Никки Френч – Убей меня нежно (вычитывается) (страница 13)

— Как давно это продолжается?

— Несколько недель.

Я наблюдала за ним, пока он обдумывал, вспоминал недавнее прошлое. Его лицо исказилось. Он отвернулся от меня, посмотрел на зашторенное окно и официальным тоном проговорил:

— Что-нибудь изменится, если я попрошу тебя остаться, Элис? Дать нам еще один шанс? Пожалуйста...

Он не смотрел на меня. Мы оба смотрели прямо перед собой, рука в руке. У меня на сердце лежал огромный камень.

— Пожалуйста, Элис, — повторил он.

— Нет.

Он убрал руку из моей ладони. Мы сидели в полной тишине, я думала, что будет дальше. Стоит ли мне сказать, что я заберу свои вещи позже? По его щекам катились слезы, но он не двигался и не пытался их смахнуть. Я никогда не видела его плачущим. Я подняла руку, чтобы вытереть ему слезы, но он резко отпрянул, наконец разозлившись.

— Господи, Элис, что тебе нужно? Хочешь меня утешить или что? Посмотреть, как я реву? Если собралась уходить, то уходи.

Я оставила все. Оставила свою одежду, компакт-диски, косметику, украшения. Свои книги и журналы. Свои фотографии. Портфель, полный документов с работы. Свою телефонную книжку и дневник. Свой будильник, связку ключей.

Свои тетрадки по французскому, кассеты. Я взяла с собой сумочку, зубную щетку, контрацептивы, плотное черное пальто, которое Джейк подарил мне на Рождество, и вышла в непогоду в неподходящих туфлях.

Глава 8

Считается, что потребность в друзьях появляется именно в такой ситуации. Я не хотела никого видеть. Мне не нужна была семья. В голову приходили дикие мысли о том, чтобы спать где-нибудь на улице, под мостом, но даже самобичевание имеет свои границы. Где можно найти какой-нибудь недорогой ночлег? Я никогда прежде не жила в Лондоне в гостиницах. Мне припомнилась целая улица отелей, которую я заметила накануне из окошка такси. К югу от Бейкер-стрит. То, что надо. Я проехала на метро, прошла мимо планетария, пересекла дорогу и прошагала еще квартал. Вот и она, длинная улица белых оштукатуренных домов, превращенных в гостиницы. Я выбрала наугад «Девоншир» и вошла.

За стойкой сидела очень полная женщина, которая бросила мне какую-то фразу, которую я не поняла из-за ее ужасного акцента. Но я увидела многочисленные ключи, висевшие на доске у нее за спиной. Сейчас не сезон для туристов.

— Мне нужна комната.

Она покачала головой и продолжала говорить. Я даже не была уверена, говорит ли она со мной или кричит на кого-то в задней комнате. Мне подумалось, уж не принимает ли она меня за проститутку, хотя проститутки не одеваются так плохо или по крайней мере уныло, как была одета я. Однако у меня не было багажа. Крошечному уголку моего сознания было любопытно узнать, за кого все-таки она меня принимает. Я извлекла из сумочки кредитную карточку и выложила ее перед ней. Она взяла карточку и проверила. Я поставила подпись на клочке бумаги, даже не взглянув на сумму. Она вручила мне ключ.

— Я могу заказать что-нибудь попить? — спросила я. — Чаю или чего-нибудь еще?

— Ничего нет! — прокричала она.

Я почувствовала себя так, словно попросила что-то невообразимое. Подумала, не стоит ли поискать чего-нибудь на улице, но сама мысль о том, чтобы еще куда-то идти, была невыносимой. Я взяла ключ и поднялась к себе в номер на втором этаже. Он был не так уж плох. Там был таз для умывания и окно, выходившее на каменный двор. Я задернула штору. Я находилась в гостиничном номере в Лондоне сама по себе и совершенно без ничего. Я разделась до нижнего белья и легла в кровать. Потом встала, заперла дверь и снова нырнула под одеяло. Я не плакала. Не лежала всю ночь без сна, размышляя о своей жизни. Я немедленно заснула, но оставила включенным свет.

Я проснулась поздно, в голове был туман, но это было терпимо. Я встала, сняла с себя бюстгальтер и трусики, вымылась в тазу. Потом оделась, почистила зубы без пасты. На завтрак я приняла свою таблетку, запив ее водой из пластикового стаканчика, и спустилась вниз. Казалось, что вокруг никого нет. Я заглянула в столовую с сияющим полом под мрамор, где вокруг столов стояли пластиковые стулья. Откуда-то доносились голоса, пахло жарящимся беконом. Я прошла через комнату и отдернула занавеску. Вокруг кухонного стола сидели женщина, которую я видела прошлой ночью, мужчина примерно ее возраста и габаритов, явно супруг, и несколько маленьких жирных детишек. Все посмотрели на меня.

— Я собралась уходить, — сказала я.

— Хотите позавтракать? — с улыбкой спросил мужчина. — У нас есть яйца, мясо, помидоры, грибы, бобы и каша.

Я слабо покачала головой.

— Это входит в стоимость.

Я согласилась на кофе и стояла у двери в кухню, наблюдая, как они собирают детей в школу. Прежде чем я ушла, мужчина озабоченно взглянул на меня:

— С вами все в порядке?

— Все в порядке.

— Вы остаетесь на следующую ночь?

Я снова покачала головой и ушла. На улице было холодно, но по крайней мере сухо. Я остановилась и стала соображать, где нахожусь. Отсюда можно было дойти пешком. По пути на Эдгуэйр-роуд я купила в аптеке несколько освежающих салфеток, они пахли лимоном, зубную пасту, тушь для ресниц, помаду, а потом еще несколько пар простых белых трусиков. На Оксфорд-стрит я нашла магазин повседневной одежды. Захватила в примерочную черную юбку и пиджак. Там я надела также новые трусики, терла лицо и шею салфетками, пока кожа не загорелась, потом чуть-чуть подкрасилась. Достаточно, чтобы выглядеть более или менее сносно. По крайней мере я не выглядела так, словно меня готовят к вскрытию. Сразу после десяти я позвонила Клаудии. Я намеревалась выдумать что-нибудь насчет того, что занята с бумагами, но поскольку она сама взяла трубку, какой-то странный порыв заставил меня частично объясниться. Я сказала ей, что у меня кризис в личной жизни, который мне нужно урегулировать, и что я не в том состоянии, чтобы появиться в офисе. Мне едва удалось от нее отделаться.

— Я что-нибудь придумаю для Майка, — заключила она.

— Только не забудь меня предупредить до того, как я с ним встречусь.

Квартира Адама находилась всего в нескольких минутах ходьбы от Оксфорд-стрит. Когда я подошла к двери дома, то поняла, что не имею никакого представления о том, что ему скажу. Я простояла несколько минут, но так ничего и не придумала. Дверь в подъезд была не заперта, поэтому я поднялась по лестнице и постучалась. Дверь открылась. Я шагнула вперед, начала говорить, потом замолчала. В дверях стояла женщина. Пугающе привлекательная. У нее были темные волосы, видимо, длинные, наспех забранные вверх. На ней были джинсы и клетчатая рубашка поверх черной спортивной майки. Она казалась усталой, лицо было такое, будто ее отвлекли от важного занятия.

— Да? — спросила она.

Я почувствовала, как у меня забурчало в животе, а лицо вспыхнуло от огорчения. У меня возникло ощущение, что я разрушила свою жизнь только для того, чтобы оказаться в дураках.

— Адам дома? — тупо спросила я.

— Нет, — живо отозвалась она. — Он переехал.

Она была американкой.

— Вы знаете куда?

— Боже, вот это вопрос. Заходите. — Я прошла за ней в комнату, потому что не знала, что еще сделать. Прямо у двери стоял большой, туго набитый рюкзак и открытый чемодан. На полу была разбросана одежда.

— Простите, — сказала она. — Я только утром прилетела из Лимы. Чувствую себя как кусок дерьма. У меня в кофейнике есть немного кофе. — Она протянула руку. — Дебора.

— Элис.

Я взглянула на кровать. Дебора пододвинула мне знакомый стул, налила мне и себе кофе в знакомые кружки. Она предложила мне сигарету. Я отказалась, тогда она прикурила ее для себя.

— Вы подруга Адама, — бросила я пробный шар.

Она выпустила густую струю дыма и пожала плечами.

— Пару раз участвовала вместе с ним в восхождениях. Да, подруга. — Она еще раз глубоко затянулась и сделала гримасу. — Боже. Мой самолет намного опоздал. И этот жуткий воздух. Я полтора месяца не опускалась ниже пяти тысяч футов.

Вы тоже подруга Адама? — продолжала она.

— Ну, — сказала я, — мы недавно познакомились. Но да, я его подруга.

— Ага, — кивнула она, как я подумала, с понимающей улыбкой, которая довольно сильно смутила меня, но я не отводила взгляда, пока улыбка не смягчилась и стала более дружелюбной и менее насмешливой.

— Вы были с ним на Чунга-или-как-там-ее-называют? Или у тебя был с ним роман? Ты тоже его любовница?

— Чунгават. Вы имеете в виду прошлый год? Боже, нет. Я не занимаюсь такими вещами.

— Почему?

Она рассмеялась:

— Если бы Бог предназначал нас для восхождения выше восьми тысяч метров, то создал бы другими.

— Я знаю, что Адам связан с той ужасной прошлогодней экспедицией. — Я старалась быть спокойной, словно постучалась в эту дверь только за тем, чтобы выпить этот кофе и мило поболтать. Где он? Моя душа вопила. Я должна была увидеть его сейчас... пока не слишком поздно, хотя, возможно, уже слишком поздно.

— Связан? Разве вы не знаете, что произошло?

— Знаю, что несколько человек погибли.

Дебора прикурила новую сигарету.

— Пятеро. Врач экспедиции, которая была э-э... — она взглянула на меня, — близким другом Адама. Четверо клиентов.

— Кошмар.

— Я не об этом. — Она глубоко затянулась. — Хотите услышать об этом? — Я кивнула. Где он? Она не спеша начала говорить, время во всем мире остановилось. — Когда разразилась буря, руководитель экспедиции Грег Маклафлин, один из лучших в мире знатоков Гималаев, который считал, что изобрел надежный и безопасный метод таскать в горы новичков, оказался вне игры. С ним приключился острый приступ гипоксии или что-то в этом роде. Адам спустил его вниз и принял руководство. Другой профессиональный проводник, француз по имени Клод Брессон, прекрасный спортсмен-альпинист, тоже сломался, у него начались галлюцинации. — Дебора постучала себя по груди. — У него был отек легкого. Адам отнес этого ублюдка вниз, в лагерь. А на склоне осталось одиннадцать клиентов. Было темно, почти пятьдесят градусов мороза. Адам вернулся с кислородом и группами спустил их с горы. Ходил несколько раз. Это не человек, а гребаный бык. Однако одна группа потерялась. Он не смог их найти. Они не выдержали.