Нико Кнави – Отделённые. Книга 2 (страница 36)

— Какая дочь Леса дала тебе это? — спросил он торговца, взглядом показывая на раннэ.

На эльфийском получилось с густым намёком на оскорбление, вроде «что за шлюха это сделала». Малкир понял.

— Не обсуждаю личную жизнь на работе, господин посол, — ответил он, зло сощурившись.

Играть словами на неродном языке Малкир, видимо, не мог, зато в «господин посол» вложил столько издёвки, сколько влезло, и даже больше.

— Ладно, Малкир, — со вздохом проговорил Эйсгейр, — рассказывай.

И тот рассказал. А пока рассказывал, на Миррина было страшно смотреть, хотя сперва он, конечно, язвил.

— Возможно, убивать её не хотели, — начал Малкир. — Или хотели, но это не так важно. Что происходит, когда эльфа смертельно ранят, господин посол?

— Неужели умирает? — фыркнул Миррин.

— Это потом. А самое первое? Молчите? Я скажу. Эльф впадает в этот ваш мару-кадал. Как аксолька в спячку, чтобы пережить зиму.

— Всем известный факт.

— Не всем, но известный, — согласился Малкир, — в общем и целом. Но если в мару-кадал впадает женщина? У эльфиек он несколько отличается, ведь так?

Миррин побледнел.

— Отличается, господин посол? Скажите же, ну! Кажется, милорд не знает об этом.

Но господин посол словно лишился дара речи.

— Говори уже, Малкир, — произнёс рыцарь.

— В мару-кадал тело женщины первым делом сохраняет зародыш, если он есть, и превращает в нечто вроде семечка. Если женщина не беременна — то её эла-виал. И они могут так сохраниться даже дольше, чем тело, хоть и не бесконечно.

— Что такое эла-виал?

— То, с чем сливается мужское семя, и получается ребёнок.

Внезапно Эйсгейр понял, о чём не стал говорить Миррин, рассказывая об Арделор. Именно об этом. Вот откуда взялись дети, которых вынашивали способные рожать эльфийки. Видимо, удалось сохранить какое-то количество зародышей до того, как все стали бесплодны.

— Да откуда тебе это известно?! — взорвался Миррин. — Иллитар, милорд, этому ни в какой академии вне Леса не учат, даже на медицинских факультетах!

Кажется, он постоянно забывал о бело-синем раннэ Малкира, и Эйсгейр догадывался почему. Просто Миррин был не в силах принять, что хоть какая-то дочь Леса может быть замужем за Ортхирским Мясником.

— Миррин, подожди, — осадил посла рыцарь и взглянул на торговца. — Продолжай.

— Тело погибшей уже осмотрели, полагаю, но проверяли ли вы её эла-виал, господин посол?

— Какое…

— Общество Знающих забирает у эльфиек эла-виал. Иногда и самих эльфиек. Для Ордена Жизни. Только не говорите, будто вы не знали о связи между ними.

Не знали, но уже узнали…

— Но ты говорил, её не хотели убивать, — напомнил Эйсгейр.

— Возможно. Как я говорил, иногда им нужны и сами женщины. Может быть, перегнули палку, заставляя её тело начать мару-кадал. Возвращать из него ведь сложно. Поэтому они проделывают всё это сразу, чтобы не тащить живую эльфийку в Периам зазря.

Миррин молчал, и спрашивать пришлось рыцарю.

— Откуда тебе это известно?

— Я одно время следил за Обществом Знающих. Больше ничего не могу сказать, — произнёс Малкир, и, видя, как злится посол, добавил: — Я пробовал сообщить об этом властям. Но кто я, чтобы меня послушали?

Эйсгейр вздохнул. Кто бы послушал Ортхирского Мясника? Слово бандита против слова всеми уважаемого общества учёных…

— К тому же, есть подробности, раскрытие которых могло и может навредить тем, кого я защищаю, — добавил Малкир помолчав. — Поэтому больше я ничего не могу сказать. Пока.

«Даже у Мясника есть те, кого он любит», — подумал рыцарь.

— Но Иллитее не могла ни зачать, ни родить, — заговорил наконец Миррин. — Для чего тогда… Милорд, отправьте меня в комнату с телом.

Рыцарь перенёс всех троих. Миррин даже не обратил внимания, что вместе с ними оказался и Малкир. Эйсгейр сам себе не мог объяснить, почему не отправил торговца в другое место.

Миррин принялся за работу, которой давно не занимался. Он убрал покрывавшую тело ткань, снял лёд, в котором его хранили. Только сейчас Эйсгейр увидел ужасную рану поперёк живота. Иллитее могла не просто быстро потерять сознание, а мгновенно умереть. Потому-то у «знающих» не получилось вернуть её из мару-кадал. Действительно — криворукие ублюдки.

Всё, что рассказал Малкир, вписывалось в известное из допросов. Получалось, Гилрау Лаэрдэт забрал у Иллитее эла-виал. Эйсгейр уже планировал отправлять своих людей ловить скачущего по стране благородного ректора, усердно работающего во имя рода людского.

Но зачем Ордену Жизни эла-виал?

Миррин достал медицинские инструменты, которые находились здесь же, ведь Иллитее уже осматривали, и вооружился небольшим тонким ножом.

Рыцарь покосился на Малкира. Тот спокойно смотрел, что делает Миррин. Вряд ли Ортхирского Мясника можно было этим удивить. Эйсгейр внезапно подумал, что сам он за своё долгое существование отнял не меньше жизней, чем негодяй-торговец. Вот уж кого впору считать мясником. А если вспомнить, сколько погибло, выполняя его приказы… В чём тогда разница между ним и Малкиром?

— Иллитар милостивый, их нет, — выдохнул Миррин, распотрошив на кусочки орган, который извлёк из Иллитее. — Их нет, — повторил он и резко развернулся к Малкиру. — Зачем им это?

Тот с деланной опаской покосился на нож.

— Я не знаю, господин посол.

Миррин хотел было что-то сказать, но вдруг застыл. Стоял несколько мгновений, а потом шумно выдохнул и рассмеялся.

— Миррин?

— Твари чащобные, Эйс, я… Я столько лет работал на благо Леса. Я жизнь ему отдавал, хранил все секреты, как океан, я… Я делал это себе во вред, во вред своей жизни, во вред дружбе. Иллитар милостивый, для чего? — шептал он, глядя в никуда. — Чтобы какие-то ублюдки потешались надо мной, рассказывая об эла-виал? Чтобы остроухие твари отдавали дочерей моего народа на растерзание мелкотравчатым?

— Миррин…

— Знаешь, Эйс, кто подал идею обыскать порт и кварталы, где нашли Арделор? Следователь от Первого советника. — Миррин снова шумно выдохнул, будто наконец высказал то, что тревожило его сильнее всего. — Я всегда считал Эмиэля достойнейшим. Он мой друг с самого детства. Мы росли вместе. Мы пережили Чёрный день вместе. А теперь… Кому мне верить? Что я должен делать теперь?

Рыцарь не знал, как ответить, и ответил внезапно Ортхирский Мясник:

— Делайте то, что правильно, виркай из дома Тавеллан. Не то, что надо. А то, что правильно. Увы, это не всегда одно и то же.

Глава 3. Сахарная

Когда колонна выстроилась перед воротами, я забралась на подножку повозки Малкира. Он запретил мне садиться на лошадь, хоть я и полностью восстановилась.

— До Змеиной Бочки дольше ехать, устанешь и не сможешь ничего делать, — объяснял Малкир, крепя на подножку сумки с гранатами, чтобы они не упали от тряски. — И не геройствуй, ладно? Ортан, — сказал он вознице, — будь осторожнее.

Громадные быки — по трое с каждой стороны — начали тянуть огромные вращающиеся устройства и тяжёлые ворота крепости стали медленно открываться. Быки, кони, люди… Сколько же провизии требуется кормить такую прорву ртов? Товары Малкира перегрузили в почти полсотни повозок, а это в два раза больше лошадей. И их всех сменили… Да, обозы по Тёмному Тракту ездят не каждый день, и нужна только одна смена, но всё же…

Прозвучал сигнал, и караван тронулся.

Почти все верховые выстроились на правом фланге, как обычно делают на переходе между Башнями и Змеиной бочкой.

Сразу за воротами полотно дороги стало белым и не из-за снега. Наверное, все, кто хоть раз проезжал по Тёмному Тракту, задавались вопросом, из чего оно сделано. Это не каменный дуб. Невольно я взглянула налево, где высились Белые башни. Может ли быть, что они и дорога построены из одного материала?

Кони почти сразу же поднялись в рысь. Выехали мы спокойно, но через полчаса впереди послышались взрывы гранат. Три мантикоры попытались смять голову колонны, но копья Капо отбросили их в сторону. Интересно, сколько генасов у Малкира? Ещё пара кошек, ослеплённые и оглушённые, трясли головами, и мощные арбалеты сопровождавших нас бойцов форта пригвоздили их болтами к земле. Убили?

А потом с левой стороны началась белая стена высотой в несколько человеческих ростов. А ведь и её, наверное, строили те, кто строил эту часть дороги и Башни… В любом случае спасибо неизвестным строителям: благодаря стене караванам легче здесь ездить.

Повозка резко дёрнулась в сторону. На коня чуть шлёпнулся большой кровавый ошмёток и упал. Фу, что это было?

Правый фланг дрогнул: в него врезался жнец. А потом ещё один, и ещё… Некоторых останавливали мерцающие щиты, но генасы не всегда успевали их поставить, и Твари оказывались в колонне. Чешуйчатые шкуры с наростами, уродливые морды с носами-топорами, налитые кровью глаза прикрыты костяными щитками. И страшные рога на головах, точнее, вокруг жнецовьих шей. Длинные, мощные, больше похожие на жвалы хищного насекомого. Они раскрывались и захватывали жертву в смертельные силки: внутренняя их сторона была острой, словно лезвие хорошо заточенного меча.

Один из жнецов получил свою добычу: конь, которого он сбил с ног, поднялся уже без всадника. Рога-лезвия не разрезали доспех несчастного, но оставили его без ног и смяли корпус, будто бумагу. Кто это был? Откуда-то сзади волна камней ударила в Тварь. Жнец удержался на ногах, но ему в голову тут же ударила следующая волна. Кто-то метнул гранату, сверкнула вспышка яркого света, и чьи-то плети оттянули Тварь с пути.