Николь Фиорина – Даже когда я уйду (страница 9)
– Отправьте в новую комнату, пусть начнет занятия примерно через неделю.
– Что ж, хорошо, – Линч вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Оливер, прошу, не заставляй меня сожалеть об этом. Давай начнем год с чего-то хорошего.
По пути в кабинет медсестры я не поднимал головы. Меня сопровождал охранник, конечно. Пару раз, поднимаясь по лестнице, я терял равновесие. Со связанными руками удержать его было сложно.
Утро перевалило за полдень. Раз учеба начиналась сегодня, то студенты должны были подняться на третий этаж. Медсестра Ронда не стала сдерживаться и заключила меня в крепкие объятья.
– Сними с него эти путы, Джерри, не нужны они ему! – закричала она на охранника, держа меня на расстоянии вытянутой руки.
– Ронда, он тебе просто всегда нравился, – усмехнулся Джерри и разрезал стяжки ножом.
Я свободен! Осталось потереть внутреннюю сторону запястий.
– Ох, Олли. Тебе не помешает стрижка, – медсестра Ронда покачала головой. – Я сама тебя постригу, а потом можешь принять душ. Джерри принесет твои вещи из хранилища, пока ты моешься, идет?
– Да, звучит здорово, – я выдавил из себя улыбку, хотя голова все еще шла кругом.
Она выдвинула стул, схватила с тележки ножницы и расческу и жестом приказала мне сесть.
– Выглядишь не очень. Такой бледный… – Ронда приложила руку к моему лбу, а потом исчезла за моей спиной.
– Синдром отмены, – объяснил я, стараясь держать голову. – Слишком коротко не стригите.
Ронда легонько хлопнула меня по затылку.
– Я больше года тебя стригла, мальчишка! Знаю, что делаю.
Я слегка усмехнулся, но этого хватило, чтобы я вспомнил: раньше я только и делал, что смеялся.
Кажется, что полгода – не такой уж и большой срок. Но и этого оказалось достаточно. Я знал, что любил девчонку, которая завладела моей душой в ту же секунду, как я ее почувствовал. И я полгода убеждал ее в том, что нам суждено быть вместе. Что я люблю ее всем сердцем.
Следующие семь месяцев я провел, ничего не чувствуя. Без нее. Три дня без таблеток – как тепловой удар посреди снежной бури.
Последние шестьдесят секунд я считал дни с тех пор, как повстречал ее, чтобы унять свое сердце, которое билось посреди зимнего урагана, под обжигающим солнцем.
Да, тело мое совсем не понимало, что происходит… мягко говоря.
Я провел пальцами по грубому синему материалу, из которого были сшиты мои тюремные штаны. Доказательство моей слабости. Даже в борьбе
Я должен был узнать.
– Мисс Ронда?
– Да?
– Как она?
– Кто?
Я сделал глубокий вдох.
– Мия, – выдохнул я. – Как дела у Мии?
Я впервые произнес ее имя вслух. И как только оно слетело с моих губ, боль усилилась, и жажда ощутить ее вкус схлестнулась с нуждой оставаться в приятном онемении. Ее имя было одновременно удушающим проклятьем и животворящей молитвой. Ее имя распороло мне грудь и призвало воспоминания.
Воспоминания о том, что она заставляла меня чувствовать. Воспоминания о том, что заставлял ее чувствовать я.
Все было идеально.
Она в моих руках. Она на мне. Я внутри нее. Она, лежащая рядом, напротив, подо мной, наши тела переплетены, почти одно целое…
Мы подходили друг другу идеально. Ее тело было для меня всем. Ее священные поцелуи – моим спасением. Ее душа – раем моим.
Мия была для меня всем.
И я понял это сразу, как только моя душа потянулась к ее. Легкие мои съежились. Сердце задрожало при звуке ее имени.
– Мия боец, держится. Ты будешь ими гордиться, этими девчонками, знаешь ли. Они с Брией все лето собирали группу поддержки для девушек, которые подверглись насилию. Дел у нее много, у этой девчонки, это точно.
Я выдохнул и улыбнулся. Мия в порядке… и этого мне достаточно. Пока я ее не увижу.
– Жаль, что все это с ней случилось, – добавила она.
И улыбка моя тут же растаяла.
– О чем это вы?
– Кто-то шутит над ней жестокие шутки, разве директор Линч тебе не сказал?
– Над Брией?
– Над Мией. Кто-то подложил ей под кровать мертвую кошку на прошлой неделе. – Ронда отрезала еще часть моих волос, и я краем глаза уловил, как они падают на пол. – Бедная девочка и так натерпелась.
Пальцы мои впились в ручки стула, боль превратилась в гнев. Должно быть, Ронда ошиблась. Мия никогда бы не смогла настолько кого-то разозлить. Кого-то спровоцировать. По крайней мере, с тех пор, как я до нее достучался.
– А припадки у нее были? Часто она приходила в медпункт? Попадала в одиночку?
Осталась ли она той самой девушкой со светло-карими глазами? Той самой, моей Мией?
– Нет, я ведь сказала, дела у нее идут неплохо. – Она вздохнула и взъерошила мне волосы. – Так, на сегодня все. А теперь дуй в душ.
Джерри, лысый охранник, принес мои вещи, сложенные в пакет для мусора. В ду́ше я только и думал, что о Мие. Пытался совладать с собственными эмоциями.
Мне хотелось ее увидеть. Но только не в таком состоянии.
Я то и дело проводил ладонями по лицу, стоя под струями душа, в попытках унять закипающую внутри ярость.
Кто-то издевается над Мией.
Одежду мою постирали: надев серые штаны и черную футболку, я тут же почувствовал себя как раньше, хотя слабость меня не отпускала, и эмоции становились сильнее с каждой минутой. Ронда проверила, как там я, а потом Джерри проводил меня к моей комнате.
– Это не моя комната, – заметил я, когда мы остановились перед дверью комнаты Мии.
Джерри обошелся без объяснений – повернул ручку. Дверь открылась, и меня накрыло волной новых воспоминаний. Бурлящих воспоминаний, похороненных глубоко в моем подсознании.
Мягкие стены убрали. Справа, у стены, стоял стол, а прямо напротив меня – кровать со спинками.
– А куда делась девушка, которая здесь раньше жила? – спросил я, окидывая взглядом все те места, где мы занимались с Мией любовью. Здесь.
– А мне-то откуда знать? Это не мое крыло. Я в третьем, – ответил Джерри и одарил меня кивком. – Не забудь, ужин в пять тридцать.
И дверь за ним закрылась, оставив меня наедине с картинками в моей голове. Я бросил сумку на пол и опустился на край кровати, а потом закрыл глаза. Слишком много всего. Слишком много. Живот крутило, из меня буквально сочилась боль, вырезая каждую мою часть. Более того, я так сильно устал. Судя по часам над дверью, обед я пропустил. Значит, Мия еще минут сорок будет сидеть у доктора Конуэй.
Я свалился на матрас и снова закрыл глаза.
И тут же представил – это было неизбежно, – что она лежит рядом. Светло-коричневые волосы рассыпались по подушке, бедра двигаются, словно она жаждет меня. Картинки мелькали перед глазами, словно кадры из фильма. Я вспомнил ее податливые, искусанные розовые губы – моих зубов дело. Вспомнил ее дрожь – удовольствие ей подарил тоже я. Вон она теряет контроль, а я все еще внутри нее. Я часть процесса, это моя цель, и этот жар…
Я проснулся часа через три. Перекатился на бок и присел, провел руками по подстриженным волосам и лицу. Каждая моя клетка, каждая мышца, каждая вена пульсировала, казалось, прямиком в мозгу, билась о череп… тело требовало таблеток. И Мию.
Но я мог выбрать лишь что-то одно.
Таблетки – необходимое зло. Мия – то, к чему я стремился.
Я чуть склонил голову, и комната закачалась вокруг меня, пока я пытался отыскать взглядом часы. Ужин почти подошел к концу. Я поднялся на ноги, попрыгал на носочках, чтобы привести себя в чувство и проснуться уже, наконец.