Никки Кроу – Король Неверленда (страница 42)
Через несколько секунд я вырубаюсь.
Глава 28
Я никогда раньше не видела эту комнату, но женщина передо мной кажется знакомой. У неё густые каштановые волосы, стянутые сзади заколкой, а в руках коробка.
Рядом стоит сундук прабабушки Венди.
– Кто ты? – спрашиваю я, но голос звучит нечётко, словно я под водой и женщина меня не слышит.
Она наклоняется, отпирает сундук и откидывает крышку. Как и сейчас, внутри он оклеен бумагой кремового цвета с узором в виде маленьких оранжевых цветочков.
Отложив коробку, женщина лезет в сундук, стучит по стенке, и оттуда выдвигается ящик.
– Я и не подозревала, что там такое есть.
Незнакомка опускает небольшую коробку в потайное отделение и задвигает его обратно в стенку. Затем поднимается на ноги и отряхивает ладони таким жестом, будто только что закончила сложную работу.
– Он никогда её не получит, – произносит голос у меня за спиной.
Я оборачиваюсь одновременно с женщиной с каштановыми волосами и вижу выходящую из тени фигуру с тонкими крыльями и яркими блестящими глазами. Но самое поразительное – окружающее незнакомку мягкое золотое сияние. Она светится, как звезда в ночном небе. И очень похожа на Тилли, но всё же немного отличается.
Женщина с каштановыми волосами стоит не шевелясь, глаза у неё блестят, взгляд устремлён вдаль.
Сейчас она напоминает мне маму.
Крылатая подходит ближе и кладёт руку на голову собеседнице.
В комнате вспыхивает ослепительный свет, заставляя меня отвернуться.
И в этот момент я вижу лицо ребёнка, выглядывающего из шкафа.
Когда свет гаснет, женщина с каштановыми волосами уже лежит на полу, неподвижная, немигающая. Она не дышит.
Крылатая, уходя, добавляет себе под нос:
– И свою Дарлинг он тоже никогда больше не получит.
Я просыпаюсь.
Кровать пуста, и я на секунду теряюсь, пытаясь вспомнить, где нахожусь.
– Вейн? – зову я.
Ответа нет.
Откидываю простыню и выхожу из комнаты. В спальне темно, но снаружи льётся дневной свет. Близнецы на чердаке – в баре вместе с Вейном.
– Дарлинг. – Кас поднимается мне навстречу. – Как ты себя чувствуешь?
– Где он?
– Кто?
– Питер Пэн.
– Сейчас день, – скучающим тоном сообщает Вейн. – Он у себя в гробнице.
– Где?
– Под башней.
– Где она?
Парни молча смотрят на меня.
– Ладно. Сама найду.
Я возвращаюсь тем же путём, которым пришла. У дома только одна башня с северной стороны, так что я направляюсь туда и достаточно легко обнаруживаю дверь.
– Далеко ты не пройдёшь, – вдруг произносит Вейн у меня за спиной.
Не обращая на него внимания, я распахиваю створку и вглядываюсь в башенную мглу. Звук эхом отдаётся в огромном тёмном пространстве.
– Чтобы попасть в гробницу, нужен ключ, – говорит Вейн.
– Тогда дай мне его.
– Зачем? – Теперь он стоит прямо за спиной, возвышаясь надо мной.
– Мне нужно кое-что спросить.
– Что?
– Спустись со мной и узнаешь.
– Если ты разбудишь Пэна днём, он вполне может убить тебя.
Я демонстративно выпрямляюсь и жду, скрестив руки на груди.
Любопытство берёт верх над Вейном. Он начинает спускаться первым, я следую за ним, ведя ладонью по кованым перилам.
Лестница крутая и извилистая, но от стен исходит мягкий свет, и я умудряюсь не упасть. Когда мы добираемся до самого низа, воздух становится таким холодным, что я вздрагиваю. Мы сейчас глубоко под землёй.
Вейн отпирает замок – дальше пустой коридорчик и вторая дверь – и говорит:
– После тебя.
Я берусь за ручку и тяну створку на себя.
Эта комната правда как гробница. Здесь царит кромешная тьма.
Я шарю по стене.
– Где тут выключатель?
Вейн с ворчанием пробирается мимо меня. Секунду спустя вспыхивает лампа, и комнату заливает золотой свет.
В центре стоит гигантская кровать с балдахином. Ещё я вижу комод, высокое кресло и многочисленные стопки чего-то вроде журналов в кожаных переплетах.
Постель пуста.
– А где…
– В чём дело?
Голос Пэна исходит из тени. Он едва различим в тёмном дверном проёме – как в тот раз, когда мы впервые встретились в старом викторианском поместье. Тогда я боялась того, что он воплощал.
Теперь не боюсь.
Я подхожу к Пэну, останавливаюсь примерно в паре футов.
– Скажи, что это за существо – очень похожее на Тилли, тоже с крыльями и с сияющими глазами?
Он мрачнеет и спрашивает хмуро, почти рыча:
– Зачем тебе это знать?