Никколо Амманити – Как велит бог (страница 21)
Комок подкатил к горлу. Набычившись, он стал пробираться сквозь толпу, не теряя из вида светлую шевелюру на другом конце зала и расталкивая локтями танцующих. Она была уже близко. Он видел ее длинные волосы и острые плечи. Точно она. Ни капельки не постарела.
Оставалось только схватить ее за руку и шепнуть на ухо: "Сюрприз! Я тебя застукал" И вытащить ее на улицу. Она была в нескольких метрах.
Сердце бешено забилось. Он протянул руку, в это мгновение Ирина обернулась и...
"Чтоб тебя!"
... это была не она.
Рино посетило странное чувство, похожее на разочарование. Как если бы...
Если бы да кабы.
Это была не она.
Кристиано проснулся на диване. По телику какой-то тип резал ножом банку от кока-колы.
Он встал и подошел к окну. Фургона не было.
"Свалил"
Кристиано помочился в мойку на кухне. Потом открыл кран и напился воды. Вернулся в гостиную, сел перед телевизором и стал искать что-нибудь, переключая шваброй каналы. На одном из местных каналов Антонелла, бледная девица с рыжими волосами и наколотым на плече орлом, раздевалась, жеманно болтая по телефону. На то, чтобы решиться и расстегнуть лифчик, у нее ушло не меньше десяти минут. С такими скоростями трусики она снимет утром. И потом, за всеми этими цифрами и надписями хрена с два чего увидишь.
Наверное, можно было подрочить.
Он представил, как рыжая входит в комнату. На ней обтягивающая синяя маечка, доходящая ей до пупка, а снизу она совсем голая. На ногах черные остроносые туфли на высоких каблуках. А между ног русая полоска. Она садится на стул, разводит ноги, и просачивающийся из окна луч солнца освещает ее распахнутое, как раковина моллюска, влагалище... И при этом она как ни в чем не бывало спрашивает его об уроках.
В ушах стоял хриплый голос из телевизора: "Ну же, позвони мне... Позвони... ну, что ты там делаешь? Чего ждешь? Позвони... Не робей. Позвони" Фоном шла музыка: сперва Эрос Рамадзотти тянул "Я завяз в тебе...", потом зазвучала грустная-прегрустная песня одного из знаменитых старых авторов, имени которого он не знал, и в ней пелось: "Когда ты здесь, со мной, в этой комнате больше нет стен, есть деревья, есть целый лес, уходящий в небо..." [23]
По радио Кристиано как-то слышал француженку, которая пела эту песню таким нежным и чистым голосом, аж слезы на глаза наворачивались. И пела она ее нормально, будто она у себя дома и поет ее на ночь ребенку. Может, так оно и было. Муж тайком сделал запись и потом сказал, что она должна записать диск, так она и прославилась.
Неизвестно почему, Кристиано эта песня напоминала о маме. Он воображал, как она сидит себе на его кровати с гитарой в руках и поет ему эту песню. Волосы у нее были гладкие и светлые, и она походила на ведущую "Необычной семьи", которая шла по второму каналу.
Он отправился было в "Диско-Бум" за компакт-диском, но, оказавшись перед прилавком, постеснялся спросить продавца, знает ли он такую певицу. Кристиано не знал ни ее имени, ни даже названия песни. И он бы выглядел полным идиотом, если бы стал напевать "Когда ты здесь, со мной..."
Дрочить расхотелось. Кристиано выключил телевизор и потопал наверх спать.
Рино Дзена проснулся среди ночи, отчаянно колотя руками.
Он падал вниз с самолета. Под ним черной дырой разверзся голый асфальт. Лихорадочно дыша, он очнулся и понял, что это был всего лишь сон и что он уже кончился.
Было темно. Во рту стоял прогорклый вкус виски, язык вздулся, словно его укусила оса, и адски болела голова. По запаху сигаретного дыма и влажного ковролина он догадался, что лежит у себя в комнате на матрасе.
Потянувшись к выключателю, он коснулся рукой лежащего рядом тела. В первый момент Рино подумал, что это Кристиано. Еще несколько лет назад он пускал сына к себе в постель, когда тому снились страшные сны.
Он включил лампочку и, когда ему наконец удалось разлепить глаза, увидел блондинку с концерта. Ту, которую он принял за Ирину. Она спала раскинув руки. Рот приоткрыт. Голая, если не считать расстегнутого лифчика, из-под которого виднелись маленькие груди с темными сосками размером с мелкую монету.
При ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что она совсем не похожа на Ирину. Та же кожа молочного цвета, те же длинные ноги, узкая талия и тонкая шея. Но в лице сходства не наблюдалось. У этой нос был длиннее и тоньше, и выступал подбородок. И ей было самое большее двадцать пять лет.
"Как она здесь оказалась?"
Рино попытался вернуться в памяти обратно, на концерт. Он помнил, что пересек танцпол в уверенности, что это Ирина, а потом обнаружил, что это не она.
Больше ничего.
Провал в памяти.
Значит, он привел ее с собой.
Рино потрогал свой член. Тот слегка ныл.
Он ее трахал.
В голове всплыла смутная картинка. Он сверху, она снизу. Он держит ее за волосы.
Рино собирался встать и пойти отлить, когда заметил рядом с матрасом со стороны блондинки шприц с иголкой и прочими наркоманскими причиндалами.
Рино оглядел руки девушки. Кожа в крошечных дырочках, а вокруг — синяки.
"Наркоманка хренова. И вмазалась прямо здесь, при мне, через стенку от Кристиано".
Рино схватил ее за шею и стащил с матраса, потом сунул руку между ягодиц, словно хотел залезть в нее пальцами, но вместо этого подбросил ее, как мешок с картошкой, девица разинула рот и, даже не успев проснуться, закричать, сделать хоть что-то, шмякнулась о дверцу стенного шкафа и сползла на пол.
— Мамочки! — в ужасе завизжала она, приходя в себя. Одной рукой она схватилась за шею, другую вытянула перед собой, пытаясь защититься, потом встала на колени и принялась ползать по комнате на четвереньках.
— Вали отсюда, скотина! Ширяться у меня в доме! — Рино дал ей пинка под зад, отчего ее ноги взлетели в воздух. Наркоманка качнулась вперед и проехалась физиономией по ковролину, а когда открыла глаза, обнаружила на полу в двух сантиметрах от носа пистолет.
Рино, голый и злой как черт, метнулся к пистолету, но наркоманка проворно схватила оружие и, стиснув ствол обеими руками, отступила в угол.
— Не приближайся, чертов сукин сын! Я тебя пристрелю. Клянусь, пристрелю. — Она тяжело дышала, глаза навыкате. Потом, очевидно, девушка сообразила, где она оказалась: на стене — полотнище со свастикой, а психопат в наколках хочет с нею расправиться. — Ах ты, хренов нацист, вот тебе! — И она спустила курок.
— Дубина! Он же разряжен. — Рино покачал головой. Он уже занес правую руку и шагнул в ее сторону, но тут наступил на шприц, и игла вонзилась ему в подошву. Подавив крик, он запрыгал по комнате, схватившись рукой за ступню.
Девушка воспользовалась ситуацией и метнулась в сторону двери.
Рино поднял полную окурков пепельницу и запульнул ею в нее, как летающей тарелкой. Пепельница угодила девушке в плечо, взвыв, она согнулась, уронила пистолет и выскочила за дверь.
Кристиано Дзена проснулся от истошных женских воплей.
"Папа трахает очередную шлю..." Не успел он закончить мысль, как кто-то с криками влетел к нему в комнату.
Кристиано тоже закричал и включил свет.
Голая девица в испуге билась об стены, как нечаянно залетевшая в окно ласточка.
Следом за ней в комнату ввалился Рино, тоже голый. В одной руке он держал одежду и сумку девицы, в другой — ее остроносые черные сапоги. Глаза его злобно сузились, челюсть дрожала от ярости.
"Сейчас он ее прибьет", — подумал Кристиано и вжал голову в плечи.
Но Рино лишь швырнул ей в лицо одежду:
— Мотай отсюда, тварь.
Девушка собрала вещи и хотела ретироваться, но боялась проходить мимо Рино.
Потом она все же решилась. Зажав одежду в руках, она бросилась к двери и получила от Рино коленом под зад. Запнувшись, она растянулась в коридоре. Кристиано слышал, как она торопливо сбегала по лестнице и как хлопнула входная дверь.
Отец подошел к окну:
— Так-то вот. Больше нос сюда не сунет.
Кристиано забрался под одеяло:
— Что случилось?
Рино подошел к кровати:
— Ничего. Просто шлюха. Спи. Спокойной ночи. — И ушел к себе в комнату.
По субботам уроков не было, так что спать можно было допоздна.
Когда Кристиано Дзена высунул голову из-под одеяла, часы показывали полдвенадцатого.
К часу должен был прийти Трекка. Только-только время умыться и позавтракать.
Кристиано проснулся голодным как волк. Он, наверное, проглотил бы с костями целого цыпленка. При одной мысли об этом в животе громко забурчало.