Нико Кнави – Отделённые (страница 65)

— Нет.

— Я подумаю, как прислать помощь. Если, по вашему мнению, добраться до дольмена из-за Чащ и Тварей невозможно, я не настаиваю на продолжении.

— Мы решили идти дальше. Попробуем пойти вдоль новой границы Чащ. Сообщим, если планы изменятся.

Голем рассыпался на льдинки и исчез, оставив после себя несколько капелек воды. Эйсгейр сидел в тишине, не зная, что и думать. О налогах он напрочь позабыл.

Тёмные Чащи в Зандерате — до невероятного невероятно. Рыцарь перелился в архив и попросил принести карты разных годов, в том числе самые старые, какие только были. Просто чтобы лишний раз убедиться — границы Чащ никогда не менялись. С этим согласятся даже эльфы. А у них найдутся карты гораздо древнее. Как Миррин отреагирует на такую новость? И что теперь с этим делать?

Нет, сначала, конечно, надо дождаться, когда наёмники достигнут места назначения, а потом принимать решения.

Да, следует организовать помощь. Поговорить с Тунором вряд ли удастся, даже несмотря на недавнюю встречу. Но можно попробовать через Нирию: прошло два дня, хорёк уже должен сменить гнев на милость и согласиться на встречу с главой Всесвета. И стоит сообщить о Чащах Миррину: дети Леса точно не останутся в стороне. Поэтому послать помощь — не самая большая проблема.

Но что дальше? И стоит ли вообще думать о странном нашествии Тварей, учитывая, какой вокруг Светлого Леса собирается шторм? А может, наоборот — следует забыть обо всём и выяснять, что происходит с Чащами?

Перелившись обратно в кабинет, Эйсгейр вспомнил, куда именно, согласно заданию, направлялись наёмники. Точнее, что место назначения-то выбрали малость липовое. Выходит, если они пойдут дальше, будут зря рисковать. Надо отозвать их! А впрочем... Надо удостовериться, что и орков с места согнали действительно Твари. К тому же разведывать границы новых Чащ всё-равно придётся, и лучше сделать это, пока они, как сказала наёмница, слабые.

Взгляд рыцаря упал на карту, и он вздохнул. Сколько, интересно, земель потерял Ишдракйорд? А ну как решат орки, что потерю надо заменить за счёт Севера! Или, увидев, как бурлят страсти вокруг Светлого Леса, не захотят ли они урвать себе под шумок что-нибудь? Айсен со своими богатыми рудниками всегда выглядел весьма привлекательно. Удержать его добрые соседи вряд ли смогут: для этого им потребуется или перебрасывать войска через горы, или захватывать Северное Кольцо. И то и другое — весьма непросто. Но вот небольшие силы вполне могут прийти, пограбить и уйти. А Эйсгейр, несмотря на всю мощь рыцаря первого ранга, не мог быть одновременно в нескольких местах.

— Милорд.

В дверях кабинета стояли Эамонд, Виркнуд и Ярл Мурмярл. Эйсгейр кивнул, приглашая их войти, и поставил круг тишины. Кот, как всегда, мяукнул на это в ответ.

— Эамонд, ты не против сперва послушать Виркнуда и быстро его отпустить?

— Нет, конечно, милорд, — сказал старик, степенно усаживаясь за стол.

— Да и докладывать почти нечего, милорд, — начал разведчик. — Некоторые парни говорят, вроде как среди знати больше стали болтать об эльфах, а так пока всё спокойно. — Виркнуд положил на стол новые донесения. — Самое важное здесь.

— И о чём болтают?

— Ну, кто-то о том, какие у остроухих богатства, кто-то — будто у них слишком много тайн, кто-то — о неприличном, вроде того, как неплохо бы эльфийку в постели попробовать.

Эйсгейр с наместником дружно хмыкнули. Казалось бы, пустые пересуды, даже если и неприличные, а дурных предчувствий добавляют. Особенно с учётом всего известного. Ещё ничего даже не случилось, а люди уже начинают вести себя как... Звери? Нет, звери себя так не ведут.

— Ещё один парень слышал, как ортхирский наследник болтал, что с остроухих будет хороший доход, жаль неизвестно когда.

Эамонд тихо ругнулся, а Эйсгейр помрачнел. Утверждать наверняка нельзя было, но история работорговли в Ортхире навевала вполне определённые мысли о роде ожидаемых «хороших доходов». Зато «неизвестно когда» радовало. Значит, ещё есть время постараться, чтобы никакие работорговцы никаких доходов никогда не получили.

— Кстати, — сказал Эамонд, — мой разведчик в Бергнесе буквально вчера прислал доклад. В этом доме солнца пока тихо. Ничего необычного не происходит, проповеди не слишком частые, эльфов в них не упоминают.

— Это пока, — хмыкнул Эйсгейр, — а потом как начнётся. И будут нам ещё одни Сэнгерийские ночи.

В Сэнгери, столице Периама, около сорока лет назад случились массовые погромы эльфийских кварталов, поместий и лавок. Из-за похищения и зверского убийства якобы эльфами детей из одной городской семьи. Солнцелобые уже тогда обвиняли Детей Леса в том, что те губят род людской ради неких нечистых обрядов. Стоило бросить слово, и... Начавшись в Сэнгери, насилие захлестнуло и другие города. Именно после этих печальных событий эльфы окончательно покинули Периам.

Эамонд кивнул, соглашаясь с рыцарем, и продолжил:

— Ещё разведчик доложил, что поздно ночью видел в доме солнца человека. Счёл его подозрительным, но разглядеть хорошо не смог, из-под капюшона виднелся только подбородок — круглый, как у полных людей. Ростом этот человек был невысокий, в не самой богатой одежде, но по осанке и манерам походил на аристократа. Разведчик уверен, тип этот — важная шишка, судя по тому, как с ним говорили магистры дома солнца.

— Невысокий и полный? — спросил Эйсгейр. — Уж не наш ли это ректор? Виркнуд, просмотришь этот доклад. А о чём болтали?

— Неизвестно, милорд. Говорили на периамском языке. Я уже послал туда парней, которые знают его.

— Виркнуд, а Гилрау знает периамский?

Разведчик покачал головой.

— Мне неизвестно, милорд. Но я узнаю.

Глава 5. Ночные гости

Малкир сидел на кровати и хмуро поглядывал на меня. Было видно, что ему хочется поговорить, но, кажется, он не знал, как начать.

— Послушай... — сказал мой спаситель и замолк, но только на секунду. — Я мало понял, о чём говорила крхп-кел, но...

— Что значит «крхп-кел»?

— Примерно «знающая» или «видящая». Крхп-кел вроде старейшин племени.

— Откуда известен тебе их язык?

— Какая разница?

— Приёмыш яашраги?

— Да, — сказал Малкир и смолк.

Вот кто он. Вот почему был так рад увидеть ушастое племя. Вот почему знает их язык. И узоры на его повозке такие же, как на домиках, стоявших в кустах. Эти яашраги — его приёмная семья. Такое нечасто случается, но случается.

— Я мало что понял, — повторил Малкир. — Этот мастер деревьев и всякие изменения... Но крхп-кел попросила меня позаботиться о тебе, и...

— Просто доставь в Чащи меня.

— Но может, всё-таки попыта...

— Если так, пусть пытаются сами увидеть короля.

Малкир набрал воздух и явно хотел продолжить говорить, но в итоге просто вздохнул и замолчал.

— Я не знаю, что с тобой случилось, — сказал он через полминуты, — но стоит ли из-за этого идти в Чащи на верную смерть?

— Не умру я.

А если умру, то всё лучше, чем орать от ледяных хлыстов и раскалённого железа. И рыдать, умоляя о том, чтобы всё это прекратилось. Нет, стоп. Я не хочу вспоминать.

Малкир тихо поднялся и достал из комода красивую резную коробочку.

— Кхрп-кел дала мне это и сказала мазать каждый день. Помочь?

Я покачала головой. Сама справлюсь. Не надо... Касаться меня.

Малкир вышел. Кажется, сел на подножке, прикрыв дверь.

На мне всё ещё оставалась завязывающаяся на спине безрукавка, из тех, что надевают целители на больных. Из-за длины её приходилось заправлять в украденные штаны. Смотрелось ужасно, но плащ какой-то Нирии всё прятал. Скорее бы Циенрат, или где там можно купить одежду. Не надо ничего особенного, только тёплое, и не это нелепое тряпьё для немощных.

От прохладной мази кожа на руках слегка немела. Странно, я совсем не замечала, как всё тело и правда немного болит. Проклятье, руки плохо гнутся после... Нет, не вспоминай. Так, намазать плечи и бока я ещё смогу, но вот полностью спину — вряд ли. Даже безрукавку с трудом получилось снять. Придётся попросить Малкира?

Я кое-как оделась, толкнула дверь и тихонько позвала его.

— Всё-таки нужна помощь мне.

Он забрался внутрь, сел рядом на полу и забрал снадобье.

— Аирос! — вырвалось у него, когда я развернулась к нему спиной и подняла одежду.

Видимо, выглядит страшно.

— Как говоришь ты на их языке? Известно мне, что не умеет никто такого, кроме отдельных слов.

— «Как ты говоришь на их языке?» — начал поправлять меня Малкир. — «Я знаю, что никто не может».

Да, порядок слов чуть изменился, некоторые слова, что-то стало попроще.

— На самом деле, я мухлюю, — наконец ответил он. — Я одарён воздухом, помнишь? Непроизносимые звуки языка яашраги я говорю с помощью силы. Много её для этого не требуется. Зато результат очень даже неплох. Ноги тоже надо?

Я кивнула, сняла сапоги и закатала штаны. Лучше, наверное, самой... Но пальцы Малкира уже осторожно, даже нежно, скользили по ногам, накладывая снадобье.

— Мне кажется, или у тебя на коже какой-то узор?