Николь Ава Келлер – Любить Дженевив (страница 11)

– Нужно составить подробный план, – едва слышно проронила Мэгги.

– Не здесь же! – прошипела Иден, оглядываясь. – После завтрака обсудим.

После завтрака мы разместились в вестибюле у камина, где по счастливой случайности никого не оказалось. Время на исходе: студенты мчатся в класс, пока у нас свободное утро ровно до полудня. Я опустилась в кресло, разглаживая складки на тёмно-синей юбке с замысловатыми узорами в виде геометрических фигур. Длина моих волос не позволяла настолько роскошные причёски, какие любит Иден, но низкий хвост я полюбила.

– Итак…

– Сделаем всё тихо, – вполголоса, но со всей серьёзностью произнёс Томас. – Сработаем быстро, аккуратно, без излишней креативности. У нас есть два будущих судмедэксперта – это не что иное, как преимущество.

Иден ухмыльнулась и самовлюблённо вскинула подбородок; она была явно польщена уточнением Томаса.

– Хочешь сбросить это на хрупкие девичьи плечи?

– Вовсе нет, – не согласился он. – Вы со смертью идёте в ногу и предположительно знаете, как нам всё сделать хорошо и быстро.

– Может быть… – Я невинно пожала плечами (обманщица). – Будем действовать методом отравления?

Убийство. Одно лишь слово из восьми букв, которое включает в себя сотни, а то и тысячи изощрённых пыток. Мы могли бы проломить ей череп чем-то тяжелым, но тогда как избавиться от отпечатков? Я могла бы, не дрогнув, снять с неё лезвием кожу, но так ведь хорошие девочки не делают. Так нельзя.

– Отравление, – будто смакуя, повторила Иден.

– Святые угодники, это так безумно звучит! – простонал Теренс.

– Каким образом? – Пропуская белоснежные волосы сквозь пальцы, Джереми нахмурил брови. – Мы ведь не можем отравить всю еду на столе…

– Продолжим после занятий, уже почти одиннадцать. Мне нужно сдать статью к следующей печати «Городского Лондонского Вестника». – перебила Мэгги.

***

Полдень. Двухчасовая пара у Эдмунда Руссу. В седьмом корпусе, как обычно, пахло карболовой кислотой. Сняв меховую накидку и передав её в руки служанки, я завязала фартук и направилась в анатомический театр. Иден заняла место рядом с приоткрытым окном, морщась от «остроты» смешанных запахов.

Профессор вошёл шумно, захлопнул за собой двустворчатые двери и порывисто бросил на стол стопку пожелтевших листов. Его синие глаза уставились на нас с немым вопросом, и пока я собирались с мыслями для отчёта о прошлом вскрытии, он громко втянул ноздрями воздух и, уперевшись руками в стол, произнёс:

– По просьбе директора Кавендиша дело об убийстве мисс Одетты Чарльз больше не относится к студентам, которые не являются моими ассистентами.

– Это нечестно! – вскинулся Каспер.

– Но! – продолжил профессор, пытаясь перекричать нарастающие возгласы. – Впервые за годы моей работы мне позволено взять двух студентов в качестве ассистентов, и это вполне могут быть студенты-второкурсники. Мне важно, чтобы эти люди мыслили хладнокровно и умели отключать чувства даже в самые ужасные моменты, поэтому сегодня каждый из вас проведёт вскрытие и продемонстрирует нам все свои умения за двадцать пять минут. Все согласны?

Плечи Каспера заметно распрямились, открывая его неширокую грудную клетку. Несмотря на расстояние между нами, я заметила, как сморщился его веснушчатый нос.

– Отлично, – кивнул профессор. – Давайте приступать. Мисс Элис, вы первая.

Вскоре пространство начало наполняться зловонным запахом разлагающегося тела. Иден, собрав золотые кудри в тугой хвост, встала к хирургическому столу, на котором её ждал недельной давности утопленник. Она была мастерицей, которых ещё нужно поискать; её надрезы всегда выходили ровными и без лишней крови, в отличие от моих. Иден работала чётко и уверенно, как механические часы, не отвлекаясь на посторонние детали. Иногда я по-доброму завидовала её умению «отключаться» во время работы. Этот отчуждённый, погружённый в работу взгляд стоил того, чтобы взять её в ассистенты.

– Очень хорошо, Иден.

Эдмунд Руссу выглянул за дверь, после чего служанки ввезли в класс ещё два тела. Названные по имени, Атом (чьё имя я узнала в этот момент) и Рейнольд поднялись и заняли места над призрачно-белыми простынями. Их речь была несвязной и слишком расплывчатой. Порой мне приходилось нагибаться над столом, чтобы расслышать их несвязный поток сознания. Атом проводил вскрытие женщины, которая умерла от пилефлебита. Несмотря на не очень хорошее, наполненное лишними замечаниями заключение, со вскрытием он справился блестяще.

В отличие от друга, Рейнольд работал быстро и чётко, почти как Иден. Ловкость рук завораживала, и то, с какой лёгкостью он распилил рёбра, заставило меня на мгновение усомниться в правильности своей техники.

– Причина смерти: продолжительное употребление опиума, – выдал заключение он. – На уголках рта заметны следы рвоты: смею предположить, умерла она не более трёх суток назад. Также мы можем заметить ухудшение деятельности желудочно-кишечного тракта. В целом, умерла она от дыхательной недостаточности. Я вижу на левой руке точки от введения вещества внутривенным способом, из этого, уверен, – причина в передозировке.

– Блестящая работа, мистер Уильямс. Вы можете вернуться на своё место.

Ощутив приток горячей крови к вискам, я нервно провела пальцами по затылку. Губы пересохли, и я порывисто облизала их и крепко сжала. Иден, сидящая рядом, склонилась к моему лицу, всматриваясь в мои глаза с несвойственным ей непониманием: обычно ей требовалось меньше минуты, чтобы понять ход моих мыслей.

Когда ввезли следующий стол с отдающей гнилью человеческой плотью, я повернулась к подруге и перешла на самый низкий шепот, на который только была способна.

– Вот оно!

– О чём ты?

– Опиум. Передозировка наркотическим веществом на почве неконтролируемого, продолжительного употребления.

Иден задумчиво сжала губы и спустя мгновение согласно кивнула головой.

– План отличный, – прошептала она. – Если профессор Руссу будет проводить вскрытие, вывод только один: передозировка. Джереми наверняка сумеет раздобыть его без лишнего шума; я слышала, в борделе на Голден-Сквер любят подобные вещи.

– Если кто-то узнает, – пробормотала я, – у нас будут проблемы.

– У нас уже проблемы, Джен. От ещё одной мир не перевернётся.

Вскрытие, проведённое Марией и Филинном, профессор оставил без особого внимания. Эти двое – самое слабое звено нашего курса. Мария боялась вскрытых вен, а Филинн часто блевал себе под ноги от вида трупов. Никто не понимал, как их занесло в судебную медицину, но одно оставалось неизменным – понимание, почему эти двое вместе.

Следующими проводили вскрытие Кирия и Каспер – пара заносчивых, высокомерных снобов, которые, несмотря на их необузданность и отвратительное поведение, были достойными соперниками в этой борьбе. Кирия работала медленно; её надрезы были плавными, мягкими, отчего и крови больше. Утерев нос, она раскрыла грудную клетку и погрузила в неё руки почти по локоть.

Её напарник, Каспер, работал на скорость, как и многие здесь. Иден считала его говнюком, но, думаю, между ними было нечто большее, чем совместное вскрытие, которое они проводили в конце первого курса. Она, безусловно, любила Теренса, но подобные промахи пачкают историю их отношений. Одна из тайн моей подруги, которая может быть вынесена убийцей за пределы наших дружеских стен.

– Молодцы, ребята. Хорошо сработали. – Громкий хлопок в ладони, и моё сердце бьётся о грудную клетку ощутимо быстрее. – Мисс Морис, ваша очередь.

Я вышла к небольшому деревянному столу и упёрлась в него руками. Служанки со стеклянными глазами освободили класс от двух вскрытых тел и ввезли последнего на сегодня мертвеца. Я шумно втянула ноздрями воздух и на мгновение сомкнула веки. Никакого стеснения, никаких колебаний, только чёткость, внимательность и уверенность. Когда я вновь открыла глаза, руки больше не дрожали.

– У вас двадцать пять минут.

Я кивнула и стянула с тела простынь. Передо мной лежал юноша приблизительно моего возраста, только с призрачно-бледной кожей, отдающей лёгкой синевой. Из наружного осмотра я могла вынести лишь огромный синяк в области рёбер и серые мешки под глазами.

– Исходя из внешних наблюдений, могу сказать, что время смерти наступило совсем недавно. Из повреждений – синяк в районе рёбер… – Надев перчатки, я прощупала рёбра. – …но переломов нет.

Правой рукой я потянулась за секционным ножом и провела два симметричных разреза: от сосцевидных отростков височных костей вниз, по боковым поверхностям шеи и до акромиальных отростков лопаток, в конце соединяя разрезы одним поперечным. Образовавшийся лоскут кожи я отсепарировала и отбросила кверху, открывая широкий обзор на органы и ткани. Составив в голове пошаговый план работы, я вновь вздохнула и принялась за открытые органы.

Я разрезала желудок, откидывая переднюю стенку вверх. В нос ударил жуткий запах застоявшегося спирта, отчего я едва устояла на ногах. Я извлекла содержимое желудка в чистую посуду, продолжая давать характеристику другим органам. Исследования печени во всей красе продемонстрировали любовь парня к алкоголю.

– Заключение: причина смерти – отравление метиловым спиртом. Парень, судя по состоянию внутренних органов, любил выпить, и, исходя из наблюдений, смею предположить, что он перепутал метиловый спирт с этиловым, ведь по запаху определить разницу довольно трудно.