Никколо Амманити – Как велит бог (страница 25)
— Ничего...
— Ждешь кого-то?
— Нет... — Потом он вспомнил, какую комедию разыгрывал минуту назад. Кристиано пожал плечами. — Да... Но я опоздал.
Эсмеральда вытащила из сумки толстовку с суперменской "S" на груди.
— К подружке?
"Нет" у него вырвалось слишком поспешно.
— Да ладно тебе, что плохого в том, чтобы иметь подружку. Боишься девчонок?
— С чего бы это? — С этой парочкой он вечно чувствовал себя как на допросе. Для большей ясности он добавил: — Нету у меня подружки, и точка.
— А Анджела Барони?
— Что Анджела Барони?
— Она всем уши прожужжала, что втюрилась в тебя...
— А ты ее и знать не желаешь, бедняжку. Крутой ты у нас парень, — с издевкой заметила Фабиана.
Анджела Барони была девчонка из третьего "С". Маленькая, с длинными черными волосами. Кристиано как-то не замечал, чтоб он ей нравился.
— Не нравится она мне, — смущенно буркнул он.
— А кто тебе нравится? Кристиано впился ногтями в руку:
— Никто.
Эсмеральда положила голову ему на плечо. Он окаменел, словно ему в задницу всунули палку. От волос шел круживший голову аромат шампуня, она промурлыкала ему на ухо:
— Не может такого быть. Ты самый классный парень в школе, а тебе никто не нравится?.. — и легонько поцеловала его в шею.
Хотя Кристиано был уверен, что она водит его за нос, ощущение от этого поцелуя было головокружительное, на бесконечно долгое мгновение у него потемнело в глазах и перехватило дыхание, а спина вся пошла мурашками.
— Вот засада! Ты его целуешь, а я нет? — И Фабиана звонко чмокнула его в губы. Кристиано хватил второй удар, может быть, даже сильнее первого, как будто ему вонзили нож в грудь. Он издал нечленораздельный звук.
Слишком кратко было касание этой мягкой плоти. Слишком прекрасно и болезненно. Он еле удержался от того, чтобы коснуться рта пальцами, проверить, не осталась ли на губах эта влага.
— А мы?
— Мы тебе не нравимся?
Эсмеральда нахлобучила ему на голову плюшевую шапку ядовито-зеленого цвета и рассмеялась:
— Тебе классно.
Фабиана достала помаду и накрасила ему губы.
Кристиано настолько оторопел, что, наверное, дал бы этой парочке даже намылить шампунем голову.
Эсмеральда достала из сумки зеркальце:
— На, посмотрись!
Кристиано едва взглянул на себя и принялся стирать с губ помаду.
— Пошли в игровой зал? — сказала Эсмеральда подруге и двинулась в сторону галереи.
Фабиана сложила руки на груди и состроила недовольную мину:
— Фу! Знаешь, кто ты? Зануда! Почему ты никогда не улыбаешься? Наверное, это у тебя от отца.
Кристиано напрягся. Ему не нравилось, когда заговаривали об отце.
— Это почему?
— Ну, он весь такой мрачный, с бритым черепом и всеми этими татуировками... Кстати, скажи-ка мне одну вещь! Где он их себе сделал?
— Что?
— Татуировки.
— Не знаю... У татуировщиков. — Кристиано и вправду не знал, большую часть наколок Рино сделал, когда он был слишком маленький, чтобы помнить об этом, а последние отцу делали где-то недалеко от Мурелле.
— Ясное дело. Но где?
Кристиано пожал плечами:
— А тебе зачем?
— Хочу сделать себе одну.
— Где?
Она улыбнулась и помотала головой:
— Не скажу.
— Да ладно, где?
— В одном потайном месте.
— Ну ладно тебе, скажи.
— А ты скажи, где их делал твой отец.
Кристиано прижал руку к груди:
— Клянусь тебе, не знаю.
— Ты смотри, я ведь и сама могу его спросить. Думаешь, струшу? Да мне раз плюнуть!
Кристиано пожал плечами:
— Ну так иди и спроси.
Фабиана встала и потянула его за руку:
— Пошли.
Игровой зал оказался битком набит. Тут были несколько ребят из школы, но в основном тусовался народ постарше.
В просторной комнате разместились боулинг с пятью дорожками; игра, в которой надо было забросить мяч в корзину, а на табло высвечивалось количество заброшенных мячей; стеклянные короба с клешнями, которыми надо было ухватить плюшевую игрушку, и сотни видеоигр. Звучала оглушительно громкая музыка. Было полно филиппинцев и китайцев, детвора вразнобой скакала на мостике музыкального игрового автомата, пытаясь подражать танцующим на экране персонажам. В глубине был еще один зал, хуже освещенный и с меньшим количеством посетителей. Десяток зеленых столов с низкими светильниками и черные фигуры вооруженных киями игроков, а за их спинами — мигающие экраны видеопокера.
Кристиано туда ни разу не заходил. Во-первых, у двери висело объявление, что вход разрешен только совершеннолетним, во-вторых, он там никого не знал, и в-третьих, он не умел играть в бильярд.
Фабиана, начхав на запрет, нырнула в зал, и Кристиано направился было за ней, но, увидев, что там Теккен, застыл в дверях.
Теккен играл парную игру, а Эсмеральда его тормошила — ударяла по кию, когда он забивал шар, щекотала и терлась об него плечами. Он делал вид, что сердится, но за километр было видно, что парень млеет от удовольствия.
С ним было еще двое. Меммо, с аккуратно подстриженной эспаньолкой и затянутыми в хвост волосами, и Мушмула, вбивший себе в голову, что он похож на Робби Уильямса.
Дошло до того, что Эсмеральда взобралась на бильярдный стол и расставила ноги, а Теккен под всеобщее улюлюканье пустил под ними шар.
Кристиано прикрыл глаза и прислонился к стенке. Ему не хватало воздуха, а на шее и на губах он все еще чувствовал поцелуи Эсмеральды и Фабианы.