вернемся сюда завтра, к началу операции. А сейчас мы поедем в другое место.
Я тяну Киру за собой и сажаю в машину. На удивление, она перестала сопротивляться. Но и выглядит, мягко говоря, ужасно: под глазами круги, на лицо все признаки хронического недосыпа и усталости, вялая и апатичная. Да, в этой девушке сложно узнать соблазнительную гейшу из «Бархата».
– Куда мы едем? – равнодушным голосом спрашивает Кира, глядя в окно.
– На обед.
– Что? – она резко разворачивается в мою сторону, как будто я только что сказал несусветную чушь.
– Мы едем в ресторан на бизнес-ланч, – повторяю, словно ребенку объясняю. – А то на тебя смотреть больно. Уже падаешь без сил. А дочери нужна здоровая и спокойная мама.
Кира еще какое-то время хлопает глазами и потом все же глухо произносит:
– Я в порядке. Просто усталость в последние дни накопилась. Переживаю за Яну.
Ничего не отвечаю, потому что мы уже подъехали к ресторану, где для меня всегда забронирован столик в ВИП-зоне.
Мы садимся, и я из-за меню наблюдаю за Кирой. Она отсутствующим взглядом смотрит в меню и даже не листает его. Скриплю зубами и подзываю официанта. Делаю заказ за нас двоих, а Кира даже не подает никаких эмоций. Как будто она не здесь. И лишь то, как она прикусывает губу и сжимает ладони в кулаки, говорит о том, что она очень волнуется.
– Все будет хорошо, поверь, – неожиданно для самого себя я кладу свою ладонь поверх ее и слегка сжимаю. – Выдохни. Я понимаю, ты переживаешь за ребенка, но тебе надо себя поберечь. Хотя бы ради дочери.
Кира ошеломленно смотрит на меня несколько секунд, отчаянно хлопая глазами и переводя взгляд с меня на наши ладони и обратно. Потом кивает и даже пытается улыбнуться.
– Стас, я хотела сказать…, – начинает она, но я жестко обрываю ее.
– Сначала поешь. На тебя смотреть страшно, правда, – и подаю ей пример, отправляя в рот кусок стейка.
Кира вяло ковыряется в своей тарелке, так и не притронувшись к еде. Ну, что за женщина! Все время надо повышать голос!
– Я сказал, ешь! Ты нужна нашей дочери сильной.
– Я не могу, – шепчет она. – Яна все не выходит из моей головы…
– Таааак, – откладываю приборы в сторону и откидываюсь в кресле. – Не хочешь есть, тогда давай поговорим. И начнем мы вот с чего. Почему ты скрыла от меня то, что у меня родилась дочь?
Кира тяжело сглатывает, мнет в руках салфетку. Я терпеливо жду. По ее поведению понимаю: она точно что-то скрывает и по какой-то неизвестной мне причине не решается рассказать. Поэтому терпеливо жду, не давлю. Она обязательно раскроется.
И я не ошибся.
– Потому что так было нужно, Стас. Поверь, я очень хотела, но…Не могла.
– Да почему же, черт возьми?! – все же не выдерживаю и взрываюсь. – Что такого должно произойти, что ты сама собственноручно лишила ребенка отца?
Кира поднимает на меня глаза, полные боли и отчаяния и произносит едва слышно:
– Меня заставили. Шантажировали. Он…он лишил мою маму лечения…Я не могла по-другому, понимаешь? Не могла…Прости…
Сдерживаюсь из последних сил. Это кто же такой мудак, что посмел поступить так низко, что спекулировал здоровьем тяжело больной женщины?!
– Кто он? – спрашиваю как можно спокойнее. А внутри все так и рвет от желания придушить ублюдка.
И тут Кира произносит то, отчего у меня земля уходит из-под ног.
– Твой отец.
Глава 35
Кира
Стас ошеломленно смотрит на меня. Да, он знает, что из себя представляет его отец как человек. Знает, на что способен. Но он и подумать не мог, что Аверин-старший сломает три жизни. Просто потому, что ему так хочется.
– Но зачем ему это нужно? – Стас спрашивает спокойно, я бы даже сказала, равнодушно. Но я вижу по его глазам, по рваным жестам и сжимающимся кулакам, которые он не может контролировать, что мой мужчина на грани. Стас в бешенстве. И то, что он еще не взорвался, не иначе как чудом не назовешь.
– Его компания. Он хотел, чтобы ты возглавил ее. У него были свои планы на твое будущее. Твой отец растил тебя для себя.
Я рассказываю историю без утайки второй раз в жизни. И чувствую, как боль, разочарование и обида покидают меня. И мне становится легче дышать.
Мне плевать, поверит ли мне Стас. Мне нужно просто разделить груз этой истории с кем-то. Потому что больше нести этот крест в одиночку я не могу.
Но, судя по реакции Стаса, я понимаю – он на моей стороне.
– Млять! – он бьет со всей силы кулаком по столу так, что я вздрагиваю. Поднимаю на него испуганный взгляд и натыкаюсь на глаза, полные ярости вперемешку с болью.