Нико Кнави – Отделённые. Книга 2 (страница 15)

Когда побледневший от новости Миррин кивнул, оба исчезли.

«Чьё тело? — спрашивал себя Эйсгейр. — Арделор или служанки?»

Ему показалось неправильным, что он до сих пор не знает имени второй пропавшей.

Вернулся Миррин всего через полчаса. Ротьоф переместил его в одну из пустующих комнат в эльфийском крыле и сообщил об этом Эйсгейру. Там ничего не было, кроме лёгких штор на окнах и кровати, на которой под тонким покрывалом лежала женщина. Не Арделор.

Миррин застыл перед кроватью, глядя на бледное, бескровное лицо погибшей.

— Это я виноват, да, Эйс? Не слушал ни тебя, ни того, что говорил Малкир?

Он смолк. В руках у него был браслет-раннэ — покрытый копотью, но всё равно радостно-яркий: голубой с фиолетовыми и жёлтыми цветами. Миррин протёр браслет рукавом, отчего на белой ткани остались чёрные пятна, потом подошёл ближе к кровати и убрал покрывало с мёртвой руки. Изящная, тонкая, она выглядела сделанной из нежнейшей бумаги. Только тронь — и порвётся.

Вскоре яркий раннэ оказался на своём законном месте.

— Эйс… Милорд, не говорите следователям Леса об Иллитее.

Вот как её зовут… Звали.

— Миррин, о чём ты?

— Поверьте мне хотя бы ещё один раз, милорд. Здесь что-то не так.

— Нет, говори всё начистоту.

На лице Миррина вздулись желваки, губы сжались в тонкую травинку. Так было всегда, когда он злился или собирался делать то, что не хотел.

— Её вещи, — наконец сказал он, поставив круг тишины. — Почему их нашли? Брачные браслеты трудно уничтожить, но вот опознать легче лёгкого. А его так глупо выбросили… И нашли только браслет служанки. А ведь Арделор носила семейную реликвию, которую тоже нелегко сломать или уничтожить. Может, и Безумный король не смог бы.

— К чему ты клонишь, Миррин?

— Я втяну вас в проблемы Светлого Леса, милорд, если скажу.

— Я и так уже в них по жабры. Говори!

— Арделор украли эльфы. Я, если честно, с самого начала так и думал. Похищение искусно провернули! Мы до сих пор не знаем, как именно. Мне пришло в голову несколько способов, но все они предполагают знание обычаев эльфов, привычек самой Арделор, её прислуги и охраны. Если среди них не было предателя, то похитителям требовалось долго, очень долго наблюдать за всеми. Нет… люди не могли этого сделать, милорд. А ещё это безумное требование. И…

— И?

— Если с ней что-то случится, милорд, точнее, если люди что-то с ней сделают, это может вызвать… Страшную бурю. Во всём этом мне видится такой смысл: есть те, кто хочет пойти на людей войной, а глава дома Валиссин всегда был против. Если из-за Арделор он не захочет никого останавливать или, того хуже, сам пойдёт против людей, то войны не избежать.

«Весь Иалон хочет воевать? — в ужасе подумал рыцарь. — Океан-отец, да как остановить такое?»

— Одной Арделор мало!

— Арделор по ряду причин — героиня Светлого Леса.

— Каких причин?

— Не могу сказать, милорд, да и это не так важно. И она не одна. Были и другие преступления, другие пропавшие, убитые. Многие в Лесу к тому же убеждены, будто в событиях столетней давности, в безумии короля, в нашей бездетности виноваты люди, милорд. Что всё это как-то сделали люди. Достаточно вспомнить периамские войны, Орден Жизни, их законы. Многим этого хватит. Арделор может стать последней каплей. И те, кто хочет войны, получат её.

— Как поможет сокрытие Иллитее?

— Почти никак. Но вдруг я что-то смогу понять из того, как будут вести себя следователи? Понять, кто именно пытается стравить нас с людьми.

— Как во всё это вписывается Иллитее?

— Да тоже никак. В её случае всё гораздо проще. Схватили где-то на территории академии. Служанок ведь не охраняли так сильно, как Арделор. По академии они могли ходить в одиночку. Там Иллитее и видели в последний раз, и стражи на воротах не помнят, чтобы она покидала академию после этого.

Миррин замолчал.

Они оба стояли и смотрели на мёртвую женщину. Раннэ на бледной руке вдруг показался Эйсгейру неуместным. Слишком ярким, слишком… живым.

— Милорд, — снова заговорил Миррин, — это просто дикое совпадение, что оба похищения произошли почти одновременно. Но если в Лесу станет известно про Общество Знающих, это… — он недоговорил и опять замолк.

Эйсгейр так и смотрел на Иллитее. Она, скорее всего, была не старше Арделор. Очень красивая, по меркам эльфов. Под покрывалом угадывалась стройная, привлекательная фигура. Иллитее могла бы очаровать и многих человеческих мужчин — ростом ниже рыцаря она считалась совсем миниатюрной для своего народа.

Эйсгейр чувствовал какую-то неправильность в том, что, стоя возле неё, они обсуждают политические вопросы. Словно смерть несчастной Иллитее — пустяк. Мелочь. Кому есть дело до какой-то служанки, если речь идёт о войне, грозящей охватить весь материк? Это одновременно было и правдой, и нет. Может, для судьбы всего Иалона Иллитее почти ничего не значила, для того, кто подарил ей брачный браслет, она была целым миром.

«Океан-отец, пусть я не ошибусь», — подумал рыцарь.

— Я доверюсь тебе, Миррин, но с одним условием. Ты расскажешь мне обо всём, что натворил за моей спиной, пока расследовал убийство своего брата.

Глава 10. Чудеса и загадки

— Я вообще не понимаю, откуда у детей такая сила, — сказал Геррет, ковыряя ложкой нехитрый ужин. — Генасы начинают чувствовать стихию лет в десять, может, двенадцать. Если сильные, то пораньше на год или два. А тут…

Они разбили лагерь на открытой полянке без кустов и деревьев вокруг. Просто посреди чистого поля. Рядом не было даже ручья. По пути им встретился один, Ирма собрала из него побольше воды, которая теперь подтаивала огромной ледяной глыбой чуть в сторонке. От ручья они ушли на такое расстояние, где девушка уже не чувствовала никаких потоков. Но, как подозревал Фаргрен, это не очень поможет, если они опять встретят полукровок.

Идти старались быстро и двигаться больше ночью, чем днём, останавливаясь, только когда поднималось солнце. Спали до полудня, а потом вновь шли до самого рассвета. Если бы не Мильхэ, они бы не выдержали такой марш, смалывавший ноги в прах. Но она делала что-то, отчего усталость отступала. Как тогда в Дубках. В итоге за три дня им удалось пройти путь, который должен был занять не меньше пяти дней.

А завтра предстояло подниматься в горы.

— Для подобного уровня надо учиться года три, если не четыре… — продолжал Геррет. — И откуда такая мощь? На полноценное развитие уходит десять-пятнадцать лет постоянных тренировок, и большинство генасов не становятся настолько сильными! Это противоречит всему мне известному, — сказал он, покосившись на Мильхэ. — Нам известному.

Геррет, наверное, хотел услышать и её мнение, но ледяная ведьма молчала. С того самого вечера она не проронила ни слова. Или обвинения Фаргрена, или её поступок, а точнее, и то и другое, пробили трещину внутри их маленькой компании. Не сказать, будто до этого они уже стали друзьями на всю жизнь. Но несколько неудачных попыток умереть и сотни убитых Тварей за спиной обернулись в крепкое приятельство.

Уже остыв, Фар понял: не стоило говорить вот так сразу то, что он сказал. Нет, виноватым себя он не считал. Но теперь выяснить у ледяной ведьмы хоть что-то было просто невозможно.

— И пятеро таких мощных генасов за раз, — подал голос Рейт. — Я не встречал настолько сильных ферагенов.

— Да вы даже не представляете, насколько он сильный! — горячился Геррет. — Пустил направленную волну землетрясения с большого расстояния! Из тех, кого я знаю, никто на такое не способен. Заставить землю дрожать дальше, чем на три-четыре роста вокруг себя, мало кто может. Как ты расколола волну этого ферагена? — спросил он у Мильхэ, но та молча ела, ни на кого не глядя. — А ещё я не понимаю, почему после землетрясения этот Шэквет очень слабо атаковал землёй. — Геррет снова покосился на ледяную ведьму, будто намекая: если произошло нечто странное, то это дело её рук.

— Иллигены тоже были мощные, — напомнил Лорин. — Ирма еле смогла удержать ребёнка.

— Вот именно. А Ирма сильнее меня, — неожиданно для всех признался Геррет.

В ответ на это Рейт или Лорин должны бы по обыкновению отпустить колкость, но почему-то промолчали.

Фар посмотрел на Мильхэ.

Странно, но они до сих пор шли вместе. В то утро, после так не вовремя сказанных слов, ледяная ведьма молча открыла свой мешок, вытащила хранившееся у неё снаряжение заказчика и две пирамидки, положила всё это на землю и пошла. На север. Она не собиралась возвращаться.

Все переглянулись и… Отправились следом.

Фаргрен — потому что тоже не собирался возвращаться, близнецы и Геррет — потому что… а почему бы и нет. Ирме было просто некуда деваться. Распихав выложенные припасы и пирамидки по мешкам, они быстро нагнали Мильхэ.

А потом обнаружили, что та намеревается идти ещё и всю ночь. Ничего ледяная ведьма, конечно, не говорила, это уже потом троица безбашенных строила догадки, объяснявшие её поведение. Версия имелась только одна: уйти от возможной погони и быстрее дойти до дольмена. У Фаргрена был ещё вариант о завлечении их в ловушку, но он его не проговаривал. Потому что его и это не останавливало.

Время отдыха теперь приходилось делить на четверых: Ирму не ставили на часы по неопытности, а Мильхэ… А разве её можно оставлять на часах? Ей, понятное дело, уже не доверяли. Хотя Геррет пару раз язвил, что это ещё вопрос, кто кому не доверяет. Так или иначе, ледяная ведьма оставалась в отряде, и их совместное задание продолжалось, склеенное хотя бы контрактными обязательствами. И клей был так себе, мягко говоря.