Никки Мэй – Беда (страница 14)

Может, сказалось взаимное желание поделиться друг с другом своими переживаниями. А может, дело в Изобель – та умела с легкостью выведать чьи-то секреты и хранить, пока они не пригодятся. Или потому, что подруга называла ее «алобам». Или просто Сими нужно было с кем-то поделиться.

В маленьком деревенском домике они устроились на разных диванах, развернутых друг к другу лицом. В камине разгорался огонь. Было совсем не холодно, но раз есть камин, грех им не воспользоваться. У них на коленях лежали воскресные газеты, но подруги не читали – просто смотрели на мерцающее в камине пламя. Сими подумала, как здорово было бы приехать сюда с Мартином.

– Так из-за чего вы поссорились, когда говорили по телефону? – спросила Изобель.

– Что?

– Ну, вы с Мартином.

– Мы не ссорились.

– Ладно. Но все равно знай, что ты можешь рассказать мне все что угодно, – намекнула Изобель, закидывая руки на спинку дивана и наклоняя голову. – Я ведь твоя лучшая подруга.

– Он думает, что мы пытаемся завести ребенка, – выпалила Сими, не успев как следует подумать.

Изобель осталась невозмутимой. Ни намека на удивление или осуждение.

– А это не так?

– Нет. Я пью таблетки.

– Ну и ладно! Это же твое тело.

– Не люблю врать Мартину. А мне кажется, я его обманываю. Он постоянно твердит об этих проклятых детях. Даже предложил показаться специалисту.

– Объясни, что проверилась и с тобой все в порядке. Прошла полную диагностику. Так он хотя бы заткнется. А потом начнет переживать, что стреляет холостыми, и больше ничего про это не скажет. – Изобель выпрямилась и сцепила руки в замок. Будто и говорить больше не о чем.

Лоб Сими покрылся испариной. Ей было бы очень обидно, заговори Мартин с кем-то о ней в таком духе. Это нечестно. Это предательство. Сими знала, что Мартин и без того переживает и считает, что проблема в нем. Муж не винил ее. Он просто пытался найти решение.

Изобель вскочила с дивана и села рядом с Сими.

– Хватит накручивать себя. У тебя полно времени! – Изобель взяла Сими за руку. – В любом случае, ты же ему не врешь.

Сими вскинула брови.

– Разве?

– Умалчивать – не значит врать. Женщины сами решают, когда им забеременеть. По крайней мере, так происходит в цивилизованном обществе. Ничего страшного тут нет. Не переживай.

Но Сими понимала, что для Мартина это важно. Они ведь команда. «Вдвоем против целого мира» – такой у них был девиз. Муж не давил на нее. Это был совместный план: усердно трудиться, веселиться до упаду, налаживать жизнь. И однажды стать родителями. Они сами поставили себе крайний срок – сорокалетие Мартина. Десять лет назад план казался разумным и очень отдаленным. Сими была уверена, что к тому моменту она будет готова.

Но время пролетело быстро, и «однажды» настало сейчас. В следующем году Мартину исполнится сорок. И в последний раз, когда муж об этом заговорил, Сими ответила «да». Потому что это проще, чем сказать «нет». Сими пыталась убедить себя, что, как только забеременеет, все будет хорошо, гормоны сделают свое дело, и она захочет ребенка. Конечно, она не рассчитывала, что уйдет целая вечность. Особенно когда Мартин улетел в Нью-Йорк. Настроилась ждать еще год. Как минимум!

Но забеременела спустя четыре недели после того, как перестала принимать таблетки. Сими даже не подозревала, что способна забеременеть так быстро! Когда она увидела две полоски на тесте, ее охватил ужас – отвратительное чувство, будто камень в животе. В этот же день Сими записалась к врачу.

– Я все-таки забеременела, – пробормотала Сими и прикусила щеку.

Изобель и бровью не повела.

– Так ты сделала аборт. Ну и что? У меня было два аборта. Сими, мы не в средневековье.

– Не аборт. Я выпила две маленькие таблетки. И не сказала ему об этом. Он не знает.

– И в чем проблема? Твое тело – твое дело.

– Изо, он же мой муж… У нас нет секретов друг от друга.

– Ну, похоже, теперь есть. – Изобель крепко сжала руку Сими. – Да ладно тебе, расслабься! Он же не хочет испортить себе карьеру. Или смотреть на растяжки и обвисшие сиськи.

– Не смешно. А если я никогда не буду готова?

– Тебе только тридцать пять. Когда будет под сорок, тогда и начнешь панику наводить.

– Так значит, нужно продолжать врать?

– Нет. Продолжай молчать. Чертовы мужики, иногда они такие примитивные и жалкие.

– Мартин не такой.

Сими стало неуютно. Ей больше не хотелось говорить о Мартине, она вообще пожалела, что начала этот разговор. Она подошла к окну и уставилась в темноту.

7. Ронке

Бедный Рафа! На этой неделе ему приходится совмещать две работы: ассистента стоматолога и психотерапевта. Ронке больше не с кем было поговорить. Сими и Бу смешивают с грязью ее личную жизнь. Задолбало! Узнай подруги, что Кайоде не явился на встречу с тетушкой Кей, они пришли бы в ярость. Ронке не представляла, как рассказать, что он подвел ее дважды. Упреки продолжались бы бесконечно. Из-за них Сими чувствовала себя глупой. Просто дурой.

В понедельник утром она была очень зла. Просто кипела от ярости.

– Обращается со мной как с дерьмом! Никакого уважения. Даже ради приличия не позвонил! Сообщение?! Проклятое сообщение?! Лука с тобой никогда бы так не поступил. Я сидела там как идиотка, а тетушка называла меня бедняжкой Ронке. Я чуть не умерла со стыда. Скажи, я правда идиотка, да?

Рафа передал ей медицинскую маску.

– Нет, Ронке, ты не идиотка. Он не должен так с тобой обращаться.

Рафа прекрасно говорил по-английски, но не хотел избавляться от своего испанского акцента. Ронке часто улыбалась, когда слышала его грассирующую «р». Но не в этот раз. Она надела маску, зацепив резинку за уши.

Ко вторнику Ронке немного успокоилась, но все равно ходила мрачной. Когда Рафа спросил ее, все ли нормально, она рявкнула на него, а потом весь день только и извинялась.

В среду она была подавленной. Ворчала и ныла.

– Он ведь сам предложил встретиться с тетушкой Кей, чтобы наверстать упущенное. Он решил! Не я. А теперь обвиняет меня, что я слишком остро реагирую, – пожаловалась Ронке, отняла руки от головы и посмотрела на Рафу. – Почему нельзя просто извиниться?

К четвергу она занервничала.

– А вдруг я правда слишком остро реагирую? Он не виноват, что у него сломалась машина. – Ронке плюхнулась на стул. – А вдруг он никогда не позвонит?

– Перестань себя терзать, – сказал Рафа. – Наверное, просто боится, что ты будешь на него кричать. Почему бы тебе самой не позвонить?

– Нет, я не могу. Это он должен извиниться.

В пятницу случилась какая-то неразбериха. Стоматолог-гигиенист заболела. Опять. Странно, что она болеет только по пятницам и понедельникам… Ронке пришлось впихнуть в свое и без того плотное расписание две обычные чистки, снятие зубного камня и полировку. Поэтому до конца дня времени на нытье у нее не нашлось. А к вечеру уже и не хотелось. Она просто мечтала, чтобы Кайоде позвонил или, еще лучше, приехал.

– Не хочешь пойти с нами сегодня? – спросил ее Рафа, промывая водные шланги стоматологического кресла, – его последняя задача на сегодня. – Не сиди дома одна. Пошли – повеселимся, потанцуем…

– Ох, спасибо, но я не хочу быть третьей лишней. Сими позвала встретиться, выпить вместе с Изо. Я, наверное, с ними… – Ронке совсем не хотелось идти. Она чмокнула его в щеку. – Спасибо, что выслушал. Знаю, я уже надоела.

Ронке намазалась дорогим кремом, который должен был придать коже мерцание. Она уже пожалела, что надела сексуальное белье. Стринги из синтетической ткани постоянно сползали, а лямки лифчика врезались в спину. Поверх красного кружева она надела черные джинсы (свои волшебные джинсы от M&S, которые стройнят) и прозрачную (почти не скрывающую неудобный лифчик) рубашку. Немного бронзера и бальзам для губ. Свежие простыни. Ароматные свечи. Приглушенная музыка. Ронке взглянула на часы. Без десяти семь. С минуты на минуту…

В половину восьмого она сдалась и начала рыскать по кухне, пытаясь решить, что же поесть: фасоль или макароны в виде колечек. Ронке жалела, что не пошла с Сими. Провести вечер, поливая Кайоде грязью, намного лучше, чем ждать его. Только Ронке выбрала макароны, как позвонили в дверь. Три быстрых сигнала. Она знала, что это он. Кайоде всегда звонил так нетерпеливо.

Она попыталась принять рассерженный вид, когда его крупная фигура заслонила дверной проем – потертые кроссовки, черные джинсы, серая толстовка, широкая улыбка, ровные белоснежные зубы. Он наклонился поцеловать Ронке, и она словно растаяла. Напряженной недели как не бывало. Просто испарилась.

– Я тебя люблю, – сказал он.

– Заходи.

У него было четыре бумажных пакета с красным логотипом «Маруш». Красивый жест. Кайоде проделал такой путь до Эджвер-роуд, чтобы забрать еду… Ронке больше всего любила ливанскую кухню. Конечно, после нигерийской, итальянской и индийской.

Он взял все основные блюда. Хумус, табуле, греческий йогурт и питу. А еще фалафель, тыквенный киббех [60] и огуречный салат. Рис с тушеным баклажаном. Разные виды жареного мяса (для такого троглодита, как Кайоде) – нанизанные на шампур ломтики баранины, порезанная кубиком курятина в остром соусе и еще немного питы. Коробочка сладкого рахат-лукума. И бутылка розового вина.

– Нужно было оставить машину там и поехать на метро. Не подумал…

– Тебе стоило позвонить. А не писать сообщения.