Нико Кнави – Отделенные (страница 76)
– Малкир…
– Больше не стоит, а то испортится. И книги все возьмешь, и…
– Малкир!
Он замолчал.
– Зачем… Почему так стараешься ты?
– Крхп-кел попросила меня позаботиться о тебе, и я пообещал ей. И тебе обещал провезти по Тракту.
– Но это, – я посмотрела на рюкзак, – лишнее…
– Это увеличит твои шансы, – отрезал он.
В этом ли дело?
– Так, Молчунья, слушай меня. Мой торговый круг составляет сорок дней. Первый день я всегда во Всесвете, утром восьмого – в Восточном форте, на десятый – в Западном, две недели в Периаме, на двадцать пятый день снова в Западном форте, потом двадцать восьмой день – Восточный форт, и на тридцать четвертый день я опять во Всесвете. Неделя там – и все заново. Сейчас только шестой день, ведь мы ускорились, поэтому в Периаме на этот раз будем на день дольше. Я делаю пять ходок подряд, отдыхаю двадцать четыре дня, и потом все по новой. Это пятый круг, после него – на отдых.
– Зачем мне это?
– Затем, что, если будешь жива и захочешь вернуться, можешь выйти к Темному Тракту, и я тебя подхвачу. Или напросишься к Толстому Рику от меня. Есть еще Рыжая Джелла, к ней тоже можно. На Тракте у них серые и желтые метки. У Толстого Рика почти такой же круг, как у меня, только у него счет от Птичьего Утеса до Сэнгери в Периаме. Первый день…
– Но…
– Запоминай!
Малкир подробно рассказал круги Рика и Джеллы и заставил меня повторить все несколько раз.
– Можешь записать, но лучше тебе это помнить: бумажки легко потерять. Джелла и Рик возьмут тебя без лишних вопросов, только заплатить придется. Хотя не знаю, зачем тебе будет нужен караван, если ты выживешь. Сможешь перейти Чащи и так, правда? – Малкир улыбнулся, но вышло наигранно.
Он направился к двери.
– Готовься. Завтра выходишь вместе с группой Ганна.
Утром меня разбудил стук в дверь. Малкира в повозке уже не было, поэтому пришлось вылезать из теплой постели. Оказалось, Рами принес еду. За его спиной маячил хмурый Ганн.
– Завтракай скорее – и выходим, – сказал он мне.
Ладно.
Отправляя ложку за ложкой в рот, я оглядывала стены вокруг. За эти дни кричащие, вычурные узоры стали привычными, если не родными. Запомнить бы их… Я зевнула. Да, спать пришлось мало… Найду себе место в глуши, попробую нарисовать эти завитушки – Малкир дал мне и бумагу, и письменные принадлежности. Как-то не вяжется такая забота с тем, что рассказывалось про него в книге. Тот-кто-не-делится многим поделился со мной просто так.
Снова зевок. Ну ничего, уйду в Чащи, вырою себе нору, отосплюсь…
Вещи уже собраны, осталось только прикончить эту похлебку… Меню у Рами какое-то однообразное… Еще вот приведу себя в порядок…
Предки, как же хочется спать…
Глава 4. Поспешные выводы
От удивленно распахнутых детских глаз выворачивало внутренности. Фар пытался не смотреть, но не получалось. Смог бы он убить детей? Внезапно заныл старый шрам на морде. Рейт спрашивал при знакомстве, где Фаргрен получил его, и он ответил, что стулом саданули в драке. Знал бы кто в какой. Младший брат Фара пытался спасти сестренку от обезумевшего зверя, но из оружия у него имелись только метлы в сенях да старый стул. Брату тогда только-только исполнилось восемь. Малышу-иллигену на вид было столько же или чуть меньше. Другой убитый ребенок, мааген, выглядел младше, но ненамного, может, на один-два года. Почти как вторая сестра Фаргрена.
Он кое-как поднялся и отошел от ребенка. Обожженные глаза болели, рассеченный бок жгло, шкуру сильно опалило. Ничего, это все пустяки. Хуже смотреть на эти трупы…
– Совсем дети… – пробормотал Геррет, осматривая тела.
– Они убили бы вас, – сказал генас, внезапно пошедший против своих. Он стоял на коленях, опираясь на меч, и тяжело дышал. В его речи слышался явный периамский акцент. – Мы убили бы. Пожалуйста, не трогайте его, – попросил мужчина, мотнув головой на оставшегося в живых ферагена.
Тот оказался совсем юным – не старше пятнадцати лет. Спеленутый водой, он ничего не мог сделать и лежал, зыркая на всех дикими глазами, точно звереныш. Его облик напоминал… эльфа – вытянутые уши, на лбу и скулах полосы, похожие на дрекожу.
Фаргрен взглянул на говорившего мужчину. Тот оказался старше него, может, лет на десять, в нем тоже смешивались черты эльфа и человека. Убитые дети были такими же. И мертвый взрослый генас.
– Эльфийские полукровки? – тихо проговорил Рейт. – Никогда не видел полукровок.
«Я тоже», – мысленно согласился с ним Фаргрен.
И никто не видел пятерых сразу. Пятерых! Где-то Фар слышал, будто ребенка смешанной крови может выносить только эльфийка, и даже тогда чуть ли не половина беременностей заканчиваются выкидышем.
А уж то, что эти пятеро были мощными генасами, причем трое в возрасте, когда сила обычно еще спит, – совсем невообразимая невозможность.
Ирма привела в чувство Мильхэ. Та поднялась и, пошатываясь, подошла к мертвым детям. Зачем-то она начала снимать с маленького иллигена доспех. Чешуйчатый панцирь был… Неестественно маленьким. Непристойно маленьким. Как и мечи, которыми вооружили детей. Убийственно игрушечные.
Никто не успел спросить, какого хррккла она творит, как взрослый полукровка охнул и осел на землю, а потом рассмеялся тихим, хриплым, будто царапавшим ему горло смехом.
Мильхэ с материнской заботливостью уложила труп ребенка на землю, потом подошла к мужчине и села рядом, чтобы осмотреть. И внезапно отпрянула.
– Поняла, да? – сказал полукровка.
Лицо его исказила гримаса то ли гнева, то ли боли, то ли ужаса. А может, и всего разом.
– Отпустите мальчишку, – снова попросил он. – Проявите милосердие, умоляю. Он молод и не смыслит ничего. Он всего лишь инструмент… Как и мы все.
– Кто вы? – спросила Мильхэ.
– Нас обоих зовут Шэквет, мы из Ордена Жизни. Ты не захотел убить ребенка, – сказал Шэквет, глядя на Фаргрена, – и поэтому я решился помочь вам, помочь тем, кто лучше меня; детей все равно послали бы на смерть, а я был мертв, как только пошел против них, так что взял этот грех на себя, – говорил он быстро, будто торопился, и вдруг сильно закашлял. Потом снова взглянул на Фаргрена. – Ты напомнил мне кое-кого, такой же черный волчище.
– Кто ты? – спросил Фар, превратившись в человека.
– Нас посылали на оборотней давным-давно. – Шэквет снова закашлялся. – Может, ты один из тех, кому удалось уйти? К северу отсюда в земле оборотней есть дольмены. Дойди д-до пер-вого.
Он то сипел, то хрипел, его лицо покрылось синими пятнами. Если Мильхэ и делала что-то, это не помогало.
– Ш-шэквет, – позвал их внезапный союзник.
Вода с мальчишки опала на землю. Юный полукровка вскинул голову, подполз ближе к взрослому и что-то произнес. Тот отвечал, но натужно, короткими рублеными фразами, а скоро и вовсе не смог говорить, только хрипел. Затем упал, дергаясь в судорогах, из его рта пошла пена. Вскоре мужчина затих.
– Умер? – спросил Геррет, глядя на последнего живого полукровку: тот будто застыл, а его широко распахнутые глаза казались стеклянными.
Мильхэ просто кивнула.
– От чего?
– Я не знаю, какой-то яд… Не могу понять.
– Он сказал про дольмен. Это же наш дольмен по контракту, – произнес Лорин. – Что за дерьмо жнецовье здесь творится?
Фаргрен почти не слышал их. Слова умершего рвали сознание на куски. «Такой же черный волчище». Такой же, как кто? Что в том дольмене? Что все это значит?
– Фар, – донесся до него голос Рейта, вырвав из болезненных размышлений, – вокруг больше никого?
– В этой гари не учуять ничего. Надо уходить.
Такой же. Как. Кто?
– Хоронить Мастера, – раздался звонкий, дрожащий голос, и разом привел всех в чувство. – Хоронить Мастера, – повторил мальчишка-полукровка, чуть не плача. – Пожалуйста.
– Мешок ему на голову, – процедил Фаргрен, – и линяем, пока нас еще кто-нибудь не нашел.
Мильхэ, так и сидевшая рядом с мертвым взрослым полукровкой, вдруг вытянула руку, взяла мальчишку за подбородок и повернула его к себе. Тот вздрогнул, но эльфийка ничего не делала, только пристально рассматривала.
– Да что с ним возиться! – Фаргрен вдруг рассердился. – Или с собой берем, или шею ему свернуть.
– Он все же совсем мальчишка, – заметил Лорин.
– Ага, и явно знает, что случилось со всеми деревнями на север от Сизого Дола, – возразил Фаргрен. – А там были тысячи мальчишек, а еще женщин, девочек и младенцев.
– Ну, отпускать-то явно не будем, – почесал в затылке Геррет.