Николь Келлер – Хороший плохой босс (страница 2)
– Отставить баловать внука! Испортите мне моего мальчика! – также наигранно возмущаюсь, двигаясь за папой, приобняв маму за плечи.
– Нет уж, доченька, три с лишним года скрывала от нас мальчика, теперь нам надо наверстывать упущенное! Никитушка а ты какое мороженое любишь: сливочное или шоколадное?
– Любое, главное побольше, – с улыбкой отвечает малыш, чем вызывает наш дружный смех.
– Наш человек! – гордо восклицает папа, целуя Никиту в макушку.
Глава 2
– Господи, доченька, мне и не верится, что ты вернулась и снова сидишь у нас на кухне, как раньше. Не верится, что я наконец-то стала бабушкой, – говорит мама за ночной чашкой чая.
Никита очень быстро освоился на новом месте, и даже спокойно уснул, несмотря на существенную разницу в часовых поясах. Так что я зря переживала. Хотя, у него не было никаких шансов: дедушка с бабушкой, кажется, скупили весь магазин детских игрушек, и теперь дома можно смело открывать филиал «Детского мира». А еще мама постаралась угодить Никите и приготовила все мыслимые и немыслимые блюда. Конечно же, после такого приема, а также активных игр с дедушкой и бабушкой сын чувствовал себя как дома уже спустя полчаса. А уж от деда он в полном восторге!
– Я тоже по вам очень скучала, мам. Я бы, конечно, предпочла бы не приезжать, а чтобы вы приехали ко мне…
И это правда. Если бы не работа, не знаю, сколько еще лет я бы предпочла не появляться в стране. Меня все еще колотит от мысли, что мы с НИМ в одном городе, дышим тем же воздухом, ходим по тем же улицам…
– Да что ты такое говоришь, Катюша…Ты же знаешь, что…
– Знаю, мам, и понимаю. Извини, это личное.
Родители бы прилетели с радостью и на рождение Никиты, и вообще погостить, но мама панически боится самолетов, а отец один лететь отказывался, поэтому они терпеливо ждали возвращения блудной дочери в отчий дом.
– Никитушка на тебя совсем не похож, весь в отца, да? – осторожно спрашивает мама, намеренно не называя имени, от которого у меня до сих пор мурашки по коже. Она – далеко не глупая женщина, давно уже все просчитала и поняла, но тактично молчит, чтобы не задеть мои чувства.
Темы отсутствия отца у моего ребенка родители деликатно избегали, и я была им за это безумно благодарна. По глазам мамы видела, что у нее миллион вопросов ко мне по этому поводу, но она молчала, очевидно, понимая, какую боль приносит мне этот вопрос.
– Да, Кит – копия своего отца, – тихо отвечаю я, отворачиваясь к окну и смахивая набежавшую слезу. И это правда. Если этих двоих поставить рядом, одного мимолетного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что они – отец и сын. И никакая экспертиза не нужна. Особенно глаза. Они у Никиты такие же темные и выразительные, как у Воскресенского. Глядя на них, я с тоской и щемящей болью в груди вспоминала того, кто подарил их моему сыну.
Четыре года назад
Я ступила на американскую землю с одной лишь ручной кладью совершенно опустошенная и разбитая. Пустая. Не знающая, куда мне идти и что делать дальше.
Джек, как и обещал, встретил меня в здании аэропорта, выхватил вещи из рук и что-то без умолку болтал, отчаянно пытаясь привлечь мое внимание. Я лишь из вежливости пробормотала, что перелет был долгим, сложным и тяжелым и попросила отвезти меня в дом, который Джек обещал снять к моему приезду.
Мой знакомый тихо бормочет, что с домом вышла накладка, и мне какое-то время придется пожить у него, пока он не найдет новый. Безразлично киваю, отворачиваясь к окну и прикрывая глаза. Я не хочу спать, потому что мен неожиданно настигла бессонница, но я не хочу никого видеть и слышать.
Именно поэтому даже из вежливости не осматриваю дом Джека, а сразу прошу отвести меня в мою комнату. Там я падаю на огромных размеров кровать и тупо смотрю в потолок. Без какой – либо цели, просто потому что иного не хочется.
Так я пролежала день, два и даже третий. Просто бесцельно пялясь то на стену, то на потолок, то в широкое окно. Когда надоедало, задергивала окно шторой. Чтоб ничто не беспокоило. Ведь было так уютно в моей норке.
Надо отдать должное Джеку, он не лез мне в душу в грязных сапогах. Единственное, на чем он всегда стоял и ругался – мое питание. Он не разрешал мне голодать и буквально насильно заставлял поесть хоть что-то.
На четвертый день он не выдержал, зашел в мою комнату и сел прямо на пол, опершись спиной о кровать.
– Я не знаю, что у тебя произошло в жизни, Кейт, и понимаю, что явно не от того, что у тебя сбежала любимая кошка, ты свалила на другой континент практически голая и босая. Я не буду пытаться изобразить из себя знатока человеческих душ, просто хочу сказать, что попросить помощи – не стыдно. Я не рвусь стать твоим рыцарем, но хочу, чтобы ты знала, что я всегда приду на помощь. В любой момент и время. Просто попроси. Потому что мысли я читать так и не научился.
И меня прорывает, как плотину. Я реву навзрыд, задыхаясь от потока горячих и злых слез. Почему я не встретила этого замечательного мужчину раньше?! Почему мое сердце выбрало самовлюбленного павлина, который при первой же ссоре побежал утешать свое самолюбие под чужую юбку?! Почему мое сердце такое глупое и не может полюбить этого замечательного во всех смыслах мужчину?!
Не знаю, в какой момент оказалась в успокаивающих объятиях мужчины. Нет, без какого-либо подтекста, он слишком благороден и воспитан для этого. Он просто прижал мою голову к своему плечу, позволяя использовать его вместо жилетки. И все это молча, без каких-либо пафосных фраз. Просто дружеская поддержка. От которой мне действительно стало легче на душе. Сердечную рану она, конечно же, не вылечила, но сработала в качестве хорошего обезболивающего.
Но на следующий день вечером я все же заезжала в новый дом, который я настояла, чтобы Джек нашел для меня. Потому что если снять розовые очки (а в моем случае их давно пора выбросить на помойку), я понимала – у Джека ко мне не просто дружба. У Джека ко мне гораздо большее и глубокое. И я не свинья, чтобы использовать его чувства в своих корыстных целях.
Моя жизнь вроде бы начала более-менее устаканиваться, на сколько это возможно в чужой стране, как злая судьбинушка снова решила меня проверить на прочность.
Глава 3
Я потихоньку обустраивала быт в новом доме. Он был очень небольшим, но таким уютным, даже с небольшой клумбой прямо напротив. Не знала, надолго ли я тут, и решила вообще не загадывать, но не жить же мне на коробках?! Раз уж я решилась настолько круто изменить свою жизнь, что сбежала аж на другой материк, чтобы подумать и разобраться в себе, надо навести хотя бы внешний порядок. Раз уж в голову я боюсь залезать.
Через некоторое время пребывания в Штатах в моей жизни появилось некое подобие распорядка: подъем, зарядка / йога, которой я овладевала, повторяя за тренером в ютубе, душ, завтрак, прогулка, готовка, осмотр достопримечательностей, чтение книги, сон. Иногда в него вносились коррективы, но основной костяк был примерно таким. Потому что по-другому – никак. Потому что без него – рев белугой в подушку и противное самокопание.
Разумеется, я считала себя виноватой. И Марк должен был узнать о споре от меня, а не от моих пьяных подруг. И я, правда, все рассказала бы ему, но в более подходящий момент, когда наши отношения были бы более устойчивыми и стабильными. Но с другой стороны, лучше сейчас узнать, что Марк ищет утешения в объятиях других женщин, нежели эта неприглядная правда вылезла бы наружу в самый неподходящий момент.
В планах у меня было найти работу и выделить в четком графике под это как минимум восемь часов. Потому что в моей по минутам расписанной жизни иногда возникали пробелы, и мое сознание тут же заполняли воспоминания о Марке, вызывая нестерпимую боль в груди и депрессивное состояние.
Но, как это часто в жизни бывает, все пошло по одному всем известному месту.
В день, когда я собиралась пойти на свое первое собеседование (ничего необычного, просто увидела объявление, что требуются официанты) утром меня стошнило. И через пятнадцать минут опять. А потом снова, когда готовила завтрак, от запаха жареной яичницы.
Я была уверена, что манго, которое я вчера купила на рынке, определенно было несвежим. Вся эта ситуация напугала меня, и я не придумала ничего лучше, чем набрать Джека.
Мужчина примчался буквально через полчаса, весь взъерошенный и взволнованный. Я попросила его купить мне какое-нибудь лекарство от тошноты.
– Кейт, дорогая, у нас так не принято. А если с тобой что-то серьезное? Нельзя рисковать своим здоровьем. Собирайся, я отвезу тебя к своему доктору.
– Джек, это банальное отравление! Мне просто нужен уголь! – начала раздражаться, что даже позабыла о тошноте.
– Откуда тебе знать? Ты – не врач. Собирайся, я жду тебя в машине, – неожиданно проявил несвойственное упрямство мужчина и, развернувшись, вышел из дома.
Тяжело вздохнув, оделась, взяла сумочку и поехала с Джеком в частную клинику. Где уже через полчаса мне сказали, что мое заболевание не лечится углем. Оно вообще не лечится. И это вовсе не заболевание. Это маленький ребенок, что поселился у меня под сердцем.
В коридоре я не смогла дойти до входной двери и просто осела на диванчик, шокированная услышанным. Ребенок…у меня будет ребенок от мужчины, которого я люблю. Все еще люблю. И которому нафиг не сдалась, если он мне изменил.