Нико Кнави – Отделённые (страница 60)
— Надо поставить на место, — пробормотал Фар, глядя на выбитую дверь посреди холодного грязного дома.
— Я навела круг тишины, древесники не услышат нас.
Вот почему так тихо.
— Не хочешь рассказать? — спросила Мильхэ мягким, успокаивающим голосом.
Ледяная ведьма, да? Что за глупости...
— Да нечего рассказывать. Поссорился с отцом и...
Фаргрен почувствовал лёгкую ладонь на своём плече. Она... сочувствует ему?
— Ты не мог этого контролировать.
— Знаю. И? Всё равно я их убил. Убил.
— Мне кажется... — начала Мильхэ, но смолкла. — Где ты был потом? — спросила она после недолгого молчания.
— В Да-Раате. Ушёл оттуда лет десять назад, побродил, да подался в наёмники.
Да, так оно и было. Да-Раат обучил пришлого волчонка, но принять его не мог. Вот он и скитался. Без роду и племени. Без родного логова. Без семьи.
Внезапно ледяная ведьма обняла его. Нет, его, конечно, обнимали и прежде: женщины, немногие друзья и знакомые при встрече. Но чтобы так... Он давно позабыл, что такие объятия вообще существуют: крепкие, тесные, без любого намёка на желание или похоть, тёплые, утешающие, полные сочувствия и заботы. Последний раз так его обнимала мать.
Он обнял её в ответ. По его щекам вдруг покатились слёзы.
***
— Ты говорила, надо помочь.
Фаргрен отстранился, отвернулся и вытер слёзы. Ему стало неловко — почти тридцатилетний мужик, а разревелся как девчонка.
Мильхэ тихо подошла к дверному проёму и осторожно выглянула.
— Нужна смола. У меня она ещё в Дубках кончилась. Её можно достать там, где спали древесники. Найдёшь?
— Да.
— В таких местах обычно остаются капли. Вряд ли много, но и три-четыре, даже пары, будет достаточно. Постой. — Мильхэ остановила Фара, увидев, как он стягивает рубаху. — Подумай как следует. Сейчас не время рисковать жизнью ради чего-то. Если ты погибнешь, Рейт, скорее всего, тоже, и нас останется трое.
— Как обойти древесников?
— Они оба сидят перед входом. Под домом и вокруг лоз нет. Можно вылезти через окно на задний двор.
— Я пойду. Не обещаю, что принесу. Но попробую.
Мильхэ водой выдернула гвозди из досок, которыми заколотили ставни, и аккуратно положила их на пол. Пока она это делала, Фар разделся и обернулся волком. В холке он доставал ведьме до середины бедра. Мильхэ погладила его по чёрному загривку, и Фаргрен предупреждающе клацнул зубами — он не собачка какая-нибудь. Но эльфийка только улыбнулась.
— Я спущусь вниз. Поскребёшься по возвращении. Будь осторожен.
Фар вильнул хвостом в знак согласия и выпрыгнул в окно.
***
Через полчаса Геррет увидел, как люк снова открылся и спустилась Мильхэ. Хорошо. А то уже хотелось подняться и лезть проверить.
— Где Фар? — спросил Геррет, пытаясь почесать спину.
Сделать это было сложно — мешал доспех.
— Попробует достать смолу.
— Ты послала его на древесников? Одного?
— Нет, конечно. Проверит места, где они спали.
— Даже так опасно...
— Я велела ему не рисковать напрасно, — Мильхэ пристально смотрела Лорину в глаза, и тот медленно кивнул, поняв, что она хотела этим сказать.
— И вам всё равно?! — послышался женский голос.
Ирма смотрела на наёмников, и на лице её было написано возмущение.
— Всё равно — что?
— Что он... он убийца! Зверь!
— Не время говорить об этом, девочка, — вмешался кузнец.
— Я давно не девочка!
— И как мы, по-твоему, должны поступить? — проледенила Мильхэ. — Прогнать его? Убить? Он — наш напарник и единственная надежда для раненого.
— Он убил мою семью! Как вы... можете его защищать?
— Ты-то что помнишь? Тебе сколько? Двадцать? Или меньше? Когда всё это произошло, ты была совсем маленькой.
— Маатар, Мильхэ, помягче, — сказал Геррет, глядя на рассерженную девушку.
— Странно слышать это от тебя, Гери, — внезапно съязвила Мильхэ, смешав яд со льдом.
— Ей было четыре года, — подал голос кузнец. — Это пятнадцать лет назад случилось.
— Пятнадцать? — Мильхэ нахмурилась. — Но тогда Фаргрену...
— Должно было тринадцать или четырнадцать исполниться. Осенью.
— И они так долго ждали? Глупцы...
— Кто?! — обиженно воскликнула Ирма.
— Твои родители. Они знали, кто он.
— Врёте!
— Оборотни впервые превращаются в четыре-пять лет, самое позднее — в семь! — загремела ледяная ведьма. — Так что твои родители знали! Знали, кого растят. И если тебе сейчас так надо искать виноватых, вини неразумную родительскую любовь.
— Что? — опешила Ирма.
— А по какой ещё причине они оставили волчонка?
Повисла тишина.
— Илайна души в нём не чаяла, — тихо сказал кузнец. — Любила, как родного. Да и Кай тоже.
— Зачем они так долго ждали? — спросила Мильхэ. — Маленькие оборотни ведь нападают не со зла. В детстве они плохо контролируют себя, а уж как начинают взрослеть, и того хуже. Почему его родители не попросили помощи на севере, раз решились растить волчьего сироту?
— Да при чём здесь любовь-то? — выпалила Ирма.
— При том, что в лучшем случае его бы просто выгнали, в худшем — убили, и ты бы знать не знала о неродном брате, — проледенила Мильхэ. — Но нет: его любили и оставили.
— А мне никакой любви не досталось, — прошептала девушка, глядя в землю.
— Тебе жизнь досталась! Тебя саму могли убить! И не он, а вот эти же люди!
Ирма ошарашенно захлопала глазами.