Николь Келлер – История одной измены (страница 1)
История одной измены
Николь Келлер
Глава 1
Денис
– Давай, давай, сынок. Ну–ка, отбери, – играю в машинку на пульте. Катаю ее рядом с Марселем, а он звонко хохочет и пытается схватить. Тянется к ней, ползает за игрушкой, пытаясь угнаться, и громко возмущается, когда не удается заполучить желаемое.
Вообще моему сыну рановато играть в подобные игрушки, ему только недавно год исполнился. Я по большей степени купил ее для себя, чтобы вспомнить детство, как мы с братом устраивали подобные гонки. Но с заделом на будущее, чтобы позже играть уже с сыном.
– Би–би! – громко выдает Марсель, указывая пальчиком на машинку. Оборачивается, широко улыбается, демонстрируя целых шесть зубов, из–за которых нам пришлось пройти столько бессонных ночей и семь кругов ада.
– Да, машинка, Марсель. Ну, давай. Иди, возьми.
Сын долго вглядывается в меня своими темными глазками. Как будто в душу заглядывает.
Замираю, не дышу. А Марсель…
Неловко, переваливаясь и цепляясь за диван, поднимается на ножки и…делает свои первые в жизни три шажочка!
– Сынок! Охренеть! – зарываюсь пальцами в волосы. Меня переполняет восторг. Улыбаюсь, как идиот. Наверно ничему в этой жизни я так не радовался, как первым, неуверенным шагам сына. – Ты пошел!
Марсель хохочет и плюхается на попку. А потом, видя мой восторг, снова поднимается на ножки и походкой пингвина направляется ко мне.
В этот раз я немного умнее и успеваю запечатлеть первые шаги сына на камеру.
Я вообще долгое время был уверен, что у меня не будет детей. Потому что не верю в любовь и верность. И так и не нашел ту, с которой хотел бы создать семью.
Что уж греха таить, Марсель получился случайно. Но я рад, что этот маленький человечек у меня есть. Самое дорогое в моей никчемной жизни.
На пороге гостиной появляется Оля.
– Смотри! – восторженный и переполненный счастья, включаю запись и показываю видео матери моего ребёнка. – Марсель наконец–то пошел! Видишь?
– Угу, – бурчит, недовольно скривившись. На ребёнка ноль внимания. – Видишь.
Я настолько взбудоражен долгожданными первыми шагами самого важного человечка в моей жизни, что не сразу заметил ее взбешенного лица.
А, впрочем, я не удивлен. Это ее перманентное состояние – мать моего ребёнка вечно чем–то недовольна.
И сейчас будет вынос мозга. Капитальный.
Хоть Оля на это не имеет никакого, мать ее, права. Потому что мы не пара и никогда ею не были. И не будем. Этот момент мы обсудили на берегу ещё в самом начале.
Смешно, но я даже не помню, как переспал с ней! Но это произошло, хоть и совершенно случайно и не по моей вине, и результатом случайно проведенной ночи стал наш сын. Я долго не мог в это поверить, принять, делал кучу тестов. Два из них сделал мой брат, но все они показали единый результат – Марсель мой сын на сто процентов. Сомнений быть не может. Да я и сам стал это видеть со временем. Пацан просто моя маленькая копия. Даже родинки у него с рождения расположены также, как и у меня.
– А ещё я «видишь» это, – Оля шипит, как разбуженная кобра. В два шага оказывается рядом и тычет мне под нос экран мобильного. – Не хочешь объяснить?
На фото я на деловой встрече, на ее неформальной части после подписания документов, в окружении двух полуголых девиц.
Тяжело вздыхаю.
Вот что она за мать?! Я ей рассказываю о достижениях ребёнка, о важном этапе его развития, которые ждут все нормальные матери. А она даже не слышит! Словно наш сын – пустое место!
До полугода Марселя все было нормально. Я приезжал практически каждый день, общался ребёнком, ездил с ним в поликлиники и на грудничковое плавание, гулял, оставался на ночь, когда у Марселя резались зубы, или болел животик. Старался быть включенным отцом и немного разгрузить Олю. Потому что, несмотря на весь мой цинизм, меня коробило, что она вынуждена большую часть времени проводить с ребёнком одна. Хотя Оля и не очень страдала – няня появилась через неделю после того, как я признал сына.
А потом Оля почему–то решила, что мы можем стать семьей.
Она стала включать жену: готовить мне завтраки, просила оставаться на ужин. Стала присоединяться к нам на прогулках, слать милые видео и фото с Марселем. Только в кадр обязательно попадали оголенные ноги или грудь, вываливающаяся из топа.
Позже она подключила тяжелую артиллерию: устраивала романтики, пока я укладывал сына спать, выходила встречать меня в откровенном нижнем белье. Один раз даже в душ пробралась, вскрыв замок.
Я жестко пресек все это, пригрозив, что ограничусь лишь алиментами для сына.
Потому что я – одиночка. Верность и семья – это не про меня.
Тем более, не с Олей, которая намеренно разрушила семью моего брата и своей сестры.
Вот только Оля не хотела сдаваться. И тогда в ход пошли слезы, попытки контролировать мою жизнь, скандалы и сцены ревности.
И сейчас как раз одна из них.
Акт первый. И похоже, антракта в представлении не намечается.
– Это эскорт.
Оля широко распахивает глаза. Открывает и закрывает рот, часто дыша.
– То есть ты прямо заявляешь мне, что сидел в обществе прост***ок? Даже не постеснялся? – вскрикивает Оля, до противного скрипа сжимая в ладони телефон. Марсель от громкого звука вздрагивает, роняет игрушку и недоуменно смотрит на нас. Подмигиваю ему, не обращая внимания на взбешенную дуру.
Только вывожу ее этим из себя ещё больше.
– Я уже говорил тебе, Оля: не помню, чтобы давал тебе право лезть в мою личную жизнь. Напомню, если ты забыла, – мы – родители Марселя. И только.
– А я напомню, что просила не позорить нас! Это задевает меня и моего ребёнка!
– Нашего, – цежу, растирая лицо ладонями. Спокойный вечер подошел к концу. Эта мегера не успокоится, пока не высосет из меня все соки и не опустится до позорной истерики. – Нашего ребёнка.
Я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на Олю, плюющуюся ядом. Опускаюсь рядом с сыном и крепко обнимаю его.
– Держись, боец. Я завтра ещё заеду, и мы снова поиграем в машинки. А ты пока тренируйся ходить. Скоро лето, будем с тобой в догонялки играть. Я завтра приеду после работы.
Целую карапуза в макушку и поднимаюсь на ноги.
А нет, я ошибся. Второму акту быть.
– Ты понимаешь, что эту фотографию мне не скинул только ленивый? Ты ставишь меня в унизительное положение! Каково мне видеть подобное, – трясет в воздухе мобильным, – ты хоть представляешь?
– Тебе должно быть фиолетово, – бросаю равнодушно, обходя Олю по пути в коридор. – И попроси своих подружек не шпионить за мной. Займись ребёнком, – наклоняюсь, чтобы натянуть обувь.
А мне прилетает этим злосчастным телефоном. Прямо по позвоночнику. Больно, звездец.
– А я только и делаю, что занимаюсь им! – остервенело орет Оля, замахиваясь второй раз. Ловлю ее запястье и сжимаю, чтобы немного привести в чувство. – Пока ты шляешься по своим шлю…
– Заткнись, – цежу, чувствуя, что уже на грани. – Ты пугаешь ребёнка.
– Не указывай мне, что делать! – эта ненормальная орет во всю глотку.
Марсель все же пугается и ревет. Оля закрывает лицо ладонями и аккомпанирует сыну. Отталкиваю ее от себя и прямо в обуви бегу в гостиную. Подхватываю малыша и прижимаю к себе, покачивая.
– Эй, хомячок, ты чего? Не реви…
Оля демонстративно проходит мимо. Да что ж она за мать–то такая?! Ее ребёнок плачет, а она даже не реагирует никак! Я порой даже боюсь оставлять ее наедине с ребёнком. Мало ли что с ним может произойти, пока горе–мамаша будет чесать свое эго.
И все чаще у меня мелькает мысль: а нахрена она его родила, если не хотела?
Она ведь не любит Марселя. Она вообще никого не любит, кроме себя. Где бы этот хомячок оказался, если бы я не признал отцовство? В детском доме?...
Одна только эта мысль приводит меня в бешенство.
Также, как и Оля, что с самым разнесчастным выражением лица достает бокал, наливает себе мартини и осушает его залпом, как будто она – в Сахаре, а это – живительная вода в оазисе.
– Завязывай с алкоголем, Оля. Я уже много раз предупреждал тебя.
– И что ты мне сделаешь? Что?!
Стискиваю зубы и оставляю ее вопрос без ответа. Вот ещё один отталкивающий фактор – Оля ни дня не кормила сына грудью, чтобы не быть к нему привязанной. И иметь возможность без каких–либо препятствий потусить с подружками.
Поудобнее перехватываю сына и достаю мобильный. Вызываю няню, сразу перевожу ей на счет двойную оплату.