Никки Кроу – Принц Фейри/The fae princes (страница 28)
К горлу подкатывает неприятное предчувствие.
– Нам пора возвращаться, – говорит Кас и, опустив фонарь, направляется к выходу.
Глава 18
Я пьян, а Вейн взбешен, но мне, блять, все равно.
Ничто больше не имеет значения, не так ли?
Все это гребаная ложь.
Теперь, когда Дарлинг снова среди нас, а Крокодил исчез, забившись, без сомнения, в какую-нибудь сырую нору, Вейн гонит меня из тронного зала в обеденный. Музыка здесь звучит тише, только негромкий барабанный бой и бренчание по всей комнате. Голоса доносятся все дальше – смех, уговоры и веселье.
От их счастья мне хочется кричать.
Подумать только, я был ребенком, рожденным от изначальной силы Неверленда…
Теперь, когда я думаю об этом, я чувствую себя жалким.
Мои мысли становятся мрачнее, и я хватаю бокал у проходящего мимо официанта. Я опрокидываю вино, прежде чем Вейн понимает, что я сорвался.
– Прекрати, блять, – говорит он мне и вырывает бокал из моих рук.
– Почему это имеет значение? – Спрашиваю я его.
– О чем, блять, ты говоришь?
Я обвожу жестом переполненный обеденный зал. Потолок здесь тоже куполообразный и украшен резьбой, как в тронном зале. Но здесь нет возвышения, нет величественности пространства, кроме его размеров. С виноградных лоз свисает еще больше фонарей, освещая комнату пульсирующим светом.
– Пэн. – Дарлинг берет мою руку в свои и сжимает. – Что тебе сказала ДиньДинь?
Усмехаюсь я и сажусь на ближайшее свободное место за длинным обеденным столом. В центре – цветы и мох, незабудки, хлопушки и звездчатые лилии.
Вейн садится напротив меня, а Дарлинг садится справа от меня, все еще держа меня за руку.
– Еще вина! – Я кричу на всех, кто готов слушать, и официантка подбегает с подносом.
– Нет, – говорит Вейн. – Вина больше нет.
Официант колеблется, не зная, кто здесь главный. Очевидно, это я. Я щелкаю ему пальцами. Он подходит ближе. Вейн темнеет под своим фиолетовым глазом,
– Почему ты меня раздражаешь? – Спрашиваю я его.
– Что тебе сказала Динь? Почему ты ведешь себя как сентиментальный придурок?
Я ворчу и откидываюсь на спинку стула. Я не могу им сказать. Ни одному из них.
Могущественный Король Неверленда не такой уж и могущественный. Без тени я ничто, как я и боялся.
Слова духов снова отдаются эхом в моей голове.
Погруженный во тьму.
Я не заслуживаю тени. Вот что они пытались мне сказать.
Может, мне стоит положить конец всем нашим страданиям и отдать тень Динь.
Пусть она делает, что хочет. Это то, чего она хотела с самого начала, не так ли? Преподай мне урок, потому что я не подчинюсь ее воле. Я стискиваю зубы, думая о том, какой урок она может преподать мне сейчас, если я не дам ей того, чего она хочет.
И чего хочет Динь-Динь?.. В конечном счете, именно этого хотят духи? Если они отправили ее обратно, то дали ли они ей задание? Отобрать «Тень Неверленда» у Питера Пэна и отдать ее тому, кто действительно сможет с ее помощью принести пользу.
Дарлинг берет мою руку и кладет на свое обнаженное бедро. Тепло ее кожи, ее гладкое прикосновение выводят меня из состояния оцепенения.
– Продолжай прикасаться ко мне, – говорит она.
Я сглатываю.
– Что бы ни сказала тебе Динь-Динь, мы разберемся с этим, – говорит она.
Я наклоняю к ней голову, впиваясь пальцами в ее кожу.
– Не думаю, что мы разберемся с этим, Дарлинг.
Она притягивает мою руку ближе к себе.
– Ты могучий Питер Пэн. Конечно, ты сможешь.
У меня была мать.
И она бросила меня.
Может быть, у меня никогда не должно было быть тени. Может быть, всегда был кто-то лучше.
Дарлинг приподнимает юбку повыше, и я провожу рукой по шву ее трусиков. Она наклоняется ко мне.
– Пусть Вейн хоть раз посмотрит.
Я бросаю на него взгляд через стол. Он вжимается спиной в спинку стула, слегка ссутулившись, и не сводит с нас глаз. Он едва заметно кивает мне.
Как будто мне нужно его разрешение.
Я натягиваю трусики Дарлинг и касаюсь тепла ее киски. Она громко выдыхает, ее веки тяжелеют.
Если нет ничего другого, то есть это. По крайней мере, я могу забыться здесь и сейчас, прежде чем потеряю все остальное.
Дарлинг тянется под столом, кладет свою крошечную ручку мне на бедро, пальцы впиваются в мою плоть, пока я дразню ее, кружу по ее киске, но так и не дотрагиваюсь до нее.
Она поудобнее устраивается на стуле, раздвигая ноги шире для меня и приближаясь к растущей выпуклости у меня между ног.
Если я просто сосредоточусь на ней, то смогу забыть обо всем остальном. Я даже могу не обращать внимания на то, как опасно быть пьяным во дворце фейри, дразня свою девочку Дарлинг.
Между бедер Дарлинг разгорается жар, и когда я, наконец, уступаю, скользя пальцем по ее щелке, я не удивляюсь, обнаружив, что она насквозь мокрая.
Я наклоняюсь и касаюсь губами уголка ее уха.
– Это сперма Вейна вытекает из тебя, дорогая?
Она облизывает губы.
– Да.
Если я сосредоточусь на ней, на ее словах, на ее тепле и электрическом ощущении ее удовольствия, танцующего на моей коже, может быть, я смогу забыть, что все рушится вокруг меня.
Я вытаскиваю руку из-под стола, из-под трусиков Дарлинг, и касаюсь ее влажной нижней губы.
– Попробуй это на вкус, – приказываю я ей.
Ее язык скользит по верхней губе, убирая грязь.
– Как всегда, полна спермы Потерянного мальчишки.
Ее взгляд пылает, и я чувствую, как под ним скрывается ее тень.
Вейн подается вперед.
– Нам пора идти.