Никки Френч – Комната лжи (страница 5)

Новое озарение. Мобильный Сола. Где он? Она нервно огляделась по сторонам. Эта квартирка служила ему неким временным пристанищем на случай, если засидится на работе допоздна или, наоборот, должен будет выходить рано утром, поэтому много вещей он сюда не привез: только книги, которые наставил на полку, стопку папок и смену одежды – а холодильник оставил почти пустым, разве что заморозил кубики льда. У Нив дома все постоянно терялось, потому что за десятилетия там скопились горы и горы хлама, но здесь каждый предмет оказывался на виду. Она осознала, что не в состоянии мыслить здраво, а ведет себя как пьяная, пытающаяся прикидываться трезвой. От этой мысли ее пронзил страх. Движения стали дергаными, руки затряслись. Кровь гулко стучала в ушах. Нив на нетвердых ногах бродила по квартире, хотя пора было уже уходить оттуда. Причем побыстрее. Каждая секунда на счету. Что осталось? Стирка. Точно. Она пулей влетела в кухню и открыла сушилку. Постельное белье было еще влажным, и, застонав, Нив включила ее еще на десять минут.

Посудомойка. Она открыла ее и вынула тарелки, приборы и чашки. Со звоном уронила стакан. Собрала осколки, почувствовав, как один прорвал резиновую перчатку и царапнул большой палец. Нив смела их в совок и высыпала в мусорный пакет.

Что она забыла? Кухня напоминала стерильную операционную, но Нив вдруг охватило чувство, что она упустила нечто столь очевидное, что не способна его заметить. Она вернулась в гостиную и уставилась на Сола, будто он и был этой уликой. Его лицо уже начало меняться, темнеть. Поняв, что больше не выдержит, Нив вернулась к уборке.

Придя на кухню, она вытащила из сушилки белье, еще немножко сырое, но и так сгодится. Она заправила его обратно, изрядно повозившись с пододеяльником: он весь перекрутился и скомкался, и ей никак не удавалось его развернуть.

Наконец все было сделано. Нив стянула перчатки, кинула в пакет и завязала горловину узлом. Сол говорил, что из этого района мусор вывозят каждый день, даже в Рождество. Она уже хотела открыть дверь, но поймала себя на том, что так и осталась в одном бюстгальтере, и чуть не рассмеялась – или ее чуть не стошнило на деревянный пол продезинфицированной квартиры, где запах духов и секса смешался с вонью моющих средств и хлорки. Нив надела джемпер, кожанку и шарф. Порезанный осколком палец сунула в рот, подумав, что так недолго и мазнуть кровью по двери. Руки были какими-то чужими, а лицо – неподвижным, резиновым, словно на него налепили маску. Нив едва-едва приоткрыла дверь, подождала, прислушиваясь, а потом вышла на площадку и захлопнула ее за собой.

Снова появилось давящее ощущение, что она упустила что-то критически важное, и Нив застыла с занесенной ногой, не в силах сделать шаг. Ощущение не проходило. Нив открыла маленький почтовый ящик, заглянула внутрь, но ничего там не обнаружила. Она опять достала ключ, отперла дверь, чудом не уронив его, и вошла внутрь. На полу на кухне валялся второй мусорный пакет с ее вещами: духами, книгой, футболкой, колготками – она чуть не забыла его здесь. Нив схватила пакет и запихнула поглубже в кожаный рюкзак, а затем заскочила в гостиную, чтобы напоследок посмотреть на Сола. Его тело казалось меньше – или это комната стала больше. Неужели это когда-то был Сол? Он отдалялся от нее прямо на глазах.

– Прощай, – выдавила она, но ее голос прозвучал слишком резко и неестественно. Со всех сторон слышались звуки: шорохи, скрипы, гул труб. Нив почувствовала движение воздуха. По коже пробежали мурашки, но, обернувшись, Нив никого не увидела.

Выйдя на улицу, она пустилась было бежать с мусорным мешком наперевес, но ноги были как ватные, а дыхание болезненным и прерывистым, словно в воздухе не хватало кислорода. Нив притормозила и попыталась идти спокойным шагом, не выделяясь среди прохожих. Солнце било прямо в глаза, и все вокруг казалось ненастоящим. Оставшаяся позади комнатка ненастоящая – постановка сцены убийства в декорациях. И разворачивающая сейчас перед глазами сцена, теряющая очертания в золотистом сиянии, тоже ненастоящая. А интрижка с Солом – просто горячечный бред женщины за сорок, уставшей от семейной жизни.

Мусорный пакет Нив бросила в кучу таких же позади турецкого ресторана. Что дальше? Она глянула на часы: без двадцати одиннадцать. На мгновение она запамятовала, где оставила велосипед. Точно, на Друри-лейн. Нив направилась туда, очень медленно, будто шла по дну моря, продираясь сквозь толщу воды. Забравшись на велосипед, она вдруг вспомнила про камеры видеонаблюдения, от которых, как все уверяли, не скроешься. Ее наверняка уже засняли, и скоро полицейские начнут изучать зернистые кадры, как она входит в здание в начале восьмого и выскакивает оттуда в половине одиннадцатого – тогда чего ради она так старалась? Нив натянула шарф на лицо почти до носа и поехала прочь, лавируя между припаркованными машинами и почти ничего не видя перед собой.

На дорожке вдоль канала Нив притормозила и слезла с велосипеда. Мысль о том, чтобы вернуться домой, была невыносима: что ей делать в обветшалом семейном гнезде? Там могут оказаться Флетчер или Мейбл, или они оба, и придется вести себя, будто ничего не произошло, и, заикаясь, играть роль самой себя. К этому Нив еще не была готова. На нее, словно обух, обрушилось тяжелое осознание, что она вообще никогда не сумеет оправиться от потрясения. Будь это мимолетный роман, этакий кризис среднего возраста, она бы вышла сухой из воды – конечно, чувствовала бы себя виноватой, но не более того. Постепенно жизнь вернулась бы в привычную колею. Со временем воспоминания потеряли бы болезненную остроту, померкли и легли на полку рядом с другими. Но сегодня все изменилось, стало весомым и опасным. Интрижка обернулась смертью. Убийством.

На воде располагалось небольшое кафе, и Нив пристегнула велосипед и зашла внутрь. В зале было пусто, разве что сидела какая-то молоденькая женщина с каштановой косой почти до талии, а рядом стояла коляска. На мгновение Нив почудилось, что в люльке лежит Мейбл: все странно сплеталось. Малышка и выглядела совсем как Мейбл когда-то: крохотная, лысенькая, на кругленьком личике читается любопытство. Дочь всегда была такой спокойной, такой тихой и загадочной девочкой. Раньше Флетчер и Нив гордились своими родительскими успехами.

Нив заказала чай с бергамотом и устроилась с чашкой у широкого низкого окна. Мимо небыстрой трусцой пробежал очень хмурый здоровяк. Нив обняла ладонями кружку, чтобы немного унять тревогу, и сделала маленький глоток обжигающего чая. Напряжение в груди слегка притупилось. Нив обратила невидящий взгляд за окно.

С Солом она познакомилась девять месяцев назад, когда их загибающуюся крохотную фирмочку – они основали ее с тремя друзьями, тогда им было под тридцать и они только-только получили дипломы школы искусств, – перекупила крупная успешная компания, где он и работал. Та называлась «Редферн паблишинг», а их контора – «Сан сериф». Они рисовали и верстали памфлеты, брошюры, изысканные малотиражные издания на плотной шершавой бумаге с тщательно подобранным шрифтом и форзацем под мрамор, афиши музыкальных фестивалей и поэтических вечеров. В составе «Редферна» они сохранили некоторых старых клиентов, но теперь брались и за буклеты для конференций и специализированные журналы. Гэри сказал, что они собирались завоевать весь мир, но тот в итоге завоевал их самих. Впрочем, они вздохнули с облегчением, когда признали, что дни их великой славы – утомительные, между прочим, – наконец-то кончились и теперь можно спокойно перейти в штат с нормированным рабочим днем, стабильной зарплатой и гарантированной пенсией.

Казалось бы, Нив должна была запомнить первую встречу с Солом. Это должно было быть нечто странное, романтичное или забавное. Но тогда происходило слишком много всего. Они с Флетчером кое-как подошли к концу жуткой двухлетней эпопеи с Мейбл, когда та опускалась на самое дно, а потом пыталась собрать себя в кучу. С грехом пополам они ей помогли – по факту, она справилась и без них, – но ситуация оставалась очень шаткой.

Началась кутерьма с переездом из ветхого здания на Севен-Систерс-роуд в светлый сияющий офис рядом с круговым перекрестком на Олд-стрит. Помимо багажа воспоминаний и эмоций за прошедшие годы накопилось и немало вполне материального багажа: целые шкафы писем, документов, эскизов, набросков… Прекрасные рисунки, которые не грех и в рамку вставить, финансовая отчетность, которую надо сохранить, сентиментальные напоминания о славных прошлых днях, ну и, как водится, груды мусора. Проблема заключалась в том, чтобы разобраться, где что. Это было не просто поглощение, они покидали родной дом и переезжали – нервный срыв обеспечен.

Тогда Сол был лишь одним из новых начальников. Переезду предшествовали многочисленные совещания с людьми в строгих костюмах, которые излагали проблемы, читали нотации, делали замечания и давали ценные указания. Сол наверняка тоже присутствовал, но все они слились в безликую массу, и Нив не помнила, когда общалась с ним, а когда – с кем-то другим.

Когда друзья обустроились на Олд-стрит он время от времени появлялся в поле зрения, как и другие местные обитатели вроде вечно недовольной женщины из соседней комнаты, и прочих сотрудников на ресепшене и у кофе-машины.