Нико Кнави – Отделённые. Книга 2 (страница 28)

— А если сюда заявятся люди из всесветского магистрата или эльфы? Найдут меня, потребуют выдать, как преступницу. Кого, говоришь, я там обчистила? Они же не отстанут от меня.

Это точно. И скорее всего, Главный Гад больше не будет полагаться на один магистрат — они уже меня упустили. Понадобится — отправит и эльфов, и наёмников-людей. Почему только из Всесвета меня не забрали сразу? Это было, наверное, самым странным во всём моём побеге.

Малкир хмурился и молчал.

— Нет, пути назад уже нет. — Я вздохнула. — Ждать тебя здесь тоже не могу. Да и… Что, по-твоему, мне делать в твоём караване? Сидеть в повозке и ждать тебя в постели? — Слова вылетели быстрее, чем я успела подумать.

Он странно взглянул на меня. Наверное, ничего не имеет против этого.

— Не могу, Малкир, — прошептала я. — Просто… не могу.

— А я просто не хочу, чтобы ты погибла.

— Не погибну.

— С чего ты это взяла, а?! — неожиданно зло сказал он.

Я и сама не знаю… Почему-то Чащи меня не пугают. Потому что долго жила с волками? Но ведь мне не нужно жить именно в Чащах. Просто буду поближе и прятаться в них в случае опасности.

— Знаешь, Молчунья, ты стала гораздо живее, после того как выговорилась. Может, тебе не нужно оставаться одной? — Малкир встал. — Выезжаем, через полчаса.

Глава 8. Бабочка

8 день 4 месяца 524 года новой эпохи

— Ненавидишь Малкира за то, что твой отряд напал на его обоз?! Ты в своём уме?

Они сидели в кабинете Миррина. Наконец им обоим выпала свободная минутка, и теперь Эйсгейр слушал то, что потребовал рассказать. Конечно, предварительно поставив круг тишины.

— Да, они защищались! Но зачем убивать шестерых?!

— Убитого за убитого, как сказал Малкир. И ещё одного за… Океан-отец, Миррин, нападение на Тракте, это же… Да тебя за это всё королевство распнёт, даже убей ты Мясника! Что вообще твой отряд мог сделать? Малкир — один из лучших среди тех, кто ездит по Тракту.

— Я не приказывал вступать в бой. Просто захватить женщину и сразу уйти. Кто же знал, что этот ублюдок остановит караван и начнёт драться! Никто не останавливается на Тракте!

Эйсгейр вздохнул. Как ни крути, расчёт Миррина был верен, если бы не этот ушлый торговец: встать на Тракте ради одной эльфийки — уму непостижимо!

— Может, он сделал это потому, что темени не было, да и в самом начале всё произошло… — пробормотал рыцарь и вздохнул. — Как ты узнал о женщине?

— Таэриса убили у всесветского портала. В общем… Двое свидетелей рассказали про какую-то женщину, она осталась с Таэрисом наедине на несколько минут. Хозяин дома провёл расследование, но ничего и никого не нашёл. Другие следователи — тоже. Но мне удалось выяснить, что были раненые. Причём их ранили способом, похожим на тот, каким убили Таэриса. Вонзили в позвоночник иглы или нечто подобное.

— Так может, и Таэриса не хотели убивать? В чьём доме это произошло?

Миррин не ответил, и Эйсгейр понял: не может — это значило бы рассказать о местонахождении портала. Как минимум.

— Почему ты решил, будто та женщина прошла через портал?

— Я послал разведчиков во Всесвет, сразу, как только смог. Там стража искала эльфийку. Но в магистрате этого не подтвердили. — Миррин помолчал. — Её искал кто-то ещё. Мои солдаты слышали, как в караване Мясника разговаривали о нападении из-за эльфийки. А ещё эти мелкотравчатые поймали разведчика Леса, но не моего. Кто-то ещё послал отряд за этой женщиной. Подозреваю, что хозяин дома, где произошло убийство. Он ведь тоже не сразу начал расследование.

— Почему?

— По причине «нечто» в королевском дворце.

— Океан-отец, всё-таки восемь раз, — вздохнул Эйсгейр, — а я думал, тогда тебя срочно вызвали в Тал-Гилас из-за убийства Таэриса.

— Да, восемь. Из-за этого прошло почти двое суток, прежде чем я послал разведчиков.

— И за эти годы больше ничего не удалось выяснить?

Миррин покачал головой. Когда он ответил, брови Эйсгейра полезли на лоб.

— Она, вроде как, ушла в Чащи.

— Это же… Самоубийство.

— Угу… Но об этом болтали, наверное, во всех фортах: что Малкир провёз эльфийку по Тракту, да там и оставил. Гниль мелкотравчатая…

Эйсгейр откинулся в кресле и потёр лоб. Дикая история. Одна стычка на Тракте чего стоила.

— Уж за восемь то лет ты мог бы рассказать…

Дверь внезапно открылась. Миррин убрал круг тишины.

— Прошу прощения, виркай, ваше высочество, — обратился к ним подчинённый Миррина. — Виркай Валиссин хочет встречи. Я долго стучался, но вы не открывали.

— Пригласи его, — ответил Миррин, и тот вышел. — Извините, милорд.

— Я понял, — сказал Эйсгейр вставая.

У самой двери он вдруг услышал тихое:

— Прости меня, Эйс. Я не должен был…

— Ваше высочество, — прервал его звучный голос Оронаэла, — я не против вашего присутствия.

Глава дома Валиссин прошёл внутрь — для этого ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться о притолоку, — и огляделся. Миррин предпочитал во всём простую элегантность. Вычурные узоры, насыщенные цвета и сложные инкрустации противоречили его эстетическим чувствам. Поэтому Оронаэл в роскошных одеждах жёлтых оттенков своего клана, казался ярким пятном в светлом, почти безликом пространстве.

— Кто из нас поставит круг тишины? — осведомился он.

Миррин пожал плечами, а Эйсгейр промолчал, опасаясь ненароком нарушить какое-нибудь неизвестное ему правило вежливости.

— Милорд, не будете ли любезны? — попросил Оронаэл.

Пока Эйсгейр наводил защиту, тот устроился в кресле, в котором только что сидел рыцарь, поэтому ему пришлось занять другое.

— Виркай дома Тавеллан, я задам вопрос, который покажется необычным, — начал Оронаэл. — Что вы слышали о том, как ведётся назначенными советом следователями второе дело, касающееся пропажи Иллитее, служанки Арделор Валиссин? И что лично виркай дома Тавеллан думает о похищении Арделор Валиссин?

От витиевато-официального языка Оронаэла и кракен утопился бы.

— Я не слышал, занимаются ли следователи пропажей Иллитее, виркай дома Валиссин, — ответил Миррин. — Касательно же дела ле…

— И вы не находите это необычным? — не слишком вежливо перебил посла Оронаэл. — А вы, ваше высочество? Наблюдатели ничего вам не рассказывали?

Рыцарь хмыкнул. Эльфы не могли не заметить, как люди следят за ними, но Эйсгейр не мог не отдать такой приказ: и чтобы быть в курсе, и чтобы гости не переусердствовали. Как Миррин.

— Мои люди тоже ничего не говорили о том, как ведётся дело Иллит…

«Милорд, нашли! — прожурчал голос Ротьофа у него в голове. — Леди Валиссин нашли!»

— Живую? — Эйсгейр даже не заметил, как сказал это и вслух.

Оронаэл и Миррин одновременно подскочили как ошпаренные.

«Да, живую. Одрин переносит её во дворец. Утред и я — остальных».

Эйсгейр отправил себя и двух своих собеседников на первый этаж как раз в тот момент, когда там появились рыцари с эльфами. Но не Одрин. Дети Леса тут же переполошились, обнаружив, что Арделор с ними нет.

«Одрин, где вы?» — позвал Эйсгейр.

«На втором этаже. Она вряд ли хочет быть среди множества мужчин».

«Океан-отец…» — только и смог подумать рыцарь, заподозрив, что имела в виду Одрин.

— Виркай Валиссин, виркай Тавеллан, — обратился Эйсгейр к эльфам, которые взирали на него полубезумными глазами, — идёмте со мной. Арделор во дворце, этажом выше.

Рыцарь перелился с ними к дверям комнаты, где находилась Одрин и Арделор. Миррин хотел войти следом за Оронаэлом, но Эйсгейр удержал его. Послышалось тихое «дядя» и плач. Одрин вышла из комнаты и закрыла дверь. Эйсгейр мог поклясться: он никогда не видел жену Утреда настолько… Штормовой.

— Что там было? — спросил Миррин.