Николь Джордан – Мой страстный любовник (страница 38)

Кейт вдруг показалось, будто над ней промелькнула черная тень, унося с собой недавнее тепло. Что ж, пришло время перенести свое внимание на главную цель их вояжа.

Расправив плечи, она взглянула Девериллу в лицо.

– Да. Вы пойдете со мной?

– Разумеется, если вы этого хотите.

– Хочу, – серьезно ответила она.

Она никак не могла отделаться от ощущения, что ей будет легче увидеть могилу матери, если рядом с нею окажется Деверилл.

Утро прошло в точном соответствии с его прогнозами, и когда шхуна, подгоняемая свежим ветром, вошла в дельту реки, то местность вокруг Руайана оказалась именно такой, какой она и ожидала ее увидеть.

Укрытое от сильных ветров, дующих с Атлантики, побережье было изрезано скалистыми мысами, поросшими лесом, и уютными песчаными бухтами, в то время как вход в гавань охраняла крепость. Ей говорили, что климат здесь был гораздо теплее, чем в Англии. И, как и во многих морских портах на побережье, в городке была масса домов, выстроенных из светло-желтого камня с красными черепичными крышами, между которыми виднелись сосны и едва распустившиеся бугенвиллеи.

Стоя у поручней, Кейт наблюдала, как они вошли в гавань, в которой уже находилось множество кораблей самой разной величины. Солнечные лучи отражались от белых парусов и голубой воды столь ослепительно, что ей даже пришлось прикрыть глаза рукой.

Вскоре после того, как капитан Галси приказал бросить якорь, к борту «Галены» подошла шлюпка, доставившая капитана порта, который принялся о чем-то совещаться с Галси и Девериллом. Уже через час Кейт устраивала свою измученную тетку в комнаты местной гостиницы, а Деверилл нанял в конюшне по соседству конный экипаж.

Рейчел чувствовала себя слишком слабой, чтобы сопровождать их в церковь, и попросила их поехать туда без нее. Разумеется, Корнелий не пожелал оставлять жену одну. Вместо этого он решил дождаться, пока с корабля доставят на берег их сундуки и саквояжи, заверив, что вполне удовлетворится отчетом племянницы о состоянии могилы, после того как Кейт вернется обратно.

А Кейт не терпелось начать действовать. Они с Девериллом наспех пообедали, и вскоре он уже вез ее к старинной церквушке на южной окраине города.

Пожилой священник ожидал приезда Кейт, поскольку в последнее время вел переписку с семейством Уайлд. Тепло поприветствовав их, он показал им кладбище в задней части церковной территории, после чего провел через скрипучую калитку на заросший травой участок, где хоронили нищих, за что извинился перед ними по-французски и на ломаном английском.

– Мы были уверены, – пояснил отец Рамонд, – что ваша мать происходила из хорошей семьи, потому что носила на шее золотой фермуар с выгравированным на нем гербом. Но установить ее личность мы не смогли. Прежде чем скончаться от полученных ран, она успела назвать нам лишь свое имя.

Шагая впереди них по неухоженной, заросшей травой тропинке, он остановился перед старым деревянным надгробием, выцветшим за долгие годы и обветренным под воздействием солнца и дождя.

Кейт заколебалась, чувствуя, как у нее сжалось горло. Прошло уже много недель с той поры, как она и ее семья узнали правду о гибели «Зефира» и о том, что леди Бофорт ненадолго пережила свой корабль, – вынесенная на берег, она вскоре скончалась от ран. Все это время Кейт была одержима только одной мыслью – найти место последнего упокоения матери. И вот теперь, когда этот момент настал, она внутренне подобралась, словно готовясь получить новый удар.

Священник тихонько удалился, оставив их с Девериллом одних. Сжимая пальцы рук, Кейт шагнула вперед, глядя на простую деревянную табличку. Она едва могла разобрать имя, вырезанное на дощечке.

– Мелисента, – прошептала она. Голос ее дрожал от сдерживаемых слез, а глаза щипало. Стоя позади нее, Деверилл осторожно положил руку ей на плечо.

Понимая, что он молча предлагает ей свою поддержку и утешение, она склонила голову. Кейт была очень благодарна ему за то, что он вызвался сопровождать ее, потому что не хотела оставаться одна в столь тяжелую минуту.

– Она умерла слишком рано, – прошептал он.

– Да…

Внезапно, охваченная скорбью, Кейт тихонько заплакала, что в общем-то было странно и не поддавалось никакому объяснению. Почему ей так больно, если после трагедии минуло уже столько лет?

В ответ Деверилл привлек ее к себе и обнял за плечи, спрятав ее лицо у себя на груди, словно принимая на себя ее боль и горе. Отчаянно нуждаясь в том утешении, которое он ей предлагал, Кейт прижалась к нему всем телом и дала волю слезам.

Даже после того, как она перестала плакать, он не отпускал ее от себя. Она покорно стояла у могилы матери – пока не ощутила легкое прикосновение его пальцев к своей щеке и не услышала его полный сочувствия голос:

– Могу лишь только представить ваше горе, когда вы разом потеряли обоих любимых родителей.

Сердце ее вновь пронзила острая боль, и Кейт слепо запрокинула голову и прижалась губами к его губам. Должно быть, ее поцелуй застал Деверилла врасплох, потому что он ощутимо напрягся. Когда же она обвила руками его шею, намереваясь продолжить целовать его, Деверилл остановил ее и отстранил от себя.

– Сейчас не время и не место для этого, любимая, – мягко сказал он.

Кейт во все глаза уставилась на него. Во взгляде его темных глаз светилось нечто столь глубоко интимное, словно он заглянул ей в самую сердцевину души, минуя все ее заградительные барьеры.

Совершенно неожиданно она вдруг почувствовала себя странно уязвимой и смутилась, что этой своей выходкой словно выставила себя напоказ. Роясь в своем ридикюле в поисках носового платка, она рассмеялась сквозь слезы, пытаясь свести к шутке то, что он вновь отверг ее:

– Я знаю. Это превращается уже в обременительную привычку – вы меня утешаете, когда я начинаю вести себя как тряпка.

Он лишь негромко и насмешливо фыркнул на это, но юмора в его ответе было мало:

– Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что у вас это всего лишь временная слабость, но я больше не воспользуюсь ею, как давеча ночью.

– Вы ничем не воспользовались. Я сама предложила вам себя.

Он уже открыл было рот, словно собираясь возразить ей, но потом ограничился тем, что грубо заявил:

– Когда вам понадобится нечто большее, чем мое утешение, прошу вас, дайте мне знать.

Она решила, что поняла его недвусмысленный намек. Он хотел ее, наверное, очень сильно хотел, но не тогда, когда эмоции делали ее хрупкой и уязвимой. Она должна сама захотеть его и сгорать от желания, но при этом вполне контролировать себя, а не терзаться страхом или горем.

– А пока что, – продолжал Деверилл, – сегодня после обеда нас ждет еще много работы. Сейчас же я предлагаю вернуться в церковь и поговорить с отцом Рамондом.

– Хорошо.

Пристыженная, Кейт проглотила комок в горле и вытерла платочком глаза. По идее, она должна радоваться тому, что Деверилл направляет ее и придает уверенности. В будущем она будет сильной, решила Кейт. Такой мужчина, как он, ни за что не захочет иметь в невестах сопливую нюню. Если она рассчитывает завоевать его любовь, то явно не таким образом, а ей очень хотелось стать именно той женщиной, которую он сможет полюбить.

Когда они вновь зашагали по тропинке, ведущей обратно к церкви, все мысли о любви и романтике вылетели у Кейт из головы, поскольку Деверилл перешел исключительно на деловой тон, заговорив о своих намерениях:

– Нам нужно обсудить доставку надгробного камня, который вы заказали. Есть еще одно дело к отцу Рамонду, куда более срочное – мне нужны все последние сведения о Лувеле, равно как и совет, как к нему лучше добраться. Я не хочу заранее предупреждать его о нашем прибытии.

Кейт согласно кивнула. Расспросить отца Рамонда было куда безопаснее, чем наводить справки в городе, поскольку священник едва ли будет в сговоре с пиратами, и ему, по крайней мере, можно было довериться в том, что он сохранит их разговор в тайне.

Они отыскали святого отца, и он ответил на многие из их вопросов.

– Да, капитан Жан Лувель держит свою штаб-квартиру в Сен-Жорже, что в нескольких милях к югу от Руайана. Но, быть может, неблагоразумно лезть в самое логово пиратов, учитывая сомнительную репутацию Лувеля?

Деверилл объяснил ему, чем вызвано его беспокойство, и священник дал ему конкретные указания.

Кейт решила расспросить святого отца о том, что было ближе ей самой и больше волновало ее:

– Не могу ли я каким-либо образом вернуть тот фермуар, который носила моя мать?

– Не знаю… прошло слишком много лет. Полагаю, что он был продан, дабы рассчитаться с лекарем за услуги, которые он оказал вашей матушке, врачуя ее от ран. Но я наведу справки.

– Спасибо вам, – с благодарностью сказала она.

Скорее всего, герб на фермуаре принадлежал маркизу Бофорту, а не какой-либо иной семье благородного происхождения, и его находка уже вне всяких сомнений подтвердила бы, что в нищенской могиле действительно покоится ее мать. Тем не менее в глубине души Кейт была и без того уверена, что так оно и есть.

Вскоре после этого они откланялись. Оказавшись в экипаже, она удивилась, почему Деверилл направил лошадей в ту сторону, откуда они приехали, а не поехал прямиком в Сен-Жорж.

– Мы возвращаемся в Руайан?

– Ненадолго. Помимо планируемого элемента неожиданности, необходимо будет взять с собой вооруженную охрану, прежде чем я навещу Лувеля. Я договорился с Галси о том, что он выделит мне несколько своих лучших людей, сведущих в рукопашном бою.