Никки Кроу – Король Неверленда (страница 12)

– И… и я не хочу, чтобы меня ломали.

Я говорю чересчур эмоционально. Я не хотела показывать, что чувствую, но интонация выдаёт меня с головой, и с этим ничего уже не сделать.

Пэн хмурится.

– Только от тебя зависит, до какой степени ты сломаешься, – говорит он. – Чем больше ты сопротивляешься, тем тяжелее будет.

Я фыркаю.

– И правда. Нет простого пути. Я помню.

Он снова тянется ко мне. Я отпрыгиваю.

– Дарлинг, – говорит он с нажимом. – Если понадобится, я перекину тебя через плечо и отнесу обратно.

– Когда я смогу вернуться домой?

– Как только я узнаю, сумеешь ли ты мне помочь.

Ветер усиливается, и волны шумно бьются о берег, поэтому мне приходится кричать, чтобы убедиться, что Пэн меня слышит.

– А когда это будет?

– Ты всегда задаёшь такую грёбаную уйму вопросов?

– Когда меня похищают – да!

– Господи. – Он проводит рукой по волосам и отворачивается. – Я уже думаю, что это какое-то проклятие.

– Просто скажи мне…

– Нет. – Подойдя вплотную, Пэн хватает меня за руку, подставляет плечо к моей груди и закидывает меня себе за спину.

– Эй!

– Будешь вырываться – оттащу тебя обратно в дом связанной.

Он придерживает меня за бёдра сзади, и хватка у него крепкая. На мне всё ещё короткое платье-футболка, оно задирается, и любую секунду я могу остаться практически в чём мать родила.

Но если я начну барахтаться, подол поползёт ещё выше.

Пэн идёт обратно вдоль пляжа, я мешком свисаю с его плеча, болтаясь вдоль широкой спины.

– Рискни сбежать ещё раз, Дарлинг, – говорит он, – и я позволю Вейну догнать тебя.

Сердце громко стучит в ушах. Мне кажется, что я вот-вот задохнусь от ужаса. И вообразить невозможно, каково это, когда тебя преследует Вейн, пока его… магия… вот так на тебя воздействует.

Я что, правда начинаю во всё это верить?

Питер Пэн появился в мой восемнадцатый день рождения, как и предсказывала мама.

Пришёл и забрал меня.

Я больше не могу отрицать, что всё это реально. Чем раньше я приму это как факт, тем быстрее пойму, как мне сбежать отсюда.

Пэн тащит меня обратно к дому, минуя толпу мальчишек, собравшихся у костра. Я чувствую, как все они смотрят на меня – я вишу на плече, словно добыча охотника.

Пэн не говорит им ни слова, и как только мы поднимаемся на балкон, внизу снова начинает играть гитара.

В доме меня бесцеремонно бросают на диван, и платье задирается до талии.

Близнецы, конечно, это замечают.

Я не слишком тороплюсь поправлять одежду.

Двинувшись к барной стойке, Пэн наливает себе ещё выпить. Возвращается со стаканом в руке, опускается в одно из шикарных кожаных кресел напротив меня. Если там такая же обивка, как и на диване, то на ощупь она гладкая и мягкая.

В этом доме нет ничего нарочито претенциозного, но некоторые признаки явственно указывают на богатство. Та же мебель, барная стойка, бутылки спиртного, выстроившиеся в ряд, как трофеи.

Местами дом рассыпается от времени, но в нём чувствуется красота, будто в потрескавшейся мраморной статуе какой-нибудь древнегреческой богини.

Пэн опускает стакан с выпивкой на подлокотник, откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза.

Во взглядах близнецов явственно читается вопрос: «Что ты натворила?»

Это всё Вейн. Не я. Я почти уверена, что не побежала бы, если бы он не обратил против меня свою силу.

Баш достаёт сигарету, закуривает, затягивается – затем, поднявшись, пересекает комнату и передаёт Пэну.

Тот, открыв глаза, берёт подношение, зажимает между большим и указательным пальцами и тоже делает глубокую затяжку.

Дым от его выдоха клубится над нами и дробится в лучах света.

Слева от меня дерево, растущее прямо в центре дома, роняет ещё несколько листьев, и они падают на пол, как перья.

– Вот что тебе нужно знать, Дарлинг… – начинает Пэн, так и не опустив голову и глядя в потолок. – Вы, Дарлинги, кое-что забрали у меня давным-давно и спрятали, и теперь я хочу это вернуть. Ты поможешь мне найти то, что мне нужно.

– Я не знаю, где…

– Помолчи. – Он переводит взгляд на меня. Теперь, при ярком свете и в помещении, я вдруг замечаю, что глаза у него светло-светло-голубые, почти белые, обведённые тёмными кругами.

По телу пробегает дрожь, и я плотнее кутаюсь в кофту.

– Мне не нужно разрешение, чтобы копаться в твоей голове, и я не прошу об этом. – Он садится ровно. – Но если ты пойдёшь нам навстречу, мы все гораздо раньше получим то, что хотим.

Пэн делает ещё одну затяжку, вокруг его лица струится дым.

Я думаю, что сейчас впервые вижу его по-настоящему. Когда он появился у нас дома, я слишком упорно отрицала происходящее, чтобы действительно разглядеть, кто передо мной.

На берегу его окутывала тьма.

Закатанные до локтей рукава рубашки обнажают чёрную вязь татуировок на предплечьях и кистях. Когда Пэн сжимает стакан, серебряные кольца на пальцах блестят на свету.

На татуировки можно отвлечься, и это радует. Трудно смотреть прямо в лицо существу из сказок.

При виде него у меня что-то обрывается в животе.

Есть в Пэне нечто обезоруживающее. Неестественное. Призрачное. Так выглядело бы бесплодное дерево, растущее посреди тёмного озера.

Исключительное, редкое явление – но вот же оно, оно существует.

Подобный вид словно говорит невольным зрителям: я несокрушим. Непреклонен.

Смотреть на Пэна тяжело, но отвести глаза труднее.

– Ты меня поняла, Дарлинг? – уточняет он.

Я сглатываю ком в горле.

– Да.

– Хорошая девочка. – Он встаёт с кресла. – Отведите её обратно в комнату.

Близнецы переглядываются.

– Сейчас же.

Они подчиняются, и Пэн исчезает из виду.