Нико Кнави – Отделённые (страница 9)
— Мильхэ, — коротко ответила эльфийка.
Бирюзовые глаза излучали холод всех льдов Драакзана.
— И откуда ты будешь?
— Из Светлого Леса, видимо.
Правая бровь эльфийки дёрнулась вверх, голос будто понизил температуру на пару градусов. Рейт хихикнул. Фар подумал, что либо тот болван, либо... толстокожий, как змееклюв.
— Ну да, тупой вопрос. Что умеешь?
Мильхэ молча заморозила эль Рейта. Шапка пены теперь была скорее снегом, чем пеной. Маленький сугробик в кружке.
«Иллиген, — подумал Фар. — Будет здорово, если умеет лечить, а не только морозить».
И кажется, вместо путешествия к возможной горячей точке их ждала холодная прогулка. Хорошо, если не смертельно холодная.
— Здорово! — воодушевился Рейт и отгрыз от сугроба кусочек. — Люблю, когда в компании и водник, и огневик. И поесть, и попить, и помыться можно нормально!
— Ма́атар меня сожги, — пробурчал Геррет. — Почему мне постоянно выпадает таскаться с этими болтунами невесть где?
— Да ладно тебе, Гер, за такие деньги можно потерпеть даже Трафа.
Коротышка насупился и уткнулся в тарелку. Чем так отличился гад-сказитель с репертуаром из похабного наёмничьего фольклора, осталось тайной.
— Ну, выходим завтра утром? — спросил Лорин, покончив со своим ужином.
— Так-так! — Рейт весело хлопнул по столу. — Надо же выпить за знакомство!
— Пейте, — сказала Мильхэ, подавая знак прислуге.
Лица мужчин вытянулись.
— Как? Традиция же! — воскликнул Рейт, а вот Лорин, как и Фар с Герретом, промолчал.
На стол перед эльфийкой ловкий слуга поставил кружку.
— Молоко? — удивился Фаргрен. — Ты о гильдейской традиции не знаешь?
От взгляда цвета бирюзы ему захотелось, чтобы Геррет поджёг Таверну. Для тепла.
Но всё же, как не выпить? Традиция эта была, наверное, единственной, распространившейся на всю Гильдию наёмников, где бы ни находились её залы: в Периаме, Зандерате, или Северных землях. С новыми напарниками всегда пили по кружке гильдейского эля. На самом деле это был не эль, а смешанная с ягодным соком особая настойка. Ядрёная, как яд мантикоры: никто не мог выпить больше девяти-десяти глотков и не грохнуться потом под стол минут через пятнадцать. Двадцать для особо крепких. Поэтому настойку пили только разбавленной. Хорошо разбавленной.
Слуга поставил им на стол четыре кружки этого самого гильдейского эля.
— Пейте, угощаю, — сказала эльфийка с таким выражением, будто желала им отравиться. — А теперь прошу извинить, мне надо ещё поработать.
Она встала и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж Таверны, на ходу прихлёбывая молоко.
— Чудна́я, да? — улыбаясь, сказал Рейт.
Фаргрен силился оценить ум напарника. Пока выходило не в пользу Рейта. Это вот эту ледяную ведьму он назвал «чудно́й»?
— Снаряжение! — вспомнил Геррет.
— Точно! Мильхэ, — окликнул её Лорин, — чего там нам прислали?
Та со вздохом закатила глаза и знаком предложила идти с ней.
— Ну, за знакомство и удачное дело! — Рейт весело поднял кружку.
Фар взялся за свою с мыслью, что с таким набором напарничков удача им понадобится точно. Возможно, не раз. Хотя бы для того, чтобы Геррету не пришлось размораживать чью-то внезапно заледеневшую тушку.
Глава 6. Общество Знающих
Огонь весело трещал в камине, перед которым в глубоком, мягком кресле расположился Эйсгейр. На его коленях лежали донесения, переданные Виркнудом. Например, сведения о том, с кем встречался за месяц до и неделю после приёма в королевском дворце его светлость Шелан, герцог Мирарский.
Найти его собеседников у рыцаря не получилось. Но в тот коридор, где он подслушал разговор об убийстве эльфийского короля, Эйсгейр вернулся ещё раз после официальной части торжества. Потоптался по коврам, оглядел стены и пол под плотными тканями, потом покрутился в комнатах отдыха.
Так рыцарь и обнаружил, что пол в них и стены, смежные с тем коридором, сделаны из каменного дуба: древесины не просто очень крепкой, но и отвергающей любое генасское воздействие. Круг тишины не затронет пол из этого дерева. И если это доски из Унат-Хаара — в чём Эйсгейр не сомневался, — то их хитрая конструкция хорошо проводит звуки.
Неизвестная троица, скорее всего, считала, будто приняла достаточные меры предосторожности. Хотя, по мнению рыцаря, болтать об убийстве владыки Светлого Леса в королевском дворце всё равно сказочно глупо — там ведь и эльфы находились. А услышь они такое, план, кому бы он ни принадлежал, точно провалится.
Но просто забыть о подслушанном — тоже феерически сказочная глупость. Поэтому Эйсгейр, вернувшись из столицы, сразу вызвал Виркнуда и приказал отправить к герцогу соглядатаев.
За две недели разведчики Эйсгейра в Мираре умудрились разузнать о море самых разных грехов: взятках, подлогах, долгах... Даже уличили Шелана в неверности супруге — в докладе значились имена нескольких знатных дам. Но это всё были мелочи. Эйсгейр не стал особенно вникать в порочные связи герцога. Больше его заинтересовало другое: какого кракена понадобилось Гилра́у Лаэрдэ́ту, ректору Королевской академии, встречаться с Шеланом в Мираре?
Знать, конечно, имела связи с главным учебным заведением страны, да и ректор не простолюдин какой-нибудь. Но зачем тащиться по весеннему холоду и грязи из Эвенрата в Мирар? Если герцог захотел выразить благосклонность учёным или впихнуть своего отпрыска в академию, то сам поехал бы в столицу. Виркнуд не зря отметил ректора. Надо послать людей и к нему.
Рыцарь скользил взглядом по списку лиц, посещавших Шелана в последнее время. И одно из имён привлекло его внимание больше других: Дайе́н, граф Маки́тура.
«Кажется, раньше я занимался Макитуром», — подумал Эйсгейр, не без труда вспомнив лицо графа: нежное, как у женщины, с вечным отпечатком благородной презрительности.
Стук в дверь прервал размышления владыки Северных земель.
— Милорд, — обратился к нему камердинер, — вас ждут гости.
— Гости?
— Общество Знающих, милорд.
— А, эти. Совсем из головы вылетело.
Эйсгейр поднялся и позволил камердинеру заняться его внешним видом. Тот, бормоча себе под нос, оправил одеяние, добавил поверх накидку и повязал роскошный пояс. Потом придирчиво осмотрел рыцаря и кивнул.
«А ведь раньше всё было гораздо проще, — не без досады думал Эйсгейр, направляясь в тронный зал. — Нет же, надо каждый раз приглаживать плавники».
Накидка была, по его мнению, лишней. Кто вообще раскопал это трёхвековое старьё? Причём во второй раз! Рыцарь с удовольствием послал бы всё это к кракену, но он хорошо знал — для правителя внешний вид, к сожалению, не мелочь. Всех судят по одёжке, а великих лордов и королей — тем более.
В тронном зале Эйсгейра ждала кучка людей. По случаю аудиенции у самого правителя Северных земель они надели строгие чёрные одежды с вышитой на спине и воротниках эмблемой Общества Знающих — глаз со свечой вместо зрачка.
Посетителей, конечно же, предупредили, что в Ледяном дворце церемониал не похож на привычный дворцовый. То есть он почти отсутствовал. Уж в собственном-то доме Эйсгейр мог вести себя, как ему заблагорассудится! И всё равно учёные мужи сильно удивились, когда Снежная Длань собственными руками распахнул двери, украшенные морозным узором, и вошёл в зал с противоположной от трона стороны. Как обычный человек.
Гости нервничали. Все они были генасами, а генасы около легендарного рыцаря первого ранга чувствовали себя прозрачными мальками рядом с тысячелетним кракеном. Так однажды описал свои ощущения Миррин, друг Эйсгейра и посол Светлого Леса в Эйсстурме.
«Это вы ещё меня призывающим стихию не видели! — подумал рыцарь, глядя на гостей. — И хорошо, что чесотки у вас нет».
От последнего страдал его любимый племянник. На самом деле племянником он не являлся — потомок в каком-то там колене. Бедный юноша, будучи чрезвычайно одарённым маагеном, начинал чесаться рядом с сильным иллигеном или стихийником-водорождённым. Из-за Эйсгейра он чесался от макушки до пят. И рыцарь не помнил, была ли у кого-то ещё подобная реакция.
— Господа, прошу отужинать со мной, — сказал Эйсгейр, приглашая всех следовать за ним.
Любые аудиенции, выпадавшие на полдень или вечер, рыцарь совмещал с едой, чтобы не тратить лишнее время зря. Уж цену времени он понял за восемьсот семь лет жизни.
Учёные мужи переглядывались и неуверенно топтались на месте, и приглашение пришлось повторить. Увидев, как стража без зазрения совести разулыбалась — они-то привыкли к тому, что их владыка делает всё не так, — Эйсгейр в шутку нахмурился.
Когда все прошли в трапезную и расселись, гости после утомительно долгих проявлений вежливости и раздражающе обязательных словесных расшаркиваний высказали свою просьбу.
Как и предполагал Эйсгейр, они хотели попросить у него отдельное место для своей ложи в Эйсстурме. И сам этот факт ему очень нравился. Общество Знающих начало своё существование именно здесь, но в силу разных причин на Севере больше двадцати лет не было его официальных представителей. Приятно, что самый уважаемый на Иалоне союз учёных возвращается, так сказать, на родину.
Генасам хотелось здание в Северной академии или рядом с ней, но Эйсгейр, обдумав всё заранее, решил предложить им кое-что получше. И не просто получше, а имеющее особое значение.