Никколо Амманити – Я заберу тебя с собой (страница 30)
Сердце ушло в пятки.
— Выходите! Выходите! Вылезайте оттуда!
Уткнувшись ртом в отвратительный мат, он подавил крик.
Он уже ничего не понимал.
Спортзал был пуст.
Где они?
Они должны все-таки быть там, где-нибудь прятаться.
Итало стал перетряхивать маты, тыкая в них двустволкой.
— Вылезайте!
Им некуда бежать. Дверь на волейбольное поле закрыта на ключ, и дверь в подсобку тоже закры…
«Ну-ка, ну-ка!»
… та.
Рядом с замком дерево было повреждено. Они выломали дверь.
Он ухмыльнулся.
Открыл дверь. Темнота. Стоя на пороге, он протянул руку в поисках выключателя. Он был рядом. Включил свет. Не получилось. Света не было.
Он поколебался и шагнул за порог, погружаясь во тьму. И услышал, как под ногами хрустнули осколки неоновых ламп.
Комнатушка была забита шкафами, коробками, окон в ней не было.
— Я вооружен. Без шу…
И получил удар по затылку плотно набитым опилками десятикилограммовым ортопедическим мячом. Он не успел прийти в себя от неожиданности, как второй мяч ударил его в правое плечо и еще один, на этот раз баскетбольный, запущенный с убойной скоростью, попал прямо в распухший нос.
Он завопил, как свинья на бойне. Острая боль растеклась по всему лицу, стиснула горло и впилась в желудок. Он повалился на колени, и его вырвало макаронами «море и горы», десертом и всем остальным.
Они пронеслись рядом, как черные тени, стремительно, а он попытался, черт возьми, он все-таки попытался, блюя, протянуть руку и схватить одного из этих мелких ублюдков, но в руках у него осталось только бесполезное ощущение от прикосновения к джинсам.
Он повалился лицом вниз, в лужу рвоты и осколки стекла.
Он слышал, как они бежали, хлопнули дверью и смылись из зала.
Пьетро быстро вылез из матов и тоже помчался в сторону коридора.
Он был почти спасен, когда вдруг огромное окно у самой двери разлетелось на кусочки.
Осколки стекла полетели в стороны и попадали вокруг него, разбиваясь на части.
Пьетро замер, а когда понял, что в него стреляли, обмочился.
Он успел лишь открыть рот, как позвоночник и все прочие члены расслабились, и неожиданное тепло обдало ему пах, бедра и полилось в ботинки.
Осколки стекла, застрявшие в оконной решетке, все еще падали.
Медленно-медленно он обернулся.
На другом конце зала, на полу, он увидел человека, выползавшего из кладовки, опираясь на локти. Все лицо у него было вымазано красным. И он целился в Пьетро из ружья.
— Осдадавись. Осдадавись иди я буду стделять. Жиздью детей клядусь, буду стделять.
Итало.
Он узнал низкий голос сторожа, хотя говорил он необычно. Как будто у него был сильный насморк.
Что с ним случилось?
Пьетро представил, что красное на лице Итало — не краска, а кровь.
— Сдой, мальчик. Де двигайся. Подял? Даже де пытайся.
Пьетро не шевельнулся, только повернул голову.
Дверь была там. В пяти метрах. Ближе, чем в пяти метрах.
«У тебя получится. Один прыжок — и ты снаружи. Беги!» Нельзя, чтобы его поймали, ни в коем случае, он должен бежать любой ценой, даже с риском получить заряд в спину.
Пьетро хотел бы это сделать, но ему казалось, что он не сможет пошевелиться. Он был в этом почти уверен. Словно подошвы его туфель приросли к полу, а ноги размякли, как кисель. Он поглядел вниз — у его ног образовалась лужица мочи.
«Беги!»
Итало с трудом пытался подняться на ноги.
«Беги! Сейчас или никогда!»
И он очутился в коридоре и помчался как сумасшедший, поскользнулся, поднялся и побежал, споткнулся на лестнице, поднялся и побежал к женскому туалету, к свободе.
А сторож орал:
— Беги! Беги! Беги! Я дебя всё давдо уздал… Я дебя всё давдо уздал. А ты как дубал?
Кому он мог позвонить, чтобы узнать что-нибудь про Эрику?
Конечно, агенту!
Грациано Билья взял записную книжку и набрал номер агента Эрики, этого козла, из-за которого ей пришлось тащиться на это дурацкое мероприятие. Естественно, его не было, но зато удалось побеседовать с секретаршей.
— Эрика? Да, она у нас была сегодня утром. Прошла пробы и уехала, — сказала она равнодушным голосом.
— А, уехала… — выдохнул Грациано и почувствовал, как в нем разливается блаженство. Пушечное ядро, висевшее в желудке, исчезло.
— Уехала с Мантовани.
— С Мантовани?!
— Точно.
— Мантовани?! Андреа Мантовани?!
— Точно.
— Ведущим?!
— А с каким же еще?
На месте пушечного ядра в желудке появилась банда хулиганов, задавшихся целью порвать в клочья его пищевод.
— А куда они поехали?
— В Риччоне.
— В Риччоне?
— На Большой парад на Пятом канале.